Глава 7

Денис

Смотрю на Милу в немом изумлении.

— Это твоя дочь? — переспрашиваю, вдруг ослышался или неправильно понял.

— Именно. Моя дочь. И я опаздываю, прости. Ира, собирайся.

Она уходит в группу, а я смотрю на девочку, которая безропотно натягивает верхнюю одежду, и все еще не могу отойти от шока. У Милы есть дочь.

— Папа, идем? — дергает меня за рукав Руслан, и я перевожу на него взгляд.

— Да-да, пошли.

Мы выходим и идем к машине. Я все еще в какой-то прострации, все словно в тумане. Но руки на автомате совершают привычные действия: усаживают Руса в детское кресло, пристегивают, крутят руль…

И только почти доехав до дома, я вспоминаю, что хотел поговорить с Милой. Черт! набираю Пашку.

— Привет, почему ты не сказал, что у Милы есть дочь? — рвусь с места в карьер.

— А ты не спрашивал, — ухмыляется друг. — Ну есть, да. Это важно?

— Сколько ей лет?

— Ой, Дэн, это надо в бумаги лезть, — отвечает он недовольно, я прямо вижу его скривившееся лицо.

— Паш, это очень важно, — говорю с нажимом, и он вздыхает.

— Ладно, повиси, сейчас найду.

Слышится шуршание, потом стук, словно что-то упало, тихие чертыхания и наконец голос Пашки.

— Нашел.

Он называет мне дату рождения девочки, и я начинаю судорожно вспоминать, когда Мила от меня ушла. Получается, что девочка родилась через восемь месяцев после. Так что же, это моя дочь?

Трясу головой, не в силах поверить. Этого просто не может быть! Мила была беременна от меня, когда ушла? Но зачем? Как?

Вопросы роятся в голове, и мне нужно срочно узнать на них ответы. Появился еще один повод, куда более важный, поговорить начистоту и узнать правду. Если Ира моя дочь, почему Мила скрыла ее от меня?

— Дэн, ты тут? — спрашивает Пашка с обеспокоенностью в голосе.

— Да, тут. Слушай, у тебя ее адрес есть?

— Милы? Конечно. Записывай…

— Не могу, за рулем, пришли смс.

— Окей. Все нормально? Ты какой-то странный.

— Все пучком. Спасибо.

Привожу Руслана домой, Оксана уже вернулась, и тут же собираюсь уходить.

— Ты куда? — спрашивает жена.

— Срочно надо по делам, скоро вернусь.

— Но ты же только пришел. Хоть поешь.

Она начинает суетиться, но я направляюсь к двери.

— Приду — поем. Сейчас некогда.

Она еще что-то говорит вслед, но я уже закрываю за собой дверь и добегаю до машины. Выезжаю со двора и сразу даю по газам. Мне нужно как можно быстрее к Миле, слишком много вопросов, они буквально прожигают дыру в голове. Включаю навигатор, забиваю в него адрес и лечу, не думая ни о чем. Все отходит на задний план. В голове бьется только одна мысль: неужели у меня есть дочь?

Не хочу, чтобы Мила увидела мою машину во дворе. И хотя на улице уже темнеет, паркуюсь за пару кварталов и иду пешком, на ходу обдумывая разговор. Мои вопросы, ее ответы. Я должен их получить!

У ее дома останавливаюсь и пытаюсь высчитать, где окна. С трудом, но нахожу. Вроде бы правильно. Светится, значит, она дома. Уже направляюсь ко входу, думая, как сделать так, чтобы девочка не услышала наш разговор, как вишу Милу, выходящую из подъезда и идущую к такси. Она нарядилась, туфли на каблуках, локоны, в сгущающихся сумерках заметен макияж. Внезапно она поднимает глаза и встречается взглядом со мной. Тут же ныряю за угол. Мила нервно передергивает плечами и садится в такси, а я бегу к своей машине. Почему-то мне кажется очень важным понять, куда она собралась.

