Глава 13. Эмма
Когда волны экстаза покидают моё тело, я наконец-то прихожу в себя.
Что мы творим?! За стеной вся наша семья, а мы играем в тайных любовников. И эти такие же, Аккерман с сестрицей, сами трахаются и нас завели не на шутку.
Возбуждение достигло пика, когда я слышала, как сладко стонет Леся. И мне захотелось оказаться в любимых объятьях. Хотелось, чтобы он вошёл в меня и любил, как тогда. Прошел почти год, а моё тело так же легко отзывается на его ласки. Ничего не изменилось, только мы. Хотя, Залужный как был голодным кабелем, так и остался. Хватило того показательного представления, что он устроил для меня тем утром.
- Пусти, - раздражённо отталкиваю от себя.
Покидаю кабинку первой. Не стесняясь его, вытираю между ног салфетками. Блядь, как же я хочу ещё. Очень. Но нельзя. Я же люблю своего мужа, надо придерживаться версии.
- Не понравилось? - он говорит это с улыбкой, и наблюдает за мной в зеркале.
Блядь, надо уходить отсюда. Вдруг, кто-то зайдет в туалет, а тут мы. Вообще ничего подозрительно, что он в женском туалете.
- Не понравилось. Слишком грязно и мерзко, - вру я.
- Принцесса любит нежности? Не помню за тобой такого.
- Я изменилась, - опускаю платье, и собираюсь покинуть это место.
- Малыш, - он перекрывает мне выход, встав напротив меня, - люди может, и меняются, но их предпочтения в сексе вряд ли. Неужто муженёк слизняк, жёстко просто не может? Есть такие, которые только и умею погладить по головке.
- Отвали, - грубо отталкиваю его, - не хочу с тобой ничего обсуждать.
- А раньше всё рассказывала. Даже, когда месячные впервые пошли, ко мне прибежала, а не к матери.
- Дурак, я думала, что умирала. Мне было двенадцать, а тебе семнадцать. Конечно же, ты знал, что это такое. В то время за Линой бегал, соседкой, которая училась на втором курсе института.
- Вот это да, какие воспоминания хранит твоя головушка. Я и не помню её.
- Ага, не помнишь. Все уши мне прожужжал про неё. Что сиськи у неё большие, а с моих смеялась. Две горошины, говорил.
- Знаешь, - снова наступает, - а ведь ты выросла, а горошины так и остались.
- Пошел ты! Исчезни придурок.
Я наконец-то покидаю туалет. Благо, все заняты, и моё отсутствие никто не заметил. Как же хочется выпить. Почему кормящим мамам нельзя?! Мне хоть бы бокальчик влить в себя, чтобы потушить желание подойти к нему снова, и сказать, что хочу продолжить эту ночь в его объятьях.
Ха, желание моё быстро пропадет, когда вижу, как танцует с Лесей. Блядь, я её недолюбливаю! Во-первых, она отняла любовь дяди. Он теперь меньше со мной проводит времени. Понимаю, что веду себя как ребёнок, но ничего с собой поделать не могу. Во-вторых, я узнала её. Именно с ней Валера целовался в Турции, пока я готовилась к родам.
Та, и странное поведение Валеры. Я вижу, как он смотрит на неё. Что-то тут не так.
Вот даже сейчас он наклоняется к её уху и что-то шепчет. Прижимает сильно. Это больше чем братские объятья. Меня распирает обида и горечь. А ещё я ужасно ревную. Хочу, чтоб моим только был. И пусть это невозможно, пока он один, в груди те́плица надежда.
Забираю Катюшу у мамы и отправляюсь покормить дочку. Я поднимаюсь в номер, где есть и детская кроватка и всё, что мне нужно для малышки. Если честно я ужасно устала. Ноги болят от каблуков, а душа... Та и вовсе ежедневно ноет. В Швейцарии мне было проще. Я не видела его, не слышала и почти ничего не знала. А сейчас прямо сгораю ежедневно.
