Глава 48. О чем говорят мужчины

Ты серьезно, мужик? Впрочем, какой ты мужик — большой вопрос! Ты реально думаешь, что можешь мне, мне, Корсару, какие-то условия ставить?

Сижу, приложив телефон к уху, ухмыляюсь.

Ну-ну, давай, вперед, под танки, дружочек! Рассказывай, что у тебя там за «вааажный» разговор!

— Алло, Корсаков, слушаешь?

— Мы с вами, Лошкевич, брудершафта не пили. Я ВАС слушаю.

— Ясно. Решил «тирана включить», — Стоп, откуда он знает наше с Васькой выражение? Впрочем, какая разница. Знает и знает, плевать.

— Решил включить. Я слушаю Лошкевич, не тормози, мое время дорого.

— Дороже чем ты думаешь, Корсар.

Ишь, паскуденыш! Что-то сильно ты борзый, надо бы пообломать!

Рычаги давления на Лошка у меня были. Только я не хотел их пока в ход пускать. Пока Вася еще была его женой.

Вот когда окончательно и бесповоротно он перейдет в ранг «бывших» — тогда и заработает тяжелая артиллерия!

— Я слушаю. Что нужно?

— Мне нужна моя доля.

Интересное кино.

— Какая доля?

— Ладно, Корсар, тирана ты включил, дурака не включай, а? Доля акций нашего любимого тестя, которую вы от меня решили спрятать. Я не такой дурак, как ты думаешь!

Именно, ты, Лошарик, еще дурнее! Акции захотел?

Будут тебе акции! Распродажи в «Пятерочке» или «Магните» — вот твои акции до конца жизни!

— Лошкевич, зачем тебе акции? Ты на бирже играть не умеешь, инвестировать тоже.

— Корсар, хватит. Не держи меня за дурака! — ох, прям каждая реплика просится в мем! — Ты по-хорошему отдаешь мне акции, или…

— Или?

— Или развода Васе не видать. И вообще… Она вернется ко мне, понял? Вместе с дочкой! И все будет как раньше. Ты же в курсе, что она меня любит? Течет по мне как кошка! Мне стоит ее только поманить!..

Гандон переходит границы. Сильно.

Если бы сейчас он был передо мной то… не кисло бы так по сопатке схлопотал!

Течет она по нему? Ты, урод, да она по тебе вообще никогда не текла! И ты не представляешь, что значит, когда она течет! Реально не представляешь!

Я вспомнил нашу последнюю ночь, то, что было в душе… И потом. Одна мысль — и член просто как по команде — по стойке смирно! Я сам от себя подобного не ожидал! Как… как пацан, как мальчишка восемнадцатилетний. Всегда готов!

Это круче чем виагра. Лучше любого средства! Просто мысль о ее мягкой, сладкой дырочке, о ее сосках, которые так и просятся в рот, о коже атласной, нежной как лепестки самой изысканной чайной розы. О ее ножках раздвинутых для меня, о животике, который дрожит от желания…

Твою ж мать! Сорваться, и домой поехать? Только дома ее нет, она в СПА, расслабляется моя сладкая!

А этот гандон ее бывший что-то продолжает втирать. Что он там говорил? Побежит за ним, если пальцем поманит?

О кей, парень! Попробуй, помани!

— Слышь ты, утырок, только подойди к ней. Только попробуй.

Стараюсь говорить спокойно и тихо. Он не должен почувствовать мою ярость. Я ведь совершенно спокоен и в себе уверен!

Побежит она к нему, как же… Роняя тапки, прям! Еще скажет — Антоша, миленький, ты меня по одной щеке ударил, я тебе подставляю другую!

Блядь. Это я так хорохорюсь. А где-то глубоко внутри свербит — а что если пойдет? Что если он поманит, а она…

Нет. Точно нет.

Уверен!

Или…

Так хочется верить, что нет!

— Корсаков, ты меня не пугай, мы пуганые…

Неужели? Мало ты, сучонок пуганый! Я пока тебя не трогал, жалел, из-за нее. Но ты сам понимаешь, последние полгода я не сложа руки сидел. Я копал. И прилично накопал.

Оказалось, я далеко не единственный кто на Лошкевичей зуб имеет. Ну, в принципе, я и не сомневался в этом. Они в свое время много кому нагадили. Но все сходило с рук. Во-первых их прикрывал Васин отец — так уж получилось, что они хорошо пользовались его именем и его связями. Виктор Орлов пользовался уважением.

Потом у Лошкевичей были друзья, которые во власти сидели — и в столичной мэрии, и в правительстве, были связи. Вот только насколько я знаю, связи эти нынче сами в связях нуждаются. Пощипали их. Борьба с коррупцией идет. Медленно идет, но все-таки, верно.

Так что… на этот раз, Антон Батькович, тебе вообще никак не помогут!

— Слушай сюда, Лошкевич. Просто не зли меня. Усек? Я тебе предлагаю решить все мирно и по-хорошему. Ты сейчас кладешь трубку и забываешь и о Василисе, и о своих угрозах, и об акциях ее отца, которых в природе не существует и доказать мне это — легче легкого. Ты же сам понимаешь, если будет война — я тебя утоплю как щенка?

