12. Закрыть счет

— Ненормальная, — ругаюсь. — Больная на всю голову.

— Вот тут еще, — Мила трет прядь.

Бессильно рычу, глядя в зеркало. На моей природной блондинистой голове ярко выступает отвратительное безобразие. На темных не так выступало бы.

— Жалею, что не ударила, — сетую.

— Не опускайся до уровня одноклеточных, — пыхтит Мила.

С досадой рассматриваю новую толстовку. Она белая! Я копила на нее три месяца. Так жаль, прямо до слез. Чем теперь отмывать?

— Дура! — дрыгаю ногой. — На фиг мне ее Богдан сдался. Ведь из-за него же психует.

Собираю волосы во влажную гульку. Теперь хочешь не хочешь соглашайся на сделку с Айдаровым. Мне нужны чертовы деньги. Сок попал в шопер, там лежала дорогущая «память». Она залита и испорчена. Благо есть копии, но качество! Мне снова сидеть долго и упорно, чтобы восстановить данные. А «память» я где возьму? Она стоит тридцать тысяч!

— Ненавижу, — бессильные слезы текут.

— Вот иди к Айдарову и пусть он тебе новую покупает! — тоже психует Мила. — Раз дебилок своих не умеет в узде держать.

Стук в дверь женского туалета напрягает. Девочки не будут стучать, зайдут и все. Это чужой.

— Кто там?

— Мила! — мужской голос.

Э-э-э… Скашиваю взгляд на подругу. Она пятится назад, растерянно упираясь бедрами в раковину. Глаза стекленеют. Не сразу въезжаю в ситуацию. Потом узнаю интонации.

— Радченко.

Констатирую шепотом факт. Мила как кукла кивает. Что за реакция? Он обидел ее? Зверею мгновенно. Наплевав на приличия, дергаю ручку двери. Мила отскакивает к окну. Я настолько зла, что в моменте плевать на все. Одни беды от чертовых спортсменов.

— Чего тебе? — наезжаю с ходу.

Парень на меня не смотрит. Он подругу сканирует, буквально съедает взглядом. Проходится с ног до головы и будто бы убедившись, что она целая и невредимая незаметно выдыхает. На лицо наползает привычное хамоватое выражение. Куда же без него, стая гандболистов неизменно задействует максимально нулевые эмоции. Типа, жизнь простых смертных их не касается.

— Радченко! — возвращаю парня с небес на землю, требую ответа.

Он с ленцой переводит взгляд на меня. Безразлично таращится. Я едва дохожу ему до плеча.

— Помощь нужна? — перекатывает жвачку.

— Без тебя справимся, — рявкаю.

Так обида наползает стремительно, что, не стесняясь выплескиваю ее на гандболиста. Скрестив руки на могучей груди, бесстрастно принимает поток. Хоть бы где ему треснуло, как от глыбы отлетает.

— От вас одни беды! — трясусь от негодования. — Живете в своей скорлупе, на людей, как на мусор смотрите. Девки ваши чертовы исчадия. Что мы ей сделали⁈ Накинулась, сок вылила. Вы в принципе с адекватными встречаетесь? Больные оторванные от жизни безразличные идиоты. Возомнили себя богами Олимпа. Кто вам позволил только так себя вести. Звезд с неба нахватали, — не могу остановится, — ведете себя, как сволочи.

— Не ко мне претензия, — ровно отбивает.

Сбиваюсь на миг. Ни к нему, но все равно. Кому я это еще высказать должна? Мне безумно жаль вещей и гаджет. Я осталась без всего, без техники словно без рук. Это мой единственный источник дохода, не считая уборки.

Парень отодвигает меня с сторону, как куклу. Отлетаю аккуратно к стене. Радченко идет к сжавшейся Миле. Кричу ему в спину.

— Тронешь ее, я тебя загрызу.

— Остынь, — бросает через плечо. Подходит, соблюдая приличное расстояние. Молчит. Мила прячет глаза. Щеки полыхают, как маки. — Тебя отвести? То есть… вас? Мила? Мил… — чуть тише и внимательнее.

Подруга отрицательно качает головой. Радченко стоит статуей. Наступает такая гнетущая тишина, что убиться о стену. Теряюсь, понимая, что что-то между этими двумя происходит или уже произошло. Мила не рассказывала, но я не настаиваю на подробностях. Захотела бы — рассказала. Значит, было не нужно. Чувствую себя здесь лишней. Подруга не выглядит испуганной, она смущена до кончиков ногтей.

— Юль, выйди, пожалуйста, — по-человечески просит Радченко.

— Мил? — заглядываю подружке в лицо.

Умоляющий красноречивый взгляд. Ох, ладно. Молча сгребаю шмот и поспешно вылетаю. Торможу девчонок на входе.

— Туда нельзя, — вру, — там засор. Идите в другой туалет.

Стайка однокурсник уходит. Одна из девочек сочувствующе смотрит. Другая просит не обращать внимания на поехавшую крышей Илону. Замираю. Это неожиданный жест. Я не ждала переживаний, а тут сюрприз. Сухо благодарю.

Пишу Миле, ждать ли ее. Ответ приходит сразу, говорит, что не нужно. Ок, ладно. Пусть разбирается со своим Радченко. Все потом! Я не лезу.

Метеором пролетаю зал. Честно? Ожидала насмешек. Ведь на курсе медом намазано, если кто-то в буллинг попадает. Сейчас стоит тишина. Все заняты своими делами. Ведут себя так, будто ссора рядовое дело для будней. Причина этому Айдаров или нет, не знаю, но я благодарна любому, кто это сделал. Не хотелось бы, чтобы тему томатного сока мусолили.

Торможу на ступеньках кафе. Вдыхаю свежий воздух. Кожу холодит от ветра, а я местами мокрая насквозь. Сокрушенно думаю, что скорее всего заболею. Натягиваю капюшон поглубже. Аккуратно спускаюсь с порожков. На такси денег нет, на автобус пилить и пилить. Но выхода — по нулям.

Прибавляю шаг. Бегу по парковке.

— Юль.

В спину втыкаются буквы моего имени.

Черт побери! Он издевается? Мгновенно взвиваюсь. Злость разрывает на две части, я вне себя за секунду становлюсь. Причина моих несчастий, чертов меценат и разрушитель. Ведь жилось без него спокойно, надо было Айдарову в жизнь влезть.

— Не Юль! — огрызаюсь. — Не трогай меня. Иди к своей придурочной Илоне. Я не хочу вот так, — показываю на себя. — Я на тебя не претендую, Айдаров. Разберись со своей ревнивицей и дайте мне жить спокойно. Понял?

— Она не моя, — ответ летит в лицо, как снежок. — За сделанное ответит, — Бог-Богдан максимально спокойно отражает претензии. — Садись, — распахивает дверь. — Я готов компенсировать урон. Покажи, что испортилось в сумке.

— Ничего не надо, — пячусь, — я хочу уйти.

— Нет. Волосы, — показывает. — Одежда. Нужно исправить. Не хочу оставаться в долгу. Привык платить по счетам, ясно? — холодно перечисляет. — В сумке что? — тянет руку.

Срывает с плеча. Заглядывает.

— Память. Тетради. Садись, Авдеева. Мне нужно с тобой расплатится.