1. Бог-Богдан и Выскочка

— Куда, красивая? — перекрывает путь высокий брюнет. Кажется его фамилия Радченко. — Пошли выпьем и как следует повеселимся. Динь-динь, — ударяет бокалами. — Не кисни.

— Нет. Дай пройти, — спокойно отбиваю. — Хочу отдохнуть.

— Душнила, что ли? — задумчиво спрашивает. Проходится по моей фигуре взглядом. Я же глаза в нетерпении закатываю, пока пялится. — Нет вроде. Иди наверх, там комнаты свободные. Только в последнюю не заходи. Продышишь и назад приходи. Буду ждать, — подмигивает и исчезает.

Когда Радченко входит в гостиную, раздаются визгливые радостные крики. Девочки приветствуют своего идола-старшекурсника. Дуры!

Топаю каблуками по лестнице. Резко сворачиваю влево, распахиваю дверь первой попавшейся комнаты. Темно. Немного постояв, начинаю привыкать. Щелкнув светильником, медленно осматриваюсь. Аккуратно открываю окно, не спеша сажусь около распахнутой рамы. Наконец вакханалия, долбящая в уши, становится тише. М-м-м, хорошо-то как.

Мила, моя подружка, уговорила пойти на вечеринку. Зачем вообще нужен ведьминский шабаш не понимаю. Алкоголь рекой, дикие танцы, тисканье по углам. Вот и все веселье. Нет, я не синий чулок. Просто не люблю тусоваться у кого-то дома. Уж лучше в ночном клубе. Но Мила была убедительна. Скучно ей, блин!

Знаменитая спортивная команда перевелась к нам в универ на четвертый курс. Крутыши гандбола, завоевавшие много наград. Все на ушах. Капец какой-то. Всеобщее помешательство посетило чат. Черт с ними.

Как только расслабляюсь, в уши настойчиво проникает томный визг. Что тут творится? Нигде тишины с огнем не сыскать.

Выхожу на цыпочках, иду по еле освещенному коридору, прижимая туфли к груди. Очередной задушенный стон раздается рядом, я машинально толкаю дверь.

Боже. Зачем это сделала? Шла бы мимо.

То, что вижу на огромной кровати впечатывается в мозг с разлету. Вряд ли смогу этот стыд пережить. Фууу! Знаменитый бог-Богдан собственной персоной с девушкой которая из кожи вон лезет, чтобы удовлетворить больную фантазию мажора-извращенца. Сидит сверху и облизывает ему спину, пока Айдаров со скучающим видом копается в телефоне.

Расширенными глазами впитываю развратную муть, не в силах пошевелиться. Прихожу в себя только тогда, когда бог-Богдан поднимает взгляд.

Застываю в шоке. Мажор криво улыбается. Явно различаю в дьявольских стылых глазах темный морок. Ресницы опадают, но неведомой силой поднимаются и приклеиваются к склоненной макушке девушки. Что она дел… Фууу!… О, какой кошмааар!

Наши взгляды перекрещиваются. Падаю в темную бездну, дыхание сбивается от напора тягучей смолы в зрачках бесстыдника. Нет, я не ханжа, но мог бы и прикрыться. От оторопи тело не моим становится, не могу путем моргнуть. Айдаров затягивает гипнозом в пропасть.

С огромным трудом заставляю себя пошевелиться. Даже брови сдвигаю в осуждении и брезгливость транслирую. Какая гадость. Ну гадость же. Делаю шаг назад.

И тут этот маньяк манит пальцами, приглашая… чтооо? Присоединиться? Или что показывает, я не вижу. Сморщившись, отступаю назад. Совершаю шаг в темноту спасительного коридора.

Он смотрит. Смотрит на меня, не отрываясь.

Это не парень, это демон. Порочный, стылый, утягивающий в адское пекло. Становится не по себе. Крутой разворот, стремительно убегаю. Кубарем скатываюсь с лестницы прямо в руки хозяина дома.

Радченко тянет за подбородок, удивленно спрашивает.

— Ты чего?

— Ничего! — рявкаю от смущения и злости. — Извращенцы.

— Сама такая, — несется в спину. — Дикарка долбанутая.

Подтягивает запрыгнувшую на него девушку плотнее. Сплетается с ней. Хохочут и откровенно целуются. Все заняты своим делом. Кто танцует, кто нализывает рты друг друга, всем весело. Ну что я тут делаю! Хочу домой.

— Юль, — тянет невесть откуда взявшаяся подруга за развевающийся рукав. — Ты что несешься, как угорелая?

— Домой поехали, — возмущенно рявкаю.

— Ну, Юль, — ноет подруга. — Что опять начинаешь. Нормально же отдыхали. Что тебя смущает? Я Валерчика давно знаю. Его друзья ребята неплохие. Гандболисты перспективные. Ты чего? Глянь, какие они популярные.

