Глава 24

Рита

Такси резко тормозит, и Маруся вздрагивает во сне. Открываю глаза, сильнее прижимая дочку к себе. Её губки приоткрыты, и она дышит ртом. В темноте салона не разглядеть, но из-за отблеска фонарей за окном мне кажется, что щёчки её горят. Неужели заболела? Марусе всего пять, а натерпелась она сегодня будь здоров. Парни в восторге от её смелости, а я понимаю, что этот день она не забудет никогда. Мне тоже ещё долго придётся ходить с оглядкой. Как я благодарна моей малышке! Если бы не она, увёз бы меня Дамир в свои горы и привет ромашкам. Хранитель нашей безопасности просматривает на переднем сиденье бумаги. Украдкой поглядываю на Фрола. Он обхватив ручищами подголовник переднего сиденья, заглядывает Руслану через плечо. Кодовое название документов: «Маруськино приданое». Лихая тройка игроков под орех разделала отца Дамира. Фрол на удивление хороший управленец — диплом тренера рулит. Команду себе сколотил о-го-го! А я удивляюсь, почему Руслан и Димон беспрекословно признают его вожаком стаи. Харизма великая вещь! На самом деле, Фролушке бы не бизнесом заниматься и не в футбол играть, а в бойцовском клубе на ринге челюсти крушить. Мой Кинг-Конг! Бросился на машину Дамира с такой яростью, словно крышу оторвать хотел. Мой похититель — парень не робкого десятка, но побелел, как пенициллин. Понял — кранты и тут же притормозил на повороте

— Прыгать хотела? — Дамир разблокировал дверь. — Давай, делай красиво! Ещё встретимся.

Я и прыгнула. Ноги не переломала и хорошо…

Фрол всегда знает, когда я проснулась или смотрю на него. 

— Маргош, скоро приедем. — Он откидывается со мной рядом на сиденье и обнимает за плечи. Жар его дыхания опаляет меня, когда он шепчет на ухо: — Мысль, что у тебя под шубкой только сапоги, сводит меня с ума. 

— У меня завтра смена...

— Закончились твои смены, — рука Фрола скользит по моей разодранной коленке и пробирается дальше под шубу. Там и правда ничего нет. Мокрая одежда лежит на полу в пакете. 

— Согрелись ножки мои сладкие, — мурлычет Фрол и пробирается ещё дальше.

Маруся ему не помеха, руки длинные, а пальцы — пауки. Коварная улыбка озаряет его лицо, а я забываю, как дышать. 

— Девочка моя сладкая! Расслабься, всё уже позади.

Какое расслабься, спина так и норовит выгнуться. Руслан разговаривает с водителем про сгоревшее метро на Старой деревне. Губы его на мгновение изгибаются в лукавой улыбке. Я вижу Руслана в профиль, а он меня как будто анфас! Над ухом у него третий глаз, что ли. Руслан тыкает по кнопкам радио, и вот уже по салону плывёт хитовый медлячок. Кровь приливает к моим щекам и ушам.

— Песня хорошая, — Руслан показывает водителю большой палец, крутит колёсико громкости, и садится так, чтобы уже точно не видеть нас с Фролом.

Вскоре дурные воспоминания и тревоги вылетают из головы. Я снова любима. И, главное, это взаимно. Но взгляд зелёных глаз Дамира так просто из памяти не сотрёшь. Я принадлежу Фролу телом и душой, но никогда он не смотрел на меня так, как Дамир. Так смотрят на необъезженных лошадей. Азартно, властно, мысленно уже оседлав под себя. Не смотрю мыльные оперы про гаремы, но вот прям очень живо нарисовалась картина. Сижу я такая перед подносом с персиками у фонтана. Шаровары на мне восточные, лиф шитый золотыми нитями и значок на груди. Как у «вэдэвэшников»: с парашютом и цифрой «три». Только у них за количество прыжков дают, а мне в гареме за иные заслуги. 

* * *

Наконец-то, мы дома! Руслан открывает дверь и забирает у меня спящую Маруську. Фрол помогает мне выйти из машины, и мороз тут же схватывает моё разгорячённое тело под шубой. 

