Глава 5

Ключ вошёл в замочную скважину с хрустом. Щелчок замка. Рука на автомате потянулась к выключателю, и тусклый, тёплый свет залил прихожую. Тишина квартиры обволокла, как старая, знакомая одежда – немного колкая, но своя. Я закрыла дверь и замерла, опершись лбом о панель сбоку. Три вдоха. Медленно. Глубоко. Как учила Ана: через контроль дыхания – контроль сознания. Не дрожать, не анализировать, не возвращаться к лестнице, к его голосу, к сжатию запястья, к пальцам, которые так уверенно держали меня за руку, словно это что-то значило. Я включила в голове другой режим – практический. Прожить, не задумываясь. Разобраться с последствиями и с тем, откуда они обо мне узнали, потом. Всё потом. А сейчас… Сбросить пальто, поставить сапоги в угол. На автопилоте пройти в ванную, включить воду. Пусть течёт – звук льющейся воды всегда помогал заглушить шум в голове. Пока она наполняла воздух паром, я приготовила старую футболку и домашние штаны с пингвинами. Ни кружева, ни шелка – только комфорт. Вода обжигала плечи, стекала по лопаткам, уносила следы сегодняшнего вечера. Но не забирала тревогу. Не смывала взгляды тех двоих. Не глушила голос Алексея. Особенно последнюю фразу, швырнутую, как крюк: «Ты сотрудник компании… если ты вляпалась в какие-то разборки… я обязан знать». Ох, милый мой, знала бы я последствия какой именно это разборки. И кто именно вычислил меня. А главное – как! Но мысли снова вернулись к нему. Он сказал это холодно, даже грубо, но я уловила – за этой формулировкой скрывалось другое. Желание. Злость. Привычка защищать. И, может быть, страх. Но я не могла себе позволить искать подтексты. Не с ним. Не сейчас. Мне нужно быть осторожнее, потому если он со своей правильностью и принципиальностью вычислит… хотя почему меня это должно волновать? Из компании не уволят и никого не удивят, Арсен в курсе. Сдаст органам? Еще неизвестно, не полагается ли мне медаль. Тогда почему я не хочу, чтобы он узнал? На кухне я разогрела замороженный суп. Ела медленно, не чувствуя вкуса, просто чтобы желудок не скрутило посреди ночи. Всё по схеме: поесть, умыться, включить что-нибудь фоновое. Не вслушиваться. Не чувствовать. Отпустить мышцы, чтобы их снова можно было сжать, если понадобится. Когда упала на диван, тело будто бы сдалось. Руки осели вдоль бёдер, голова откинулась назад. И именно тогда… прорвало. Боль подкралась не криком, не рыданием. Она возникла молча, но как-то тотально – из каждой клетки, из внутреннего, упрямого «сама справлюсь», которое я повторяла себе, как заклинание. А я ведь хочу быть нужной. По-настоящему. Не как удобная деталь, не как выгодная партия, не как красивая ширма. А как человек. Сильная – да. Но и живая. Чувствующая. Ошибающаяся. Но нужность – это всегда риск. Потому что стоит кому-то решить, что ты ему важна – и ты снова в клетке. Под контролем. В схеме. С планом, который составляешь не ты. Я уже была там. Я была проектом своих родителей. Девушкой, которой не позволено хохотать на людях, носить алое, любить кого попало. Я помню, как стирала с губ помаду, потому что «слишком вызывающе». Как прятала смех, чтобы «не позорить семью». Я сбежала от всего этого, хоть и через боль и риск. Но я пережила это и стала другой. Стала Мартой Побединской. Я выковала из себя броню, научилась говорить «нет», кричать, дерзить, быть неудобной. Я обжилась в роли, где нужность – это только мой выбор. Где я сама решаю, кого пустить ближе, а кого – нет. Алексей… Он сбивает этот порядок. Даже молча. Особенно молча. В его взгляде нет снисхождения или попытки перевоспитать. Но в нём – сила. Та, которая может подхватить, защитить, наверное, и обнять – прижать так, что ты впервые за годы не почувствуешь, что держишь себя в одиночку. Это пугает. Потому что если я позволю – если сделаю шаг навстречу и захочу проверить – вдруг он тоже решит, что может мной распоряжаться? Что может указывать, что мне делать, куда идти, когда просить помощи? Я не верю больше в безусловную заботу. У нее всегда есть цена. Сначала мягкая, потом ощутимая и в конце – удушающая. Я не готова. Я не умею быть слабой. Даже когда боюсь. Всё внутри подрагивало – не от ужаса, не от шока, а от напряжения, которое нельзя сбросить. Я смотрела в потолок и пыталась уговорить себя, что всё под контролем, что эти двое исключение из правил, что Алексей ошибается. Меня же не могли вычислить. Всё это мелочь. Обычное происшествие. Уличные хулиганы. Но внутри знала – ложь. Вся эта маска «я в порядке» трещала. И если бы он снова оказался рядом, если бы сейчас посмотрел так, как смотрел сегодня… я, может быть, впервые не смогла бы отвернуться. Именно поэтому – он не должен видеть меня слабой. Никогда. Даже если внутри – всё давно в руинах.