Глава десятая. Навещательная

Несправедливость — это когда ты маленькая, слабая рагра, а от тебя требуют того, что не сильно хочет делать и боевой маг. Если судить, например, по лицам кадетов, стоявших перед своей аудиторией, ждала их жуть жуткая.

— Им хуже, — утешала себя Атави, — у них правила боя, у нас только защита. К тому же всего полсеместра.

— За это время нам несколько раз все кости перекрутят и переломают, — пессимистично одернули её. Наша группа снова приуныла.

Первый курс боевиков, расположившихся напротив соседней аудитории, выглядел таким же подавленным.

Я почти не волновалась, Илис обещал, что лекарей сильно бить никто не будет, что нам достаточно просто уметь быстро бегать — а я умела, просто замечательно это умела — так как в нас нет никакой магии, и упокоить умертвие или отбиться от сильной нечисти без заряженных специальных амулетов мы не сможем. Нам и обычный хищник не всем по зубам.

Но идти на защиту, все равно, очень не хотелось, потому что даже лекарей пусть не сильно, но бить будут. Не сразу, конечно. Сначала в расписании стояла лекция, которую мы и ждали без особого энтузиазма. Преподаватель показался только со звонком.

Нашим истязателем оказался совсем молодой, светло улыбающийся, легко располагающий к себе боевой маг. На профессора он походил мало, но прикрепленный к груди знак говорил сам за себя. Стилизованный значок, открытая книга с пером, поверх которой тонкими линиями значился символ боевой магии.

Мальни Тарек — милый молодой человек, недавний аспирант — легко и весело провел первую часть пары. Лекция закончилась быстро, улыбочки тоже.

— А теперь, — недобро сверкая серыми глазами, он резко захлопнул папку, закрыв свои записи, которые так дружелюбно нам надиктовывал, — прогуляемся на полигон.

— Но… — неуверенно подняли руку с первой парты, мне, затаившейся на самом верху, в темном углу, было не видно, кто это был, а голос в большой, гулкой аудитории отражался от стен и до неузнаваемости менялся, отдаваясь едва заметным эхом, — первые три занятия должны быть лекционными.

— Да, учебный план, — равнодушно кивнул Мальни, — но разве это интересно? Сидеть и писать, когда можно все опробовать на практике?

Возразить ему больше никто не решился. Да и что тут возразишь, когда преподаватель утверждает, что материал лучше всего усваивать на полигоне?

Спокойный, чуть скучающий взгляд как бы намекал, что каждый, кто попытается оспорить его идею, пойдет на истязания в первых рядах.

Самоубийц среди нас не было. Мы не безбашенные боевики, которым своя родная шкура не дорога — мы осторожные целители, а я ко всему прочему ещё и трусливая рагра.

Мы молчали.

— Закрываем тетради, — велел Мальни, — оставляем сумки здесь, идём за мной.

Пятьдесят минут до конца занятия, если вычесть из них десять минут на путь от аудитории до полигона по холодным, тёмным коридорам, остается еще сорок, чтобы в полной мере разочароваться во взгляде профессора на правильный учебный процесс.

Лестница, выход в светлую, но все равно холодную галерею, ещё одна лестница, и я невольно повыше подняла ворот куртки. Мальни привёл нас к неприметной, совершенно обычной двери. Через неё Илис часто бегал в виварий, так было ближе.

Путь до полигона так тоже был значительно ближе. Если бы мы пошли по центральной лестнице, то потратили бы все двадцать минут.

Не знаю как остальных, но лично меня очень печалило, что мы пошли не длинным путем.

— Сейчас, мы проверим ваши физические возможности и скорость реакции, — пообещал Мальни, обходя полупрозрачный, надёжный купол полигона и ведя нас к линии препятствий.

Я была полностью уверена в своей скорости и даже расслабилась.

Самоуверенность сгубила не одну рагру, да и хищники, в общем-то, тоже, часто от этого страдают.

Скинув верхнюю одежду, я закатала рукава простого свитера. Некоторые из студенток с грустью смотрели на грязь, злорадно булькавшую под навесом, и теребили рукава своих платьев. Но высказать возмущение почему-то решилась только одна.

— Простите, — Амери, заправив за ухо прядь темных, чуть вьющихся волос, двумя пальцами, ухватившись за подол своего платья, с нажимом произнесла, — нас никто не предупреждал, что будет практика. Мне не готовы.

Окинув студентку оценивающим взглядом, Малек кивнул.

— Все, кто по каким-то причинам не хочет участвовать в практической части, свободны, — буднично и совершенно равнодушно разрешил он, — но на следующее занятие прошу прийти в соответствующей одежде. Вас будет ждать особое задание.