Таращусь на нее. Серьезно? Хорошие? Они озабоченные.

— Хватит. Насмотрелась на дикие пляски, питье пунша из ведра и оглохла от хохота. У нас зачет скоро. Ты у меня останешься или домой поедешь?

— Я хотела танцевать, — надувает губы.

— Господи! — закатываю глаза. — Можешь не ехать. Не обижусь, не волнуйся. Но! — тычу пальцем ей в лоб. — Веди себя хорошо.

— Ты чудо, Юлька, а не подруга. Давай такси вызовем, сейчас провожу.

Пока ждем машину, треплемся за жизнь. Из всех сил стараюсь забыть, что видела несколько минут назад. Блокирую память, стираю полыхающие кадры. Глубоко дышу, настолько глубоко, что легкие переполняются.

Прыгаю в такси, машу подруге на прощание. Ну что за проклятие?

На порожках сбоку стоит гад Богдан. Он еще и полуголый. Боже, боже мой. За все рамки заступил. Разве можно с таким не то, что говорить, просто рядом стоять⁈ И тем не менее он снова смотрит на меня. Пренебрежительно фыркаю, отворачиваясь. Айдаров курит. Скрестив руки на груди, провожает взглядом пока такси не исчезает за поворотом. Ненормальный.

Скорее бы домой.

Под утро снятся бешеные глаза ужасного бог-Богдана. Беспокойно ерзаю, резко просыпаюсь. Закрываю глаза ладонями и надавливаю. Сгинь-пропади. Встряхнувшись, согнав морок, вскакиваю с кровати, мигом привожу себя в порядок.

Накидываю черную футболку с принтом, вансы и спешно натягиваю бойфренды. Волосы в хвост, рюкзак на плечо и бегом в универ. Первая пара философия, не дай боже опоздать, Вонсович живьем сожрет и не подавится.

Открыв тяжелую дверь, залетаю в холл. Мчу по лестнице через две ступени, времени осталось десять минут. Когда до аудитории остается немного, меня рывком затягивают в закуток между пролетами.

— Ну привет, Юля, знаменитая паинька-отличница. Недотрога, да? — я в плену рук ненавистного бог-Богдана. Он блокирует с обеих сторон, не давая возможности убежать. Насмешливо улыбается, облизывает свои чувственные губы. — Поэтому не присоединилась вчера, м? Я два раза не зову. Передумай в ближайшее время.

Возмущение топит. Буквально взрываюсь. Значит, это было предложение все-таки. Ох и гад. До последнего надеялась, что в нем есть капли человечности. Нет. Все слухи до единого — правда. Не то, что посвящаю им время, просто я такой человек, что до последнего надеется найти в людях светлое. Не тот случай, Юля.

— Ты в адеквате? Я тебе что мусорка? Пусти! — ухитряюсь стукнуть по животу, потому что только туда и достаю. Пресс у наглого придурка каменный. — Отойди. Не из числа твоих поклонниц, ясно? Иди ты! Понял?

Яростный выдох через нос. Обжигает свирепым дыханием.

— Ты, думаешь особенная? Такая же, как все. Сама придешь.

— С чего это?

— Потому что так хочу. Только поэтому.

— Пошел ты, — пыхчу. — Ничего в тебе особенного, ясно? ЧСВ поглубже засунь и дрочить на себя перестань, может проще жить станет. Корона смотрю ни в одну дверь не входит. Так я тебе подправлю. Ты надутый индюк. Понял? — тарахчу. — На гандболисткое скудоумие делаю скидку, поэтому предпочту как можно скорее забыть ценное предложение.

— Ясно. Очень сильно ясно. Значит придется приложить немножечко усилий, — городит всякую чушь. — Чекай, — рычит Айдаров.

Обжигает взглядом. Коротко и зло проходится по моим губам влажным языком.

От неожиданности прибивает к холодной маслянистой краске на оштукатуренной стене. Я впадаю в оцепенение. Как он посмел? Молча хватаю воздух, яростно молчу.

Губы горят. Они отравлены его поцелуем.

— Айдаров! — кричат сверху.

Не отходит, так и стою распятая его телом.

— Я!

Глядя мне в глаза, откликается. Его фамилия внезапно по-новому резонирует. Слышала что-то от родителей, только теперь в мозгу щелкает: связано с чем-то нехорошим. Или я неправильно запомнила.

— Передумала? — вздергивает идеальную бровь.

— Ни.Ког.Да! — плююсь гневом. — Никогда к тебе не подойду. Даже если ты останешься последним парнем на земле.

— Мда? — бровь насмешливо взлетает.

— Запоминать нечего, — демонстративно вытираю рот тыльной стороной ладони. — Сплошная посредственность. Бог-Богдан! Слухи о тебе преувеличены! Целуешься — полное дерьмо! Слюни подбери и пропусти. Мне пора.