Молчит. Думает, что ли? Не уверен. Чем ему думать, там мозга-то нет!

Ладно, молчи, дружок, думай, я подожду что ты там надумаешь!

— Чем она тебя взяла, Корсар? — интересно, что это он вдруг? — Она ведь никакая? Пресная как…овсяная каша на воде…Фригидная…

Я проглатываю смешок, потому что… потому что это реально очень и очень смешно! Василиса фригидная? Василиса, которая течет от одного моего взгляда? Которая заводится с пол-оборота и, кажется, может кончить просто когда я смотрю на ее влажную киску?

Да уж, Лошок! Хрен ты угадал! Добить тебя?

— У фригидной не бывает семь оргазмов за ночь.

Блядь. Зря я это сказал, оно само вырвалось. Но… в принципе и хрен с ним. Пусть знает!

— А овсяная каша — это ты, мудозвон! Только попробуй еще раз вякнуть что-то в ее сторону, или приблизиться к моей семье! Она моя семья ясно? Она и ее дочь!

— Это моя дочь!

— Нет, дружок, уже не твоя. — по крайней мере в ближайшее время она перестанет быть твоей, я позабочусь об этом! — Ариведерчи.

Бросаю телефон на стол. Фух… Выбесил, падла!

Хочется накатить. Впрочем — что мне мешает?

Беру графинчик с арманьяком. Наливаю немного в пузатый снифтер. Опрокидываю. Теплый огонек разгорается внутри.

Откидываюсь в кресле, смотрю в потолок.

Черт.

Я ведь нервничаю!

Боюсь, блядь!

Боюсь, что этот хрен что-то вытворит, падла!

Надо бы набрать Сергея, и попросить его усилить контроль за Лошками. Просто так, «на шару» этот гандон бы звонить не стал.

Он не совсем идиот.

Значит, что-то задумал, сука. Явно задумал.

Расслабляюсь, а в голове рождаются идеи, как бы этого горе-мужа поизящней опустить.

Нет, то, что я на него соответствующие органы натравлю — это ежу понятно и болгару ясно. И его бы органы потравить хорошенько, чтобы даже не думал в сторону Васьки. Хотя… Когда ему выпишут пропуск в «лучшую» жизнь он точно несколько лет не сможет думать в ее сторону. А потом… Потом мы еще что-нибудь придумаем.

Закрываю глаза.

Черт, спать так хочется!

Но нельзя. Скоро в суд. Надо быть там. Надо посмотреть, как будут вести себя Лошкевичи, придут ли сами или адвокатов пригонят? Второе, скорее всего, но…

Интересно, почему он именно сейчас позвонил? Мог бы попытаться попугать меня вчера? Позавчера? За три дня до суда?

Хотя… правильно, этот кретин бабу свою шлюханутую подослал, чтобы моей девочке попытаться жизнь испортить. Это я тоже запомнил, и за это тоже Лошок ответит!

Вздыхаю. Кажется, ее ароматом мой кабинет пропах. Чувствую ее духи. Тонкий, нежнейший шлейф, который подчеркивает естественный аромат ее тела.

Хочу ее снова, до невозможности! Скоро, Корсар, скоро! И потом до конца дней, безраздельно! Всегда!

Как можно назвать Васю фригидной? Что за идиот ее бывший?

Мне кажется, я реально чувствую ее аромат совсем рядом. И тепло ее тела.

Осторожные касания.

Или мне это снится? Пальчики на моих висках…

Она мягко приземляется мне на колени, раздвигая свои ноги.

Приехала все-таки! Не удержалась!

Открываю глаза, и…

— Привет, милый, не ждал?

***

Твою дивизию!

Вот кого точно НЕ ждал!

Какого хрена?

Пытаюсь скинуть эффектную блондинку с пышной грудью и чуть менее пышными губами со своих колен.

Упирается зараза! Мало того, еще и пытается сделать фото своим огромным новеньким айфоном. Коза драная!

Убью же!

— Ляля! Ляля, мать твою!

— Не трогай мою маму Корсар! Карму себе не гадь! Да сиди ты смирно! Я только селфяшку запилю!

— Я тебе запилю! — да, зараза, что ж ты такая цепкая! Как клещ! — Учти, Ромашова, если это фото появится…

— Поздно, сладенький! Уже появилось. Так что… с тебя бабосики, чтобы я его удалила!

— Ты…

Я просто реально в ахуе! Но с колен стерву все-таки спихнул. Вот же, сучка…

— Духи откуда?

— Нравятся? А, у секретутки твоей на столе стояли, я брызнулась. Так, ниче…миленькие.

— Ляля!

— Ну «шо»?

— Блядь, не «шокай»!

— А ты не матерись при девушке!

— Да какая ты девушка?

— Какая, очередная! Ты ж понимаешь, что сейчас девушкой можно становиться по желанию клиента? Не так дорого, правда, процедура противная, вообще не люблю когда мне туда лезут.