К полосе препятствий я бросилась с ненормальным энтузиазмом. Лучше отмучиться сейчас, чем ждать следующего занятия, гадая, что за особое задание он там придумает.

На самом деле это оказалось не так уж и сложно.

Да, в человеческом виде я была не такой лёгкой и цепкой как рагра, да и в скорости серьёзно проигрывала, но все равно оказалась значительно быстрее своих одногруппников. Пока они в тепле и уюте отживали свои года, я носилась по лесам и многое могла.

Наверное, смогла бы даже без особых потерь пройти всю полосу, лишь раз скатившись в грязь по скользкому бревну, я была намного чище и целее многих. Чище меня было лишь четыре человека, мужественно решивших, что «особое задание» предпочтительнее этого унизительного барахтанья в грязи.

Утром здесь купался второй курс боевиков, а сейчас вот мы.

— Морра! — взвизгнули за спиной истеричным голосом, и я почувствовала, как неудачно забравшаяся на стену, с которой только спрыгнула я, Атави, тяжёлым грузом свалилась мне на спину. Знала бы, что так выйдет, ни за что не стала бы помогать ей на нее подняться.

Спастись я уже не успевала. Расслабилась, не следила за спиной, уверенная, что ничего страшного там нет.

А оказалось, что есть. Ещё как есть.

Меня вдавило в землю, впечатало в грязь лицом и, судя по ощущениям, оторвало напрочь ногу ниже голени, которой я зацепилась за высовывающуюся из земли скобу.

Хруста я не слышала, но, по ощущениям, сломала ногу, лишь чуть позже выяснив, что у меня просто вывих. Но размазывание слез по грязному лицу, уже ничто не могло остановить.

— Прости меня, пожалуйста, — совсем белая, непривычно тихая Атави сидела рядом со мной и смотрела такими глазами… словно я тут присмерти лежу, а всего в паре шагов от нас уже роют могилу, — я не хотела.

Лодыжка распухла, слёзы так и продолжали катиться по грязным щекам, которые Мальни лично пришлось протирать своим чистым платочком, собирая грязь на белый батист.

Дорогая и так безнадёжно испорченная вещь.

Пока профессор осматривал мою ногу, вручив платок и велев довытирать то, что не вытер он, я умудрилась не только окончательно вымазать тонкую ткань, но и немного её погрызть.

К тому времени, как стало ясно, что у меня действительно всего лишь вывих, платочек был слегка пожеван, а у меня на зубах скрипел песок.

— Я отнесу её в лазарет, — предложил Тэваль, сверкая предупредительной улыбкой на грязном лице.

Мальни лишь согласно кивнул.

— Пошли, увечная, — счастливый от осознания того, что может свалить с пары на целых пятнадцать минут раньше, Тэваль поднял меня на руки.

И вот вроде на плечо не забросил и держал вполне аккуратно, но я себя в его руках мешком с камнями почувствовала.

Помяв немного платок в руках, я попыталась вернуть его законному владельцу.

— Выкинешь где-нибудь, — велел Мальни, даже не думая его брать.

В лазарет меня тащили с таким счастливым видом, от которого становилось безответно обидно.

Щиколотка пульсировала болью, я прямо чувствовала как она с каждой секундой все больше распухает, а Тэваль идёт, улыбается и вообще не думает сочувствовать.

— Морка, ты просто молодец, — наконец выдал он, когда мы взбирались по лестнице, — хотя ногу могла бы и пораньше подвернуть, до конца пары не так уж много времени осталось…

— Тэваль, — тихо перебила я, недобрым взглядом буравя его щеку, взгляд зацепился за бледную родинка под скулой и уже не хотел отцепиться, — я ведь и разозлиться могу.

— Ммм? — меня одарили любопытным и совершенно бесстрашным взглядом.

В полумраке коридора, в который мы завернули, очень хорошо должно быть различимо сверкание моих глаз, но Тэваля это почему-то не впечатляло.

— Ты сейчас самостоятельно стоять не можешь, что ты мне сделаешь? — фыркнул он.

— А что она должна сделать?

Нам на встречу, из коридорного ответвтления, ведущего к лазарету, вышел хозяин.

— Илис, — непонятно чему образовалась я, — а ты что здесь делаешь?

Он поднял перебинтованную руку:

— Не успел поставить блок.

— А мы вот в лазарет, — все с той же придурковатой радостью сообщила я, гордо поболтав в воздухе пострадавшей ногой, — у меня тоже боевое ранение.

