Глава 17

Артем

Провожаю Машу взглядом и перевожу дух. Слава богу, с ней все в порядке, и ей хватило мозгов быстро вернуться в дом. Я уже было собрался по всему поселку кататься в поисках строптивой девчонки, одновременно вызывая подмогу.

Но это, конечно, не дело, нужно всыпать ей по первое число, перед кем я распинался, в конце концов, об опасности?!

Сжимаю кулаки и иду в дом. Сейчас кто-то у меня получит. Понимаю, что она обиделась. И я морально всю ночь готовился к этому разговору, но так правильнее. Я слишком на эмоциях рядом с ней, а должен сохранять ледяное спокойствие. Это опасно, в конце концов. Утром старался сгладить будущее непонимание, обзвонил несколько служб доставки еды, пока не нашел ту, которая привезет долбанный апельсиновый джем, старался смягчить разговор, хотя сам не верил в то, что говорил. Но считаю, что все сделал правильно.

Так я думаю, пока поднимаюсь по лестнице, но, зайдя в комнату, вся моя решительность куда-то улетучивается.

Маша сидит на кровати, поджав ноги, и слушает музыку в наушниках. Она видит меня и демонстративно отворачивается.

— Маша! — громко зову я ее, но замечаю, что она увеличивает громкость на плеере. Ладно, маленькая поганка!

Подхожу и выдергиваю наушники из ушей. Маша смотрит на меня зло, хотя я отмечаю, что глаза у нее красные.

— Ты не стучал, — говорит она, — я могла быть не одета.

— Что я там не видел, — фыркаю я, припоминая ей первый день. — Ты меня все это время пыталась убедить в том, что ты взрослый человек, а при первом же столкновении интересов сбегаешь! Притом, ты в курсе, что это небезопасно. Как я должен воспринимать это?

— Как обычно, Тем, — произносит она, — через призму своих «правильных» очков.

Я сажусь к ней на кровать, упершись локтями в колени, и скрестив пальцы.

— Маш, — я на секунду замолкаю, — пойми, я отвечаю за твою безопасность. Я должен оставаться хладнокровным и безучастным, а эти эмоциональные качели не позволяют мне этого сделать. К тому же, подумай сама, ты молодая, красивая, обеспеченная девочка, и я не по одному из этих параметров не вписываюсь в твои ухажеры.

— Какие параметры, Тем? — спрашивает Маша, с блестящими от слез глазами, — нет никаких правил и ограничений, если два человека друг другу нравятся, этого достаточно.

Я усмехаюсь.

— Ты просто слишком молода.

— Может быть, но я уверена, что и через десять, двадцать лет я буду придерживаться этого мнения. Ты переживаешь, что слишком эмоционален со мной? А разве не будут тебя захлестывать эмоции, если мы будем друг друга сторониться, притом мы оба желаем абсолютно другого?

Я прикрываю глаза. Я же все разложил себе сегодняшней ночью, привел кучу доводов у себя в голове, а она сидит и рушит их, один за одним.

Маша подползает ко мне ближе и начинает водить пальцем по щеке.

Я приоткрываю глаза и смотрю на нее с легкой улыбкой.

— Что ты делаешь со мной? — тихо говорю я, перехватывая ее руку.

— Ты сам с собой делаешь, — вздыхает она, — придумал себе правила, и следуешь им.

— Это не я их придумал, Маш.

Ее лицо так близко, что я невольно опускаю взгляд на приоткрытые губы. И сам ругаю себя за это, потому что Маша тоже это замечает.

— Поцелуй меня, — тихо говорит она.

Да твою ж мать, что ж я как пацан неуверенный! У меня скоро раздвоение личности начнется!

Маша ждет, но я не тянусь к ее губам.

— Понятно, — говорит она и разочарованно отворачивается. А мне срывает башню.

Я дергаю ее на себя, усаживая к себе на колени, хватаю ее за затылок и впиваюсь поцелуем — злым и ненасытным. Злюсь на себя, опять я ей проиграл. Ее молодости, обаянию, красоте, остроумию.

Маша активно отвечает на поцелуй, зарывается пальцами мне в волосы и неосознанно ерзает на мне. Я запускаю руки под ее майку, провожу пальцами по ребрам, поднимаясь выше. Маша в ответ спускается к моей футболке, и начинает ее стягивать.

Я выдыхаю и останавливаюсь.

— Ну что еще, — разочарованно стонет Маша. — Если ты сейчас скажешь мне, что это ошибка, я тебя убью и сброшу твой труп в речку.

Я тихонько смеюсь.

— Ты меня не дотащишь, я тяжелый.

Запускаю руку в волосы девушки и позволяю себе маленькую слабость: оттягиваю ее голову назад и целую в шею. Маша стонет и вцепляется мне ногтями в шею.

— Тееем, — с придыханием говорит она.

Я отстраняюсь и убираю руки от Маши.

— Теперь поговорим, как взрослые люди?

Маша хмурится и совсем не собирается слезать с меня.

— Поговорим, — отвечает она, проводя ногтем по моему прессу. Я перехватываю ее руку.

— Без этих вот штучек, — улыбаюсь я.

— Ну вот, лишил меня оружия, — закусывает губу Маша, а я не выдерживаю и провожу пальцем по ее пухлым губам. Она тут же хватает губами кончик моего пальца, и я чувствую, что еще чуть-чуть и завалю ее прямо на этой кровати.

— Маша! — строго говорю я, хотя мои горящие возбуждением глаза выдают меня с потрохами.

— Все-все, — поднимает руки улыбающаяся девушка.

— Ты сегодня нарушила все правила безопасности, — Маша открывает рот, но я не даю ей сказать, — что бы ни было между нами, в первую очередь я отвечаю за твою безопасность. И если ты еще раз вздумаешь выкинуть подобный финт, будь уверена, прикую наручниками, и оставшиеся дни проведешь так. И я не шучу, — добавляю я для еще большей строгости.

— Есть, сэр! — салютует мне Маша. — Накажешь?

— Твою мать, Мария, — вздыхаю я, когда ее шаловливые руки пытаются пробраться мне под футболку.

— Нет, — останавливаю я ее, — вначале хочу кое-что прояснить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