Чтобы дать Кате грудь, приходиться снять платье до пояса. Неудобный корсет впился в тело, и оставил следы на нежной коже.
- Принцесса любит нежности? Не помню за тобой такого, - в голове его голос звучит. Нет, принцесса любит принца и всё, что он с ней творит. Никогда бы не подумала, но мне тогда понравился каждый нас заход. И то, как глубоко он засовывал член мне в рот. И анальный секс оказался не таким грязным и мерзким как я себе представляла. Каждый его толчок, каждый поцелуй на коже... Боже, между ногами пожар снова. Мне плакать хочется от неудовлетворенности и собственных желаний. Если бы Валера сейчас зашёл в этот номер, я бы ему всё на свете разрешила.
Катя потихоньку засыпает, но грудь мою не отпускает. Кушает ещё принцесса. Рассматриваю свою кроху, и не могу налюбоваться. Пока что в ней я не вижу схожести ни с отцом, ни с матерью. Цвет глаз точно не мой. Мои ярко-синие кристаллы не достались малышке. Скорее всего, будут как у отца. Серые. Хотя синий и серый могут дать и совсем другие цвета. Например, зеленый.
Резко дверь номера открывается и в помещение входит Валера. Блин, я забыла закрыть дверь изнутри. Он быстро закрывает дверь и проходит вглубь. Вижу кровь у него на губе, и он весь какой-то грязный.
Он замирает посреди комнаты и тупо смотрит на то, как наша дочь кушает. У меня даже щеки начинают гореть от его взгляда. А ещё от того, что понимаю, в каком виде перед ним сижу.
- Что случилось с тобой? - тихо спрашиваю, дабы не разбудить дочь, ведь она уже полностью уснула. Так как перестала почмокивать грудь, а лишь губками держит сосок.
- Ничего серьезного. Что за свадьба без драки? - улыбается, а мне вообще не смешно.
- С кем дрался? Что за причина? – не понимаю ничего. Ведь это свадьба его отца, как можно допустить такое.
- Аккерман сам набросился на меня. Я давал сдачу.
Я поднимаюсь, платье и вовсе падает под ноги, не держится на талии. Приходиться переступить его, и идти в одних трусиках к детской кроватки. Кладу Катюшу и укрываю одеяльцем, сама же хочу вернуться и надеть назад платье. Ходить голой при Валере, это как показать быку красную тряпку. Но к кровати дойти не получается. Валера в два счета оказывается передо мной. Не дышу, когда он касается рукой моей щеки.
- Твои две горошины, сейчас так аппетитно выглядят, так и хочется их попробовать на вкус.
Боже, что он говорит?! Нельзя ведь! В любой момент кто-то может прийти проверить нас с Катей.
Его рука со щеки опускается ниже к шее, и, опускаясь вниз, задевает один из сосков. Я вмиг покрываюсь мурашками. Боже, не хочу, чтобы он останавливался. Дыхание моё возобновляется, но дышу я через раз. Потому что он не ждёт от меня разрешения. Он сам наклоняется к груди и проходится по ней своим языком.
- Ах, - не сдерживаю я стон. Не могу держать в себе всю силу своего возбуждения. Я уже на грани, а он даже ничего не делал. Но он уже делает. Опускает руку к трусикам и, отодвинув резинку, запускает руку к промежности.
- Эм, боже, ты такая мокрая. Сука... Можно я буду трогать? Пиздец как хочу войти в тебя! Можно? - голос его дрожит и его потряхивает.
- Угу, - все, на что хватает силы ответить. Нашел время, когда спрашивать. До этого просто брал, а теперь одумался, что ли?!
Валера хватает меня за руку и тащит в ванную комнату. Я не сопротивляюсь. Рядом с ним я не могу противостоять собственным желанием. Когда он далеко или с нами есть ещё кто-то, я могу подавить чувства и желания, но когда мы вдвоём...
В ванной он сразу усаживает меня на трюмо.
- Валера, подожди, прошу, - нахожу в себе силы заговорить, даже когда его рука продолжает трогать мокрые трусики, - надо обработать твою рану.