К счастью, машин мало, и я спокойно следую за такси. Оно останавливается возле ресторана, Мила заходит внутрь, а я выжидаю пару минут и подкрадываюсь, заглядывая в окно. Уже стемнело, и это мне на руку. Ресторан пуст, за одним исключением. За центральным столиком сидит Мила, напротив — немолодой мужчина, обрюзгший, с редкими волосами и залысиной. И хотя сидят они довольно далеко от того места, где я стою, я вижу, какие сальные взгляды он бросает на Милу.

Она что-то говорит ему, он кивает, потом накрывает ее руку своей. И Мила ему улыбается. У них свидание? Она что, выбрала это? Не может быть!

Но тут она выдергивает руку и интенсивно трясет головой. Теперь он что-то говорит, но она явно отказывается слушать. Пытается снова что-то доказать. У них там явно жаркий спор. Мужчина хватает Милу за руки, она вырывается и вскакивает. Но он тут же оказывается рядом. Не ожидал такой прыти от подобного экземпляра. Мила не успевает уйти, он цепко хватает ее за руку и дергает на себя. Она буквально падает на него, и мужчина, не теряя времени, практически впивается губами в ее шею. Она его отталкивает, и тут я не выдерживаю. несусь ко входу, с ноги толкаю дверь, влетаю в холл. Слышу голос Милы и того мужика, звуки борьбы.

— Вам туда нельзя! — преграждает вход охранник. — Ресторан закрыт на частную вечеринку.

— А это видел? — с размаху засаживаю ему кулаком в нос, раздается мерзкий хруст, кровь льется фонтаном, а охранник, скуля, падает на пол. Я врываюсь в помещение, оттаскиваю толстяка от Милы, поднимаю его над полом и шиплю в лицо:

— Убери от нее свои грязные лапы, тварь!

***

Людмила

Не знаю, о чем я думала, когда соглашалась на эту встречу. Вернее, знаю, конечно, но выбора особого нет. Надеялась, что могу предложить Федору Геннадьевичу варианты отработки долга, но у него на уме только одно.

Сижу в ресторане и думаю, что делать дальше. Вариантов два. Могу встать и уйти но тогда не видать мне денег, как собственных ушей. Или могу остаться, получить деньги, а потом отработать их. Натурой, естественно. Других вариантов Федор Геннадьевич не приемлет.

— Милочка, ну подумайте, — продолжает увещевать мужчина, — у вас нет мужа, насколько мне известно, нет бойфренда. Чего бояться? Никто не будет ревновать, ни перед кем не надо отчитываться и оправдываться.

Да, только перед самой собой. Смотрю на тучного лысеющего мужика, который постоянно вытирает пот со лба, и дрожь проходит по всему телу. Боже, меня же просто вырвет, если я с ним…

На секунду закрываю глаза и в этот же миг чувствую, как его ладонь накрывает мою. Толстые пальцы елозят, сжимают, а мне противно. Выдергиваю руку.

— Федор Геннадьевич, я согласна на сверхурочные, на ночные смены — что угодно. Все чаевые тоже буду отдавать в счет уплаты долга.

— Нет, Мила, — голос внезапно становится жестким, — либо я даю тебе денег и ты ложишься под меня, либо уходишь и можешь не возвращаться. Ты уволена.

Слезы наворачиваются на глаза от несправедливости. Понимаю, что встряла по полной и что придется в кратчайшие сроки уезжать, чтобы нас с Иркой не нашли, потому что согласиться на эти условия не могу.

Встаю и направляюсь к выходу, но мужчина хватает меня и тянет к себе. Я толкаю его, но он держит слишком крепко. Не думала, что в нем столько силы. Обычно толстяки слабые.

Вырываюсь, прошу отпустить, но Федор Геннадьевич словно в тумане. Прижимает к себе, впивается губами в шею и между поцелуями твердит: «Ты все равно будешь моей!»

