Эпилог · Пришло наше время

'Русский вальс — трепетный круг солнца и вьюг.

Милый друг, вот и прошли годы разлук…

Милый друг, вот и пришли годы любви…

Русский вальс — нашу любовь благослови!'

Н. Добронравов «Русский вальс»

Кирилл

Как же это было классно, что я подсуетился заранее, уведомил Андрюху и договорился с Клариссой, которая, естественно, повлияла на Сеню. Бабушка Адель тоже не возражала, да и Аглая ей вторила.

Поэтому ни матушка, ни Любушка сопротивляться моим идеям и не смогли.

И мы таки переехали в чудесный коттеджный посёлок недалеко от города в южном направлении. Да вышло немножечко западнее, чем ожидала матушка, но кольцевую дорогу никто не отменял, и в принципе от ворот нашего нового имения до ее «ВоенМеха» или Смольного было минут сорок — пятьдесят, если без пробок.

А для Петербурга это, знаете ли, натурально рукой подать.

На двух соседних участках по пятнадцать соток каждый стояли практически коттеджи-близнецы.

Просто в нашем было три спальни, а у матушки — пять, причём Кларисса тут же заняла мансарду, к великой зависти Сени, поскольку у нас подобного помещения не имелось.

Мать моя, Нонна Аркадьевна, в целом осталась довольна, тем более что у бабушки Адель был свой маленький флигель, дверь в крытую галерею до которого выходила из кухни. Поэтому Адель Варисовна могла при желании царить и священнодействовать на территории в пятьдесят квадратных метров сколько угодно: большая кухня с помощью арочного прохода совмещалось с гостиной. И удалиться к себе бабушка могла в любой момент без проблем. А во флигеле в её распоряжении были спальня, кабинет, санузел и небольшая застекленная терраса.

Обстановкой в домах занимались Адель и Аглая, они же караулили Клару с Сеней, потому что мы с Андреем постоянно пребывали при любимых женах, которые дружно завалились на сохранение, после случайно обнародованных подробностей истории Парландов.

Ох уж эта на редкость неприятная семейка.

Вышло у нас, как обычно, по-идиотски.

Только-только мы приобрели дома на средства от продажи агентства ныне покойного Зарецкого, кстати, Лидия на похоронах да поминках так набралась, что, возвращаясь домой, поскользнулась, упала и сломала шейку бедра. И в добавок повредила мениск. Долго лежала в клинике, а после вернулась на историческую родину, к бабке Зине. Пока с той стороны все было тихо, но мы бдительности не теряли. Мало ли чего удумают.

Так вот, сидя в гостиной у матери, наши барышни только-только начали обсуждать мебель и прочее, нужное в новые семейные гнезда, как явился Андрюха со срочными новостями и уволок меня на балкон поговорить. А телефон свой я, лопух, оставил в гостиной на столике у дивана.

Так-то, отчим меня в очередной раз удивил:

— У Парланда инсульт. Речь утеряна, левая половина тела парализована.

Пока я осознавал все это, в квартире разрывался от звонков мой телефон, который на громкую связь включила сестрица. Исключительно чтобы узнать, кто меня столь настойчиво ищет.

А там мой замечательный новый приятель из полиции. Ага.

Эта хитрая барышня легко раскрутила следователя на столько интересных подробностей, что сидевшие в гостиной бабушки, мать и Люба напомнили мне стаю обалдевших сов: глаза круглые, все взъерошенные и только угукают.

Ну вот так и вышло, что вся эта некрасивая история с сумасшедшей бабкой, богатым тестем, гоняющимся за звучной фамилией, тихой, но хитрой Агнесс, ну и инвалидом Фредди, вылезла наружу.

— Сейчас супруга и тесть Альфреда Александровича бьются за полагающееся ему наследство от бабки. Там немного, но очень с их точки зрения ценное: квартира, побрякушки, семейная летопись, какие-то гравюры, дневник Альфреда-старшего. Но Мария Федоровна — дама была не промах и составила завещание, по которому, что бы ни случилось, но проживать внук с семьей должен в квартире. Иначе никак. Продавать ее нельзя. В ней должны жить Парланды, — поделилась полиция подробностями.

А бабушка Адель уточнила:

— Ну, Агнесс и ее отца сейчас спасет только наследник от Альфреда. И без ЭКО здесь никак не обойтись. Им абы от кого ребенок не подойдет, потому что будут требовать тест, для подтверждения права на фамилию и недвижимость.

— Веселье, — криво усмехнулся, так как пить боржоми было поздно, и посвятить в остальные подробности домашних придется.

Представитель силовых структур согласился и распрощался, оставив нас с Андрюхой на растерзание любопытствующим женщинам.

А ночью, после всех этих нервотрепательных новостей матери стало плохо.

Андрей увез ее в клинику, а когда мы явились утром ее навестить, то я решил заодно и жену любимую врачу показать.

После того как мое предположение подтвердилось, и Любушка оказалась-таки беременной, нас обрадовали:

— Множество мелких кровоизлияний, тонус матки. Давайте-ка полежим.

Ну, делать нечего, водворились к матери с Андрюхой в палату, соседями.

Поэтому домом и детьми занимались бабушки, благослови их господь.

Перед Новым годом нас все же выписали, праздник, совмещенный с новосельем, прошел семейно, шумно и весело, а после него мать с мужем укатили в санаторий, а мы с Любой и нашими гранд-мадамами начали мутить Дом Детского Творчества и Развития.

