Глава 1. Кажется, я попала

Когда дверь за этим устрашающим громилой захлопнулась, я не удержалась — подошла на цыпочках, приоткрыла её и осторожно выглянула наружу, проверяя, не притаился ли там ещё кто-то, кто вздумает потребовать от меня то, о чём я даже близко не в курсе.

Как выяснилось — никого.

За порогом начиналась улица… если, конечно, это вообще можно было назвать улицей. Всё вокруг утопало в такой густой и плотной темноте, что казалось — кто-то просто нажал невидимую кнопку и выключил свет во вселенной. Ни луны, ни хоть одной-единственной звезды. Небо выглядело абсолютно мёртвым — чёрным холстом, забытым в углу богом вдохновения.

И если сначала это казалось просто странным, то теперь вызывало натуральный озноб: тьма там была не просто ночной — она дышала. Медленно. Густо. Как живое существо, которое смотрит прямо на тебя и только ждёт, пока ты сделаешь шаг.

Я судорожно втянула воздух и поспешно вернулась обратно в дом, прикрывая за собой дверь с той осторожностью, с какой прикрывают клетки со змеями. Уж лучше пусть вокруг будут пузырьки, банки с подозрительной зеленью и столы в стиле «всё для начинающего колдуна», чем выйти туда, где ночь кажется разумной и недовольной твоим визитом.

Нащупав задвижку, я сразу же дёрнула её вниз — щелчок показался почти утешительным. Вряд ли она спасёт меня, если тот великан вдруг решит вернуться и потребовать невыполненное, но пусть будет. Иллюзия защищённости — это тоже защита, только психологическая.

Я выдохнула, прислонясь к холодной двери, и попыталась собрать в кучу хотя бы одну логичную мысль. Что, чёрт возьми, происходит? Где я вообще нахожусь? Почему в другом теле? Почему вокруг нереальная алхимия, зелёные огоньки и громилы с претензиями?

Может, я умерла так и не добежав до чёртового тринадцатого этажа? Бред какой-то. Умереть от переутомления и проклятой лестницы — да это же надо было так умудриться. Хотя, зная мою везучесть… Или всё-таки не умерла, а просто вырубилась где-то на пролёте и теперь мне снится какой-то сюрреалистичный бред? Ну, допустим.

В книжках писали, что во сне боль не ощущается. Вот сейчас мы это и проверим. Я решительно ущипнула себя за предплечье. Ай! Ну… неприятно, но как-то неубедительно. Может, и это снится?

Хм. Нужна боль повесомее.

Да, я прямо гений самопроверок или мазохистка на минималках, ей-богу. Взгляд упал на ножичек, лежащий на краю стола. Небольшой, аккуратный, будто из набора «хозяйка хирургического уюта». На вид — вполне безобидный и почти симпатичный.

— Чуточку. Ради эксперимента, — пробормотала я и осторожно подвела лезвие к пальцу. Всё под контролем. Сейчас будет маленькая царапина, не больше.

Чирк.

— ААААААА! — заорала я так, что где-то на потолке, наверное, лопнула паутина.

Боль вспыхнула мгновенно, как удар током. Острая, чистая, честная боль — такая, от которой глаза лезут на лоб, а разум начинает в панике отрекаться от любых теорий о сновидениях. Нет, ну вот теперь точно ясно: не сплю.

Сквозь звенящий в ушах ужас я нащупала ближайшую ёмкость — кастрюльку или миску с чем-то буро-зелёным внутри — и без раздумий опустила в неё палец, надеясь, что там вода. Или хотя бы не кислота. Жидкость оказалась прохладной и, на удивление, не разъедающей. Палец немного отпустило, и я даже смогла выдохнуть.

— Не сплю… — прошептала я с тоской. — Просто супер.

Я облегчённо выдохнула, когда острая, обжигающая боль начала, наконец, отступать, оставляя после себя лишь пульсирующее эхо и лёгкую дрожь в пальце. Осторожно вытащила руку из спасительной кастрюльки, наслаждаясь коротким моментом тишины и покоя.

Но не успела я даже как следует отвернуться, как краем глаза заметила, что жидкость в котелке вдруг… засветилась. Мягкое зелёное сияние медленно расходилось по поверхности, словно кто-то бросил туда светлячков или волшебные чернила.

