Глава 34 · Моей душе покоя нет

'Над страной весенний ветер веет,

С каждым днем все радостнее жить.

И никто на свете не умеет

Лучше нас смеяться и любить…'

Василий Лебедев-Кумач «Песня о Родине»

Кирилл

Вокруг творился «дурдом на выезде», а из хорошего было только то, что семейство, наконец-то, собралось дома. Ну и сумасшедшая бабка Парланд оказалась в больнице. Да, я очень «добрый», но, как по мне — эта древняя ведьма вполне заслужила такие «плюшечки».

— Если выберется, в «дурке» будет проживать, — хмуро бросил Андрей по дороге в ставшее уже родным отделение полиции.

А я не мог не помечтать:

— Хорошо бы не выбралась…

— На все воля божья, — усмехнулся мамин муж.

Все же как занятно. На него тоже «лежание» в больнице отлично повлияло. Подобрел, как-то спокойнее стал. Не иначе, матушка его правильно погладила и его внутренних демонов, пополам с тараканами, успокоила. Она у меня знатная укротительница и воспитательница, да. Вон, из меня ничего так человека вырастила, а про мужиков вокруг вообще молчу — все построены и озадачены.

Но… но… но…

— Порой и боги нуждаются в помощи смертных… — тяну задумчиво, потому как бабушка Адель мне уже не раз намекала, что хорошо бы Марии Федоровне того… к предкам.

А бабушке в этом случае лучше знать.

— Философ, да, — Андрюха хмыкнул, а потом резанул взглядом и кивнул, — но ты прав. Надо прояснить вопрос. После ментов и займемся.

Ну, съездили мы четко, а когда вернулись, да я уволок свое семейство домой, разложил по кроватям, то, падая рядом с любимой, смог только пробормотать:

— Все, спать.

И вырубился, крепко обнимая Любушку, а то она у меня такая барышня, тревожная.

То, что малышку мою нужно караулить, я понимал, потому как в голове ее происходили некие неведомые мне пока процессы. Ну, там разберусь. Я ведь из материной истории уловил главное: любишь? Береги! Стереги, карауль… и разговаривай.

С беседами пока не складывалось, но я не унывал.

Отвез с утра Ларчик и Сеню в сад, а Любочку на работу, зашел в кафешку, перекусить и поболтать со знакомым следаком: мало ли, у них какие новости образовались?

Не ошибся. Новости были:

— Видели тебя ребята. Ты — молоток, что своих пасешь. Мы вот, ждём вашего Альфреда у сада. А его всё нет и нет. Не иначе как жену ищет. Её родственники, кстати, приходили. Угрожали ему, да и, вообще, всем перепало. В духе: если не найдёте дочь — всех поувольняют. Странный чувак — этот тесть Парланда: деньги есть, а мироощущения нет.

— Будут новости — я всегда на связи. Своих караулю, раз этот гад куда-то свинтил, скотина, — распрощались на хорошем, но чую, что ненадолго.

Вот же зараза этот Фред хитровывернутая, все ему неймется.

Пока пил кофе, сделал заказ продуктов и нам, и матушке, согласно списку Адель Варисовны. Поглядел варианты — в какой рестик тащить семейство на большую встречу с Аглаей Семеновной, и только вроде раскидал срочное по работе, что мне сваливал на почту Вадим, как внезапно в телефоне обнаружился Михаил Борисович. Вот кто бы звонил с хорошими вестями, а?

Но, конечно, не с нашим счастьем.

— Кир, здоров. Что у вас там происходит? Наше захолустье стало пользоваться у питерских мажоров повышенной популярностью. Явился опять ваш Парланд к вашим же Зарецким. Снова у них какие-то шуры-муры, но твой, не к ночи будь помянут, биологический родитель снабдил прибывшего контактами полукриминальных ребят, которые неофициально зовутся: «охотники за головами».

— Вот это неожиданно. У нас тут сюр. На мать покушалась бабка Парланда, а его жена ей помешала и саму бабку траванула. Потом Агнесс Парланд сбежала или пропала, или фиг его знает, где она сейчас… — ну, не только же тренеру меня удивлять.

Он там аж присвистнул матом. Приятно. Вообще, здесь все охренели, да.

Но моего наставника с мысли просто так не сбить:

— Я потом тишком с Олегом-то поговорил. Он клянётся-божится, что ребята нужны Парланду не для Нонны. Но ты там следи…

Да, вот щедро делится человек весельем. Спасибо, блин.