- Хрен с ней, - хрипит.
- Нет. Вон там есть аптечка, подай, пожалуйста. А иначе, ничего не получишь, - шантажирую его я. Понятное дело, что устоять перед принцем у меня нет возможности и силы, но поиграть стоит.
Валера отрывается от меня нехотя, но всё-таки берёт аптечку. Я достаю оттуда вату и перекись. Намачиваю и подношу к разбитой губе. Кровь уже засохла, и приходится сильнее надавливать, чтобы вытереть остатки. Он не кривится от боли и никак не комментирует мои действия, только смотрит пристально, изучает как будто. А что меня изучать? Мы всю жизнь с ним рядом. Знает обо всех моих шрамах, сбитых коленках, разочарованиях и радостях. Я для него открытая книга... Была!
Пока я обрабатываю рану, он поднимает руки вверх и трогает мою обнаженную грудь. Мне хочется закрыть глаза и насладиться процессом полноценно. Но я держусь до тех пор, пока он не убирает мою руку от губы и снова не начинает её целовать. Это что-то сверхъестественное, обезоруживающее, мощное, сладкое, и в то же время запретное.
Терпение принца на грани, он долго не церемонится, выравнивает меня, подтягивает попу ближе и одним резким толком входит. Замирает, поднимает рукой мой подбородок и несколько долгих секунд смотрит в глаза. Я не дышу...
- Эм, надо завязывать с этим... - хрипит, а сам лишь активнее двигаться начинает, - нельзя! Это погубит нас.
- Ага. Я знаю. Пожалуйста, не останавливайся только. Ах!
Победный толчок и я кончаю, падая спиной на зеркало. Валера, почти сразу же отправляется за мной. Достав член, кончает мне на бедро. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, как неожиданно я слышу голос отца.
- Эмма, ты тут?
Сердце падает в пятки, и дрожать начинаю. Нам конец! Конец!
- Ты в ванной?
Я чётко слышу следы отца, которые с каждой секундой приближаются ближе к двери. А заодно и к нашей смерти с Валерой.
- Тс, - прикладывает он палец к моим губам. - Включи быстро воду и крикни, что душ принимаешь.
Валера отстраняется от меня и суматошно поправляет вещи. Я же и вовсе слетаю с трюмо, и, натянув на себя халат, быстро включаю воду. Стук дверь.
- Принцесса ты тут?
- Да, пап, - пытаюсь говорить ровно. - Скоро выйду.
- Хорошо. Я жду.
Я привожу себя в порядок. Волосы, макияж, тело. Занимает это около пяти минут. Валера и вовсе как с иголочки, и не скажешь, чем только что занимался. Надеваю халат и выхожу с ванной, иду к детской кроватке, возле которой стоит отец.
- Почему ушла?
- Катя кушать захотела, а я решила освежиться.
- Ясно. Эмма вопрос с замужеством решается. Я уже нашел кандидата.
Боже, кандидат?! Серьёзно?! На роль моего спутника жизни проходит кастинг?!
- Пап, давай не сейчас. Ты обещал дать мне три месяца, - меньше всего хочется говорить, о возможной свадьбе, после того, как таяла в объятьях любимого.
- Да, в этом плане ничего не изменилось. Завтра вы летите с мамой отдыхать.
- Давай после возвращения и поговорим. А сейчас, прошу, позови няню к Кате. Хочу одеться и спуститься к гостям ещё.
- Ладно. Поговорим позже.
Отец покидает номер, а я быстро иду к Валере.
- Он ушел. Давай быстрее, а то сейчас няня придет.
- Отец говорил о какой-то свадьбе? - вдруг спрашивает Залужный. Я теряюсь, не зная, что ему на это ответить.
- Завтра всё расскажу. Уходи быстрее.
- Ладно, но мы обязательно поговорим.
Как только Валера уходит, я привожу себя в порядок. Надо снова спускаться к гостям и играть роль послушной дочки Александра Малахова. Уж другой роли мне не прописано.