Может, это просто игра теней от тех странных светильников? Я нахмурилась и шагнула ближе, всматриваясь в кастрюльку с лёгким недоверием. Нет. Она точно светится. Вот и прекрасно, теперь ещё и в моей крови может оказаться нечто подозрительное. Только этого мне и не хватало для полного счастья. Я закатила глаза и уже хотела пробурчать что-то язвительное в стиле «ну конечно», как вдруг...

— Ох... — вырвалось у меня, когда в моем мозгу зародилась не слишком-то приятная мысль.

Как он меня тогда назвал? Я замерла, вспоминая низкий, рычащий голос громилы. Некромантка. Он определённо назвал меня некроманткой... Я резко обернулась и медленно обвела взглядом всё вокруг — стараясь увидеть это не как человек, случайно попавший в странную лабораторию, а как тот, кто будто бы здесь… работает.

Колбы. Банки. Травы в пучках, свисающие с потолка. Черепа. Один из них как раз «улыбался» мне с ближайшей полки.

— Едреные кочерыжки… — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает ледяная струйка осознания.

Где я? Кто я?! ААААААААААА!

В какой-то момент ноги просто отказались меня слушаться, и я со стоном рухнула на ближайший стул. Деревянный, скрипучий, с подозрительно кривыми ножками — но сейчас он был моим островком спасения в этом цирке некромантических ужасов.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох… выдох. Потом ещё один вдох. Выдох.

— Ты справишься… ты сильная… — бормотала я себе под нос, начиная привычные дыхательные упражнения, которые обычно помогали мне не сорваться на коллег в отделе.

Раз, два, три — вдох. Держим. Выдох. Медленно.

Обычно на третьем круге мне уже становилось легче. Сейчас — сомнительно. Особенно если учесть, что в соседней банке, кажется, плавала чья-то лапка. Но всё равно — лучше дышать и делать вид, что всё под контролем, чем бегать по комнате с криками «Где мой менеджер по реальности?!».

Я попыталась сконцентрироваться. Мне срочно нужно было перестать паниковать. Хотя бы на поверхности. В глубине души — пожалуйста, хоть катайся кубарем, но снаружи: спокойствие и уравновешенность. Почти как в резюме.

Немного посидев, вдыхая и выдыхая так сосредоточенно, словно собиралась сдать экзамен по йоге в аду, я всё-таки начала чувствовать, как паника постепенно отступает, отползая куда-то вглубь, оставляя после себя только тупой гул в висках и общее ощущение, будто меня прокрутили в центрифуге. Не сказать, что стало легче — но хотя бы больше не хотелось завыть в голос или попытаться сбежать сквозь стену.

Тишина вокруг уже не казалась такой душной и угрожающей, а в голове начали понемногу складываться мысли, не сопровождаемые истерическими вспышками. Мозг, кажется, нехотя включился в режим логики, хотя и продолжал хмуриться, возмущённый ситуацией не меньше, чем я сама.

Ну хорошо. Примем как данность: я — это всё ещё я, только почему-то в теле незнакомки, где-то в месте, напоминающем лабораторию из фэнтези-страшилок, с зелёными огоньками и пугающим мужчиной, рвущимся за заказом. Очевидно, вариант "просто сон" выглядел всё ещё наиболее гуманным из возможных объяснений, и я цеплялась за него изо всех сил.

А значит, логичным решением было не делать резких движений, не устраивать экскурсию по банкам и не пытаться расшифровывать надписи на подозрительных этикетках, а просто сесть и переждать. Где-то в любом мире, даже самом сюрреалистичном, должно же наступать утро — не может же тьма тянуться вечно?

Так что, обхватив себя за плечи и поудобнее устроившись на скрипучем стуле, я мысленно поставила себе цель — дождаться рассвета и не трогать ничего руками, даже если оно само начнёт светиться, шевелиться или, не дай боги, разговаривать. Лучше сидеть тихо, не двигаться и надеяться, что это просто слишком сложный сон, вызванный усталостью, недосыпом и черешней сомнительного качества, которую я по глупости доела вчера со словами «чего добру пропадать».

А еще сейчас, пожалуй, даже загадочная колба с пузырьками и котёл с подозрительным содержимым казались безопаснее той беспросветной тьмы за дверью, которая, казалось, не просто была — она наблюдала, дышала и ждала удобного момента.