Внезапно в холле слышится шум, голоса, потом грохот и стон, и вот уже рядом Денис. он здесь как оказался? В два шага преодолевает расстояние, отрывает от меня Федора Геннадьевича, приподнимает его над полом и шипит:

— Убери от нее свои грязные лапы, тварь!

— У нас приватная встреча! — верещит он. — Захар! Ты где? Захар!

— Твой охранник временно вне зоны доступа. Так что будешь сам разгребать то, что натворил. Какого ляда ты цепляешься к Миле?

— Кто вы такой?

— Это неважно! — Денис шваркает моего работодателя спиной о стену, и тот бледнеет, понимая, что игры закончились.

— Она на меня работает.

— Кем?

— О-офиц-цианткой, — заикаясь, отвечает Федор Геннадьевич. А я наконец прихожу в себя и понимаю, что надо бежать. Почему я все еще стою?

Кидаюсь к двери, слышу за спиной: «Мы еще поговорим» — и у самой двери меня перехватывают. Прикосновения пугают, поэтому я вырываюсь, а Денис крепче прижимает меня спиной к себе и словно качает, успокаивая:

— Тиша, все закончилось, тише.

В его руках я постепенно затихаю. В них так надежно и спокойно. Так знакомо… Нет!

Высвобождаюсь и расправляю плечи.

— Спасибо, но ты зря вмешался. Я бы сама разобралась.

— Да, я уже понял… Пойдем, я отвезу тебя домой.

Мне этого очень не хочется, но и одной сейчас быть слишком страшно. Дома будет Ирка, но сейчас… Денис приносит мою сумочку из зала, всучивает мне в руки и выводит из злосчастного заведения. Ох, чует мое сердце, я сюда больше не вернусь, ни в каком качестве.

Не замечаю, как доезжаем до моего дома. Я открываю дверь подъезда, стучусь к соседке, чтобы забрать Ирку.

— Она уже спит, не буди ребенка, заберешь утром. — Она смотрит на меня с подозрением. — Все хорошо?

— Да, теть Нин, хорошо. Спасибо вам большое.

— Да ничего. ты же знаешь, я твою Ирку люблю очень, славная она у тебя. А это кто? — кивает на Дениса, не в силах победить любопытство.

— Старый друг, вот встретились, Мила меня на чай пригласила, — встревает он в разговор, а у меня нет никаких сил, чтобы возразить.

— А, ясно, — тянет соседка, не сводя глаз с Дени, — что ж, удачно попить… чаю.

— Теть Нин…

— Все-все, — машет она руками, — иди, утром придешь.

Я киваю и поднимаюсь еще на один этаж. Открываю дверь, захожу в квартиру и опускаюсь на пуфик. Я совершенно измотана как физически, так и морально.

Денис заходит следом, аккуратно щелкает замком и спиной опирается на дверь. Он молчит, и я молчу. Лично мне сказать нечего, а выгнать его не хватает духа.

— Ответь только на один вопрос, — внезапно подает голос, — Ира моя дочь?

Вот оно, самое страшное, случилось. И именно тогда. когда я не в силах противостоять. Отрицательно качаю головой и подтверждаю вслух:

— Нет.

— Я тебе не верю!

— Это твои проблемы, День. Я устала, оставь меня, пожалуйста.

— Что, даже спасибо не скажешь?

— Спасибо. Доволен. Осталось выяснить за что.

— Мил, не переводи тему. Повторю еще раз: Ира моя дочь?

— А я тебе еще раз отвечу — нет!

Он резко отлепляется от двери, присаживается на корточки и заглядывает в глаза. Помнит, что я не умею врать в глаза. Ой, поправочка — не умела. Раньше. а сейчас научилась.

— Мила! — Его взгляд пробирает до самых печенок. — Скажи правду! — и не отрываясь смотрит.

— Нет! — говорю чуть громче, не отводя взгляд. Пусть поверит, пожалуйста, пусть он поверит…