Глава 16. Эмма

В панике и с криком, я звоню отцу.

Он отчитывал меня, как пятилетнюю девочку, которая напакостила и не справилась со своими эмоциями. Но это было потом, аж через несколько дней, после ночной аварии, а вечером той ночи, он вел себя по-другому.

- Па-па, - тяну одно лишь это слово, и задыхаюсь от собственных слез и боли, - я кажется сбила человека, - жадный глоток воздуха, - Па-па, мне страшно.

- Он мертвый или живой?

- А? - не сразу понимаю, что он спрашивает. - Не знаю, папа. Я в машине сижу, боюсь выходить.

Впервые за долгое время, я снова почувствовала себя перепуганным ребенком. В детстве разбила антикварную вазу мамы. Играя с собакой утопила папины эксклюзивные часы, которые стояли больших денег. Я много чего такого вытворяла, но всегда это сходило с рук.

А что сейчас?! Если там лежит человек, и возможно он жив, а я тут сижу реву и не иду ему на помощь. Человеческая жизнь бесценна, нельзя так просто сдаваться и боятся.

Когда телефон отключается я выбегаю с машины и быстро иду в сторону, где должно быть тело. Я сильная! Я справлюсь! И пусть меня трясет и ноги не слушаются, кажутся ватными или же бетонными, я же делаю шаги на встречу неизвестности.

Как только вижу у края дороги, собаку, с грохотом падают на асфальт и ещё больше в истерике плачу. Кажется, как будто сейчас только дышать начинаю.

Через пятнадцать минут приезжать отец с охранной и ещё какими-то людьми. Я всё так же сконфуженно и скручено лежу на дороге, даже забыв, что на улице начало декабря. Мне не холодно. Я просто чувствую себя разбитой и словно сломанной.

- Эмма, дочка? Что с тобой? - папа падает возле меня на колени и приподнимает с холодного асфальта.

- Я... - заикаюсь и трясусь в его руках, - я так испугалась.

- Родная, всё хорошо, успокойся. Это всего лишь собака, и она живая. Сейчас парни отвезут её ветеринару.

От его слов становиться легче. Он помогает подняться, накидывает на плечи мне курточку и ведёт в сторону неизвестной машины. Я иду послушно, и спокойно. Замечаю, ранее незнакомых, охранников, но сейчас это не имеет значение. Я хочу домой, к дочке.

Отец усаживает меня в черный большой внедорожник, но сам не садится. Проходит всего пару минут, и дверь открывается. Возле меня занимает место большой, не такой как на фото, мужчина. Он мне казался таким худым и невзрачным, а сейчас его аура слишком тяжёлая.

- Здравствуй Эмма, - голос мягкий, но есть в нём что-то пугающее. Слишком давящим и контролирующим он звучит. Мы ещё не знакомы, но я его знаю. - Я Сергей Ольховский, твой будущий муж, - подтверждает он мои слова.

Я не нахожу слов, чтобы что-то сказать, почему-то глаза автоматом опускаются и поддаются его давящему взгляду. Он обнимает меня за плечи и прижимает к себе. Больше мне плакать не хочется, хотя внутри я ещё страдаю из-за аварии. Эмоции были слишком сильными и пугающими, чтобы так быстро от них отойти. А ещё этот незнакомец, который будет моим мужем. От него пахнет вкусно, но этого слишком мало, чтобы я могла его принять и смириться. Слишком.

Не знаю, как я умудрилась, но даже в таком стрессе я засыпаю прямо в машине. Меня почти сразу отключает. Почему-то через дремоту, мне кажется, я чувствую его руки у себя на спине и лице. Он то ли гладит, то ли сжимает. А может мне всё это снится.

Утром просыпаюсь в своей постели. Усталость не проходит и мне тяжело подняться. Зову помощницу в истерике, когда понимаю, что спала слишком долго, и Катю я всю ночь и утро не кормила. Но встать самостоятельно не получается, и я снова проваливаюсь в беспокойный сон.

Как оказалось я провалялась в постели больше двух дней. У меня была высокая температура. В больницу меня не отвезли, лишь домой приезжал семейный доктор и ставил капельницу.

Что стало причиной моей болезни, не понятно. Возможно я слишком долго лежала на асфальте. Возможно стресс и испуг. А может, всё вместе. А ещё ко всему, у меня перегорело молоко. Я очень сильно из-за этого расстроилась. Явно не ожидала, что выходка с вручением пригласительного вылезет мне боком.

До свадьбы остался месяц и одна неделя, а я лежу в постели, или же хожу по своей комнате. Выходить в люди нет желания.

Вытащить меня с моего заточения, приходит отец. Он не пугает, не кричит, просто ставит перед фактом, что завтра мы едем на обещанное стрельбище.

Утро этого дня начинается, как и предыдущие. Вот только после обычного появления душа, я заставляю себя начать собираться. Делаю лёгкий макияж, волосы собираю в хвост. Надеваю кожаные лосины, ботинки, свитер и короткую курточку. Холодный декабрь отступил немного, и сейчас на улице всего лишь минус пять градусов. Вчера прошел небольшой снег.

Заглянув в детскую комнату и поцеловав свою крошку, спускаюсь в гостиную. Явно не ожидаю увидеть там отца с Ольховским. Они пьют кофе и как оказалось ждут меня.