— У вас по плану лекция… — дорогой хозяин мой учебный план знал лучше меня. Раньше это сильно раздражало, но в последнее время начинало все больше умилять.

— Лекция, — охотно согласилась я, пока Тэваль изображал из себя смирный бессловесный транспорт, — плавно перешедшая в практику.

— Мальни там совсем с ума сошёл? — возмутился Илис, ни к кому конкретно не обращаясь, после чего велел чуть подвисшему Тэвалю, — ты, сейчас несешь её в лазарет, потом туда, куда она скажет, ясно?

— Но, вообще-то… — попытался возмутиться он.

— Я все сказал, — нахмурился Илис, — а мне нужно поговорить с вашим преподавателем. Он там совсем страх потерял…

Бросив нас одних, Илис целеустремленным борцом за справедливость и учебный план понесся вниз, только раз обернувшись, чтобы уточнить у ошалевшего Тэваля, где именно сейчас находится его жертва.

— Ты что больше хочешь: в лазарет или посмотреть, как твой боевик будет нашего профессора прессовать? — тихо спросил Тэваль, продолжая смотреть в след убежавшему Илису

— Пошли обратно на полигон, — так же тихо предложила я.

Такое зрелище пропустить было нельзя.

Когда мы добежали до места действия, Тэваль едва дышал, а Илис уже во всю что-то втолковывал хмурящемуся Мальни, который как раз первым и заметил наше возвращение.

Одногруппники, которых вроде как отпустили, но которым было очень интересно, что не поделили два боевых мага, топтались поблизости и смотрели исключительно на боевиков. Наше появление осталось ими незамеченным.

— Драгхар, — возмутился Мальни, — я тебя вроде в лазарет отправил, а ты куда пошла?

— Куда? — растерянно переспросила я, не совсем понимая, какие могут быть претензии к бедной, несчастной жертве. Я же не сама шла, меня несли. Так чего он на меня наезжает, а не на Тэваля?

Илис оглянулся, смерил нас взглядом и присоединился к допросу.

— Морра, я тебе куда велел идти?

Вот это была наглость, вот это было возмутительно. Да он мне вообще ничего не говорил, все претензии к Тэвалю, к которому претензий как раз почему-то и не было.

Задохнувшись от возмущения, я злобно велела:

— Пошли отсюда.

— Но мы же посмотреть хотели, - слабо возмутился мой подельник.

— На что ты смотреть собираешься? На то, как на меня тут сейчас с двух сторон наезжать будут?

Возражений не последовало, и мы гордо удалились под взглядами боевиков и одногруппников. Одно меня определённо радовало, пока я буду торчать в лазарет и ещё отмываться от грязи, последняя пара пройдёт.

Далеко уйти нам не позволила физическая подготовка Тэваля, не привыкшего такие тяжести столько времени таскать, и нагнавший нас уже в дверях Илис.

— Давай её сюда, — ворчливо велел он, буквально вырвав меня из рук ошалелого студента.

Тэваль облегченно выдохнул и ощутимо расслабился, с благодарностью глядя на Илиса.

— Я вообще-то грязная, — робко заметила, стараясь не очень сильно прижиматься к хозяину. Грязь, конечно, уже слегка подсохла, но все равно на руках у такого же грязного Тэваля мне было спокойнее.

— Я вообще-то заметил, — усмехнулся Илис, — зачем вы вернулись?

— Посмотреть хотели, — призналась я, легко помахивая ногой. Пока она была в движении, пульсирующая, нудная боль почти не ощущалась.

Хозяин тяжело вздохнул. В последнее время он часто так вздыхал. Словно я страшная беда, но бежать от меня поздно и некуда, потому что я наступила, окружила со всех сторон и теперь не выпущу.

— Илис, а что ты ему там говорил?

— Интересно? — усмехнулся он.

— Конечно. Мне у него ещё полсеместра учиться, не хотелось бы, чтобы это время превратилось в кошмар.

Хозяин только тряхнул головой:

— Ничего он тебе не сделает и впредь будет осторожнее.

— Осторожнее?

— Не станет допускать неподготовленных студентов к практическим занятиям.

— Иначе что? — расслабилась я, только когда мы были на полпути к лазарету, и тут же устроила голову на хозяйском плече. Так было особенно замечательно. — Руку ему сломаешь?

Илис фыркнул:

— Хорошего же ты обо мне мнения.

А на вопрос так и не ответил.

Ясно, конечно, что ломать руки преподавателю он не будет, да и не факт, что сможет, но чем-то же он ему угрожал… не Арранушем ведь в самом деле.