Вышло отлично, потому что в нашем поселке и в нескольких ближайших обнаружилось достаточное количество детей, чьи родители были в состоянии оплатить для своих чад частный детский сад. Вместе с областным грантом вышло самое то.

Теперь от нашего дома жена с Сеней и Кларой до «Планеты Детства» не спеша добираются за десять минут.

На День России мать моя, несравненная Нонна Аркадьевна, подарила нам Адель Андреевну. Бесконечно счастливый Андрюха, снова рожавший с ней, вернувшись домой с огромным розовым конвертом в руках, хмыкнул:

— Ничего, ждем теперь тебя. С Яном.

Я как бы покивал, но у жены все же осторожно уточнил:

— С тобой надо идти рожать?

Любушка окинула меня смеющимся взглядом и хихикнула:

— Ты не хочешь. Не волнуйся, я с мамой Нонной уже договорилась. Она со мной съездит. Ты потом, в палату с нами поселишься.

Моя мать — великая женщина, отвечаю.

Опять спасла, да.

Ну а дальше жизнь покатилась своим чередом, и хоть порой я напоминал себе задерганную, полусумасшедшую белку из «Ледникового периода» со своим орехом, но натурально был счастлив.

Клубы наши работали, мы с Андрюхой присматривали, денег хватало. Мать с Любой иногда придумывали какие-то заумные и щедро оплачиваемые алгоритмы для Смольного. Сад наш вполне хорошо зашел местным, да и подруги Аглаи Семеновны подогнали нам приличных воспитателей и прочих нужных спецов, зарплаты были на уровне, да еще мы организовали развозку от метро. Так что достаточно скоро наша «Планета Детства» стала мегапопулярным местом. И для работы, и для развития малышей.

Жаловаться было, в целом не на что.

Время вот только летело слишком уж быстро.

Вот и настал тот момент, когда семейство собралось в очередной раз летом в беседке за шашлыками с винишком. А я, наблюдая, как резвится на детской площадке наша изрядно подросшая молодежь, задумчиво хмыкнул:

— Клара с Сеней пойдут в пятый, с ума сойти! Да и малышам уж осенью в школу. Катастрофа.

Довольный Андрюха, как всегда, обнимавший мать, отсалютовал бокалом с минералкой: он сегодня бдит за всеми детьми, позволяя нашим любимым женщинам расслабиться и накатить игристого.

Любушка, поцеловала меня в висок и хихикнула:

— Время быстротечно. Не успеем оглянуться, старшие окончат школу, поступят, куда они там напланировали. Да и младшие вряд ли сильно отстанут.

Адель и Аглая дружно покачали коронами из серебряных локонов и подняли бокалы, а мама улыбнулась:

— И все тактично умалчивают, что во время учебы наши чудесные дети обязательно учудят что-то невероятное. И не раз. Ведь никто не верит, что эти хулиганы смогут удержаться и не развалить школу…

Тут смеялись дружным хором, потому что заводила-Кларисса изрядно баламутила сестер и братьев, вечно подбивая их на разные шалости и даже опасные выходки. То они в канаве гонки на бутылях от кулера устраивали, то играли в Робина Гуда и Вильгельма Теля, бегая по поселку и близлежащим полям с самодельными луками, то изобретали порох, подобно древним китайцам, и у нас сгорел сарай.

Расслабиться Клара Андреевна не позволяла никому.

— Я не представляю, что там, в будущем, нам должен встретиться за герой, чтобы потянул нашу красотку и морально, и материально, — фыркнула матушка, а бабушки дружно и очень понимающе переглянулись.

Любушка, кивнув в сторону, где мальчишки строили под руководством Ларчика шалаш, а Адель-младшая плела всем венки, заметила:

— Трудно Кларе будет встретить достойного кавалера, который выдержит ее командирский характер.

— Да, измельчали нынче мужики, — со вздохом согласилась Аглая Семеновна. — Нам бы кого постарше для Кларочки присмотреть пока?

Адель Варисовна, разливая остатки игристого барышням по бокалам, добавила:

— И может быть, не одного.

Почему-то после этого революционного заявления, шампанское пошло у матери назад. Носом.

Когда она чуть пришла в себя, то недоверчиво уточнила:

— Два зятя? Последовательно или параллельно? А то, там же еще Адель подрастет… и за сестрой повторяет! Боги далекого космоса, я не представляю, что это будет… Кошмар.

Бабушки рассмеялись, а Люба зажмурилась.

— Хорошо бы, обошлось, — буркнула матушка, покосившись на свою старшую дочь. — Вдруг Кларисса вырастет, поумнеет и, ну, в монастырь решит удалиться, а?

— Ага. В мужской, — хмыкнул Андрей ей в макушку, и Нонна Аркадьевна, изрядно опечалившись, залпом допила свое игристое.

А я смотрел на сыновей, сестер и думал, что без драм их взросление вряд ли обойдется.

Не с нашим счастьем, да.

Но главное — чтобы они все же нашли тех, про кого смогут уверенно сказать, как я про свою Любовь и семью:

— Богом данные.

Драгоценные!

История Кирилла Азарова, выросшего из милого маминого Мамонтенка в настоящего серьезного Мамонта — главного мужчину в большой семье, здесь завершается!

Конечно, Клара Андреевна настолько колоритная барышня, что возможно, когда-нибудь в будущем Автор «просветлится» настолько, что и у нее будет своя история…

Как знать?:)

Благодарю за внимание и поддержку!