 Как с войны вернулись. У Фрола щека расцарапана, я прихрамываю. Один Руслан, как огурчик. Телохранитель, тоже мне. Хотя, может я и несправедлива к нему. Он с Марусей сегодня у зубного был. Дочка за ним не за каменной стеной, а под железобетонным куполом. И нашёл меня оперативно. Фрол сказал, что я маячками обложена, почище американской военной базы. Руслан губами касается Маруськиного лба и хмурится: 

— Надо температуру померить. Микстуры вроде есть в дому.

— А где мама? — сонно бормочет Маруся и открывает глазки.

— Здесь я, солнышко! — дрожу от холода. Скорее бы в дом войти.

— Папа где? — вопрошает дочь. 

— Все здесь! — докладывает Фрол.

— И Дима? — Маруся приподнимает голову.

— Ну всё! Закатилась моя звезда на небосклоне, — театрально вздыхает Руслан. 

— Просто спросила, — Маруся гладит его по щеке. — Фитоняшка моя!

— Кто? — спотыкается Руслан.

В этот момент мне становится понятным выражение: глаза из орбит. Фрол довольно хохочет.

— Красивый мужчина в трико, — Маруся обиженно поджимает губки. — Я в Инстаграме целую страничку таких ребят нашла. Им девочки в коммах так и пишут: фитоняшка!

— У меня нет трико! — Руслан уже красный, как рак.

— Ну а как эти штаны называются? Ты их под шорты в зал надеваешь? Я когда осенью на хогреорафию ходила, Ольга Михална так их называла. У меня тоже есть. Розовые.

— Хореографию, — эхом поправляю я.

— Сожгу их сегодня же, — бурчит Руслан.

— Моё трико? — Маруся садится у него на руках. 

— Своё!

Дома нас встречает Анна Ивановна с опухшими от слёз глазами:

— Фрол Матвеевич, Рита Сергеевна! Простите! Я только решила в лавку за хлебушком свежим выскочить! А эта егоза, видимо, из дома прочь и прыг в машину.

— Плохо, что могу сказать, — вздыхает Фрол и пресекает быстрым взглядом мой порыв броситься утешать Анну Ивановну. Разбор полётов никто не отменял. Хорошо, что телесные наказания добрые цари отменили. — Не ели целый день! На стол-то есть что собрать?

— Бегу, бегу, — Анна Ивановна грозит пальцем Марусе и, подобрав длинную юбку, скрывается в дверях.

— Рус, проводи Марусю, пожалуйста, — Фрол ставит на пол пакет с моими мокрыми вещами и оглядывает меня с ног до головы. — А я помогу Маргоше переодеться.

— Как приятно слышать родное, — я расплываюсь в улыбке и тяну с придыханием: — Маргоша.

Руслан качает головой, стягивает с себя куртку и с Маруси шубку:

— Пойдём, подруга! Почистим твои соцсети.

— Э! — возмущается она. — Тогда и ты мне свои галереи покажи.

— Сейчас, разбежалась!

— Теперь точно покажешь, — тоном отца заявляет Маруся, сощурив глаза. Так Фрол минуту назад добавил седых волос Анне Ивановне.

— Вечерние казни очень утомительны, дочь! — гладит Фрол её по голове. — Перенеси на утро. Сама увидишь, как бодрит.

Руслан с благодарностью смотрит на друга. 

— Сапоги не снимаются, — Маруся забирается на стул и болтает ногами.

— Секунду, мисс, — Руслан наклоняется помочь и слегка бодает её в лоб. — Изменщица!

Дмитрий сегодня поднялся не только в глазах Маруси. Когда Дамир вырулил к проходной, и нам навстречу рванул белый джип, я пристегнулась за секунду. То, что Руслан пойдёт напролом, я не сомневалась нисколько. Не увидела сразу что Дмитрий, за рулём из-за выскочивших подушек безопасности в знакомой до боли машине. У Дамира они не сработали. А когда за поворотом Руслан с крыльца нацелил пистолет в лобовое стекло, и Фрол заскакал, как обезьяна по поддонам, то я даже предположить не могла, что сзади Дамира преследует гламурный секретарь его величества.  Машину Руслана отправили на эвакуаторе в ремонт, а Дмитрий поехал в травму. Тряхнуло его капитально. Зато Марусино кресло прошло испытание на прочность. Дочка жива и здорова. Это главное.