— Ты-то? Не любишь?

— Ну, я имела ввиду инструментами. Вот этим люблю! — она делает шаг, опускает руку мне на ширинку, я отскакиваю как от прокаженной, твою ж…

— Руки убрала!

— А что у нас там такое? Что за унылое вялое создание?

— Ляля, ты границы-то не переходи, а?

— Ой, ты еще скажи, что я «рамсы попутала»! Не ожидала, что ты «по фени ботаешь»! — и ржет, зараза наглая!

— Хватит. Давай свой телефон! Удаляй все, что «назаписывала», иначе я…

— Иначе что ты?

— Ляля!

— Пусть твоя Тамара кофейку мне принесет, по-венски, как я люблю, со сливками. И пирожное, макарунс, макарони — как там их называют? Штучки три. Жрать хочу.

Охренеть! Вот же…

— Ага, сейчас, бегу и спотыкаюсь!

— Ну, заааая?

Капец! Вот как же бесит? Сейчас просто шейку ей сверну и все!

— Ляля! Харе уже прикалываться, а? Сейчас ведь огребешь! Я не такой терпеливый!

— Да я все знаю, какой ты, Корсар! Знаю и помню… особенно родинку! Эх…

— Ляля!

Черт. Сердце колотится как у спринтера. Как-то все это надо быстрее разруливать!

— Кофе. Макаруны.

— А из белья вам, девушка, ничего не надо?

— О! Надо! Из «Ля перлы», там тааакой охренительный пояс для чулок!

— Ляля!

— Корсар! Тебе что, жалко кофе для меня?

— Сядь, и уймись! Еще сейчас узнаю, кто пустил тебя! Уволю на хрен всю эту пиздобратию!

— Ой, ой… ну фу же! Материться стал, как сапожник! — хватает меня за запястье, которое я вырываю с шипением, — И что это у нас такой пульс? Боишься чего, а?

Твою ж… И правда, матерится я стал, особенно про себя. Надо заканчивать. Мне еще детей растить.

Беру телефон.

— Тамара, у меня тут гостья нежданная в кабинете. Организуй ей кофе по-венски и пирожные эти…

— Макаруны!

— Макароны какие-то, бл… извини. Да. Любые. Быстро. Да, я понимаю, все. Отправь кого-то, кто там на подхвате у тебя сегодня? И начальника охраны ко мне… минут через…

— Котик, минут пятнадцать мне хватит чтобы тебя обслужить, но…если ты хочешь не быстро — двойная цена!

Сучка. Не быстро! Знает, как я могу не быстро! Помнит же…

— Сейчас будет тебе кофе с макаронами.

— Зайчик. Люблю тебя.

— Ляля! — реально я уже на грани!

— Ты кому дорогу перешел, Корсар?

— Давай без прелюдий, а?

— Как скажешь, котик. — Улыбается фирменной улыбкой, садится на мой стол, закидывая ногу на ногу. Просто капец!

— Ляля! Я сказал — харэ! Давай по делу!

— Ладно, ладно… Ну, ты же знаешь, я не могу без этого…

Знаю. Любительница острых ощущений, блин…

— В общем, так, Корсаков. Поступил заказ, красиво тебя «опустить». Фото, видео. Секс. В кабинете. Запись должна увидеть твоя женщина. И не только.

— Так…

— По полной программе — конкурентам всем, и партнерам. Если получится в СМИ закинуть — вообще шикардос.

— Кто?

— Ну… я думала это ты мне скажешь, милый!

— Лошкевич?

— И… игрок под номером один забирает главный приз!

— Вот сука…

— Не, он гандон. У него и имечко подходящее.

— В асфальт закатаю…

— Ой, ладно тебе! Ты такими методами не пользуешься. Тебе в девяностых сколько было? Лет десять? Больше? Сериалов насмотрелся?

— И кому меня заказали?

— Ну, Корсар! Догадайся с трех раз!

— Неужели тебе?

— А кто перед тобой?

— Ну… я думал ты… как-то узнала?

— Прикинь, нет! Представь, как он лоханулся? Не знать, какие у нас с тобой отношения, это надо просто быть реально лохом! Оправдывает фамилию по полной программе!

— И какие же у вас отношения?

О-па…А этот голос сейчас совсем не кстати!

Она ведь должна быть в СПА?

Смотрю в потемневшие от гнева глаза моей Василисы и думаю, кому на голову сейчас она оденет поднос с кофе и пирожными? Мне или все-таки Ляле?

— Милая…

— Это не то, что я подумала? Ну-ну… давай, Корсаков, рассказывай, что тут происходит, и почему я получаю на телефон сообщение о том, что должна срочно приехать в офис?

Перевожу взгляд на Лялю, видимо, выгляжу я не важно, потому что Ляля ухмыляется и поднимает бровь. Ясно. Мне это будет дорого стоить!

— Привет. Кажется Василиса, да? Приятно познакомиться. Ляля. Вернее Ольга Ромашова. Внештатный сотрудник службы безопасности компании «АК-Корпорэйшн».