Нет уж, спасибо, я лучше посижу тут, в окружении колб, склянок и травяных подвесов, стараясь выглядеть как можно менее интересной для этого безумного мира. По крайней мере до утра. Если оно тут вообще бывает.

Я сидела неподвижно, стараясь не шевелиться и даже не моргать слишком активно — вдруг где-то сработает магическая сигнализация, реагирующая на движения век. В голове крутилось всё сразу: и тревожные мысли, и обрывки офисной рутины, и подозрительный голос великана, и то, что я теперь, видимо, брюнетка-некромантка. Ну прелесть же.

Где-то на пятой попытке сосредоточиться на дыхании я уже начинала уговаривать себя, что всё это — просто чертовски детализированный сон, а утром я проснусь в своей постели, с подушкой, прилипшей к щеке, и с будильником, который я проспала. Главное — досидеть. Не паниковать, не двигаться и не дышать… ну, почти.

Глаза начали слипаться. Тело требовало покоя, и даже душа, кажется, устала возмущаться. Воздух в помещении был тёплым и каким-то убаюкивающе пряным — пахло сушёными травами, немного дымом и чем-то сладким, тянущимся в нос, как пар от ромашкового чая. Где-то булькала кастрюлька, рядом потрескивали свечи, и в этих звуках было что-то… успокаивающее. Невозможно, нелогично, но — уютно.

Я поймала себя на том, что подёргиваюсь, теряя нить размышлений, а голова медленно наклоняется вперёд, будто кто-то невидимый кладёт мне на плечи одеяло из усталости.

— Только на минуточку… — прошептала я сама себе, устраиваясь чуть удобнее и прижимая к себе руки. И прежде чем успела договорить эту мысль до конца — провалилась.

Сон подкрался, как опытный вор — тихо, нежно и без предупреждения. Я даже не заметила, как перестала различать зелёное свечение, прислушиваться к странным звукам и думать о том, кто я и почему всё это происходит. Сознание мягко отключилось, словно кто-то повернул тумблер, и в голове стало пусто. Спокойно. Тихо.

И впервые за весь этот странный день — не страшно.

Проснулась я от назойливого и монотонного звука, похожего на… скребки. Будто кто-то ногтем по металлу елозит. Или когтем. Или костяшкой. Я неохотно зашевелилась, поёжилась и, не открывая глаз, буркнула куда-то в пространство:

— Сегодня вообще-то выходной… Дайте поспать…

Но в следующую секунду сознание меня догнало, как опоздание к дедлайну: резко, безжалостно и с лёгким привкусом паники.

Я подскочила и резко распахнула глаза, судорожно озираясь по сторонам. Никакой уютной спальни: ни подушки, ни одеяла, ни даже намёка на кровать. Только деревянный стул, стол с кастрюлькой, мутное зеркало на стене и подозрительная лабораторная атмосфера, где ничего не шуршит просто так.

Скрежет повторился. Более того, теперь он стал отчётливее, как будто приблизился и раздавался где-то совсем рядом — возможно, за дверью, или за стеной, или под самым полом. Я затаилась, слушая, как этот странный звук то затихал, то снова возвращался, оставляя за собой ощущение, будто кто-то пытается пробраться внутрь — не спеша, но с твёрдым намерением.

В груди сдавило, как перед важной презентацией, на которую ты внезапно пришёл без флешки и штанов.

Я замерла, вцепившись руками в края табуретки и чувствуя, как по спине пробегают мурашки — неприятные, острые, будто предупреждение. Всё во мне кричало, что надо снова затаиться и не шевелиться, будто от этого хоть что-то зависело.

— Вот только скримеров мне не хватало для полного счастья… — пробормотала я и сжалась в комок, прислушиваясь.

— Хозяйка?.. — донёсся из-за двери тоненький голосок, неожиданно робкий и совсем не устрашающий, скорее уж немного писклявый, будто кто-то стеснялся собственной попытки показаться вежливым.

Я замерла, напрягая слух, и мысленно ещё раз переспросила: мне это сейчас показалось, или у этого «кого-то» голос, как у обиженной канцелярской скрепки?

Промедлив ещё пару секунд — вдруг снова скребки? — я медленно поднялась со стула, ощущая, как тело, затёкшее от сна в неудобной позе, оживает с трудом и скрипом. Спина ныла, ноги протестовали, а на щеке явственно ощущался не только отпечаток деревянной столешницы, но и, похоже, весь вчерашний кошмарный вечер. Я машинально потерла лицо, прогоняя следы собственной дремоты и попытки забыться хоть на пару часов.