— Не было печали. Ну да ладно, скажу Андрюхе: пусть возьмёт ребят в помощь караулить свою бесценную супругу. Вы только там за Зарецкими смотрите. Мне пока не приехать, чтобы выразить свое негодование в понятной для Олега Михайловича форме. Но я не теряю надежды свидеться, да.

Михаил Борисович обещал бдеть и попрощался, а я задумался: а когда на родину-то метнуться? Никак не выходит, хотя я даже работой сейчас почти совсем не занимаюсь, потому как среди этого около-родственного трындеца тупо не успеваю.

Ладно, Вадик нас натурально выручает: клубы функционируют нормально, клиенты довольны и сам он вроде как справляются. Да и ладно.

А потом понеслась моя жизнь дальше: новая, напряженная и полная тревог.

Оглянулся вдруг, а уж две недели прошло после матушкиной такой драматической выписки. И мои любимые дамы с Аглаей познакомились, и какие-то у них там шушуканья дружные, и дети психовать даже перестали, хотя плотный контроль мы так и не убираем, ибо бабка злобная, хоть на ладан, но дышит, и внучек ее, скотина хитрая, где-то шляется.

Мамин муж тоже удалился от бизнеса — весь в заботах своих бесценных женщинах: мама Нонна и Кларисса столько мужниной и папиной любви давно не видали. Он их и в зоопарк, и в цирк, и по театрам… Всё, что нервной маме для успокоения и развлечения врач разрешил — везде сходили.

Ну да я не жалуюсь. На всякие культурные мероприятия они и нас с Любушкой прихватывают. А мы, естественно, с Сеней присоединяемся.

И все время, словно между делом, мне намекают то мама, то сестра, то бабушка.

— Тебе надо ухаживать за Любой. Красиво, серьезно, — настаивает матушка.

— Любушка считает себя неподходящей парой тебе, — абсолютно уверена бабушка Адель, после того как свела знакомство с бабушкой Аглаей.

— Люба тебя любит, но о-о-отень боится подвести или навледить, — втолковывает мне Кларисса.

Тянуть было дальше некуда, и я решил всё-таки поговорить с любимой откровенно. А она как-то вся зарозовела и заметалась.

Не к добру.

— Люба, что случилось? — поймал малышку, подхватил на руки и утащил на диван.

Малышка замерла вспугнутым сусликом, глазки вытаращила, чуть не плачет. Вроде что-то шепчет. Еле разобрал:

— Твоя мама просила не говорить…

Да ну на фиг! Чтобы мама опустилась до угроз моей любимой женщине, которая абсолютно ничем это не заслужила?

Глупости какие-то, либо девочки друг друга не поняли.

— Ладно, пойдём разбираться, — вздохнул, подхватил любимую на руки и потащил в соседнюю квартиру.

А там, естественно, как всегда у нас, получился анекдот.

Принимая во внимание, что маму сейчас, после больницы лучше не расстраивать, начал издалека:

— Мам, а что у вас такое с Любой за странное недопонимание произошло?

Малышка лицом мне плечо уткнулась и вздрагивает: то ли плачет, то ли что-то непонятное.

А мама внимательно так на меня посмотрела, головой покачала:

— Ух, неугомонный ты у меня Мамонтенок вырос. Просто попросила не сообщать тебе новости, потому что хотела сделать это сама. Вы бы присели, кстати.

Так-то, я у мамы Мамонтенок вырос вежливый и послушный, поэтому мы, конечно, присели рядышком с ней на диван. А драгоценная мать моя Нонна усмехнулась:

— За то, что ты такой у меня молодец: талантливый, умный, понимающий и, вообще, шикарный мужчина, будет тебе приз. Ну, вообще-то, вам с Кларой, но тебе — первому.

Посмотрел вопросительно на внезапно густо зарозовевшую мать, потом окинул внимательным взглядом трясущуюся у меня в руках любимую и хихикающую бабушку в дверях.

И ка-а-ак понял.

— Да ладно! И кто у нас будет на этот раз? Амелия или Ян?

Как она смеялась! Моя прекрасная мать хохотала до слез, а потом утерла лицо рукавом и полюбопытствовала:

— Кир, а что за непонятная любовь к экзотике?

Я пожал плечами, а мама вздохнула. Потом улыбнулась, протянув руку, погладила меня по голове:

— Пока непонятно, но надеюсь, что всё-таки Ян.

Так-то и я надеюсь, но подколоть матушку — святое дело:

— А чего это не Амелия? Нет, нам определенно не хватает Амелии. Или Кармен, может?

Когда явился мрачный Андрюха, мы дружно ржали все.