- Привет Эмма. Как чувствуешь себя?

Сергей осматривает меня с головы до ног. По взгляду понятно, что ему нравится то что он видит. Что ж, мне вроде тоже. Тогда ночью, мне не показалось, он на самом деле больше и солиднее, чем на фото. А ещё, более пугающе.

- Привет-т, - первое слово даётся трудно. Что-то не нравится мне в нём. Но ставки сделаны, кости брошены, игра запущена. Назад дороги нет. - Намного лучше.

Ольховский поднимается на ноги, ставит чашку на журнальный столик и идёт в мою сторону. Я кажется даже дышать забываю в этот момент.

- Хорошо выглядишь Эм, - его губы шепчут мне это на ухо, а потом он отодвигается и целует в щеку. А у меня в это время паралич отнимает способность двигаться и говорить. Теплые губы, каким-то невидимым ожогом на щеке остаются. Но из-за паралича, я не могу отстраниться и что-либо сделать.

Сергей Олегович вдвое старше меня. Я должна обращаться к нему на "вы", не принимать от него комплименты и давать целовать. И сейчас мне хочется отойти от него на большое расстояние и попросить покинуть наш дом. Но вместо этого, я натягиваю улыбку и тихо шепчу "спасибо".

- Давайте молодёжь, пора выезжать, - нарушает неловкую тишину отец. И я вспоминаю, что мы тут не одни и это радует. Как-то оставаться наедине с этим мужчиной, мне страшно.

Мы выезжаем на двух внедорожниках. Сергей сегодня за рулём, я же сижу сбоку от него. Взгляд то и дело бросаю в его сторону. Пытаюсь рассмотреть и понять, что чувствую. Пытаюсь его понять. Но Ольховский темная лошадка, и мне кажется понять его настоящего будет тяжело.

- Девочка, ты дыру во мне сделаешь, - как бы в шутку говорит он, когда мы останавливаемся на светофоре.

- Извините, - автоматом вырывается.

- Извините? - переспрашивает и осколяет свои белоснежные зубы. - Малыш, ты нравишься мне с каждым разом всё больше и больше.

- А вот вы мне нет, - хочется добавить. Но, почему-то с ним мой боевой настрой тухнет. Не нахожу в себе сил бороться и сопротивляться. Прогибаюсь, и это странно. С Валерой уже бы в словесный бой вступила, а этому даже отвечать не хочется.

- Извини. Просто мы мало знакомы, и я ещё не привыкла к тебе.

- Не переживай, мы это исправим. В доме готовят уже комнату для Кати. И как только ремонт в детской будет завершено, вы переедете.

- До свадьбы? - перепугано спрашиваю.

- Конечно. С этим есть проблемы? - одна его бровь приподнимается и он отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня.

- Нет, - вроде как уверенно отвечаю. - Посто я думала, мы переедем после свадьбы.

Я непросто так думала, я мечтала об этом.

- На следующей неделе состоится приём, где собирутся элита города и политические шишки. Мы поедем на него вместе, и как раз засветимся как пара.

Я не стала отвечать на это. Да и что толку говорить свой ответ, когда за меня уже всё решили.

Мы приехали в спортивный стрелковый клуб, куда с детства ездили с папой. Мне кажется прошла целая вечность с тех временем. Ведь раньше возил меня сюда любящий папа, который выполнял все мои прихоти и желания. А сейчас привез человек, который назвал мою личную жизнь "сделкой". Это два разных человека? Или один и тот же, хорошо играющий разные роли?!

На некоторое время забываю о проблемах и человеке, который всё так же пристально за мной наблюдает. Когда рука касается холодного метала, я расслабляюсь окончательно. Давно не чувствовала себя настолько сильной. Оружие даёт власть над соперником. Особенно, если ты умеешь хорошо стрелять.

Я занимаю стрелковую позицию, прицеливаюсь и медленно выдыхаю. Моя концентрация настолько высока, что все проблемы и тревоги улетучиваются, остается только я. Тишина вокруг меня создает идеальную атмосферу для точного выстрела.

Сердце бьется ровно, руки не дрожат. И вот, мгновение истины - звук выстрела прорывает тишину, и я вижу, как попадание разрывает мишень. Но я не попадаю в десятку. А вот это меня расстраивает. Я всегда стреляла лучше отца, а сейчас чувствую себя неумехой какой-то.

- Неплохо. Но твои мышцы слишком напряжены, - я чувствую как Ольховский подходит сзади меня и обнимает за талию. Его лицо на моём плечк и он вдыхает мой аромат. Сергей просовывает руки под моими и обхватывает пистолет вместе с руками. Его аромат проникает в лёгкие, и мне это не нравится. Как-то не по себе от него. - Расслабься, - шепчет он мне в ухо, и горячий воздух из его рта, обжигает нежную кожу на морозе. Я подчиняюсь. Не знаю, как у меня выходит это сделать в таких условиях, с нажимом и отторжением постороннего человека, но я расслабляюсь, нажимаю на курок и мы попадет в десятку.

И вроде ж я радоваться должна этому, но всё происходит наоборот. Я чувствую, что Ольховский не такой каким сейчас пытается казаться. А может это все говорит во мне любовь к Валере. Ведь она точно не готова отступить и принять чужого человека.

А на что ты Эм готова?!