Подойдя к двери, я на секунду колебалась — не то чтобы мне хотелось узнать, кто прячется за этой тонкой деревянной перегородкой, но молчать вечно было как-то не по-хозяйски. Да и если уж я теперь она, та самая «некромантка» в теле брюнетки с зелёными глазами и чужой жизнью, то, наверное, пора хоть попробовать соответствовать.

Осторожно, словно в первый раз имея дело с куском древней артефактной магии, я подняла задвижку, которая щёлкнула неожиданно громко в этой тишине, будто сама была против. Надеюсь, по ту сторону нет очередного великана с претензией… или кого похуже.

Дверь нехотя скрипнула, словно тоже сомневалась, стоит ли впускать того, кто за ней стоит. Я распахнула её ровно на столько, чтобы выглянуть одним глазом, и… застыла.

На пороге стояло нечто долговязое, вытянутое, как перезрелая спаржа, и настолько костлявое, что первое сравнение, пришедшее в голову, — подсохшая каряга в человеческом обличье. Или то, что от неё осталось. Существо — иначе я это назвать не могла — было облачено в некое подобие камзола прошлых веков, выцветшего, перекошенного и определённо не знавшего глажки со времён последней чумы. Его голова резко поворачивалась то вправо, то влево, словно шея была на пружине, а в глазницах, где, по идее, должны быть глаза, уютно поблёскивали зеленоватые огоньки.

Я хлопнула ресницами. Потом ещё раз. А потом, совершенно неожиданно для самой себя, с максимально вежливым видом просто захлопнула дверь.

Щелкнула задвижкой, отступила на шаг и поджала губы.

— Всё в порядке… Это сон… Просто странный сон. Или галлюцинация. Или галлюциногенный сон. Я ж не могла проснуться и увидеть… это. — Обвела рукой воздух, словно он понимал, о чём я. — Так не бывает. Даже в понедельник.

Постояла немного, осознавая, что всё ещё стою в лаборатории невесть куда пропавшей некромантки, заняв не только ее жилплощадь, но и тело.

— Кажется, я переоценила собственную психику… — пробормотала, всё ещё глядя на дверь с тем же выражением, с каким обычно смотришь на кастрюлю, из которой начали доноситься странные звуки.

— Хозяйка злится на Гроги? — снова пропищало с той стороны двери, и я не без внутреннего содрогания поняла, что «оно» всё ещё там. — Гроги немного задержался на стрелецких болотах, очень сложно было найти моранский мох в этом сезоне… — продолжал не униматься тоненький голосок, проползающий сквозь дерево, словно чай через треснувшую крышку термоса.

Я шумно выдохнула, прикрыв лицо ладонями, и уже готовилась выдать ещё один аргумент в пользу сна или безумия, как вдруг до меня дошло: я ведь открывала дверь. Видела этого своего карликово-долговязого собеседника. А значит…

На улице светло! УРА!

С энтузиазмом, который был сродни победе в лотерее и побегу из дурдома одновременно, я резко откинула задвижку и распахнула дверь. Делать вид, что я в восторге от странного визитёра, желания не было, поэтому я аккуратно развернулась боком и, максимально старательно не глядя в сторону каряги в камзоле, выскочила наружу.

И — замерла. Потому что всё вокруг действительно купалось в мягком утреннем свете. День был свежий, пах чуть влажной травой и дымком издалека, в воздухе висел лёгкий ветерок, а над горизонтом расползались лилово-розовые облака, словно кто-то разлил черничное варенье и небрежно размазал по небесному полотну. Где-то стрекотала невидимая пташка, а зелень деревьев выглядела такой яркой и сочной, что у меня вдруг закралась мысль — может, я всё-таки не умерла, а просто резко сменила страну? Или реальность? Или восприятие мира?

Я стояла, не дыша, и впитывала утро глазами, кожей и каждой клеткой моего измученного организма. После вчерашней зелёной лаборатории, странных незнакомцев и кровавых экспериментов — это было почти блаженством.

Правда, за спиной по-прежнему пыхтел Гроги. Но я пока делала вид, что его нет и что всё хорошо. Ну, почти.