— Морра, — пока я гадала, какова вероятность того, что Илис пугал Мальни злым директором, хозяин думал о другом. — Студент, который нес тебя в лазарет, он кто?

— Одногруппник мой.

— Очень заботливый одногруппник, — задумчиво подтвердил Илис.

— Вот уж не соглашусь. Когда они меня в парке потеряли, знаешь, что он на следующий день заявил? Что с моей стороны было очень безответственно бросить их одних и уйти. Они, мол, думали, что я перебрала и в одном из сугробов уснула, ты представляешь? — потеревшись щекой о плечо Илиса, я оставила на его кителе хороший такой грязный след. Зато щека чесаться перестала. — Сами про меня забыли, а потом ещё наругали!

— То есть, ты с ним ходила, — из всего сказанного хозяин услышал только то, что ему было интересно.

— И с ним тоже.

Кивнув своим мыслям, Илис не проронил больше ни слова, пока мы не добрались до лазарета.

Пока мою ногу осматривали, заботливо подстелив под меня тряпочку, чтобы не пачкать казенную мебель, хозяин сосредоточено, я бы даже сказала, вдумчиво, изучал меня. Взгляд скользил по волосам, лицу, соскальзывал на ногу, от каждого прикосновения к которой я непроизвольно дергалась, поднимался к рукам, где ненадолго зависал, чтобы потом вновь вернуться к волосам.

Меня это изрядно нервировало, но я молчала. Теребила в руках платочек Мальни и молчала.

— Это что? — спросил Илис, в четвертый раз подзависнув и остановив взгляд на моих руках. Целитель ненадолго отошла, чтобы внести что-то в журнал, напоить меня укрепляющим настоем и выпроводить из лазарета.

— Платочек, — выдала я очевидное, — Мальни пожертвовал, чтобы я лицо вытерла.

Под скептическим взглядом хозяина, поднявшего глаза на мое грязное лицо, гордо задрала нос:

— Ты просто не видел, что было до того, как меня вытерли.

— Дай сюда.

Отняв платок, Илис демонстративно выбросил его в мусорную урну, стоявшую рядом с дверью, и подошел ко мне.

Не отрывая взгляда, я следила за его передвижениями, выжидающе заглянув в синие глаза, когда дорогой хозяин присел передо мной на корточки. В гляделки мы играли минуты три, первой не выдержала я.

— Что?

— Понять не могу… — задумчиво протянул Илис, медленно коснувшись пальцами моей щеки. Потер, счищая грязь и недовольно спросил: — Почему ты совсем не похожа на нечисть?

***

И, вот, казалось бы, ну, кажется Илису, что я на нечисть не похожа, так это исключительно его проблемы. Но почему же весь остаток дня я не могла выбросить из головы эти его слова и все пыталась понять, что именно он имел в виду?

Когда я спросила у него об этом прямо, хозяин промолчал, оставив меня без ответа, зато в сомнениях, подозрениях и дикой неуверенности в себе.

Если я не похожа на нечисть, то на кого я тогда похожа? А на кого должна быть похожа? Как вообще можно понять, похожа я или не похожа?

Извела себя до того, что вечером, разглядывая отражение в зеркале, пристала к Нае с темой, которую сама старательно избегала.

— Помнишь, ты говорила, что я красивая?

— Помню. Красивая, — устало отозвалась она, не поднимая взгляда от книги - приключенческого романа, которым вот уже полчаса старалась расслабить мозг сведенный судорогой после подготовки заданий по плетениям.

— А на человека сильно похожа?

— Морра, если учесть, что ты полукровка и второй ипостаси у тебя нет и никогда не появится, было бы странно, будь ты не сильно похожа на человека.

— Правда? — я еще раз посмотрела на себя слева, потом справа и пришла к выводу, что все со мной нормально, а если хозяина что-то не устраивает, то это не мои проблемы.

Да и мучить волчицу расспросами дальше было как-то боязно. Я ее уже немножечко довела, когда днем, вернувшись из душевых, почти час страдала из-за того, что бинты на ноге все же намочила, хотя очень старалась этого избежать, и не могла решить, ужасно это или ничего страшного не произошло и не из-за чего беспокоиться.

У меня после странного поведения Илиса было очень переживательное настроение, я готова была страдать из-за каждой мелочи и не видела причин себе в этом отказывать. А терпеть все это приходилось Нае.

И, наверное, только надежда на спасение заставила её так необдуманно обрадоваться неожиданному стуку в дверь.

На пороге, пугая непередаваемо одухотворенным выражением лица, стояла студентка. Некромант, судя по всему, второкурсница.

— Наяра? — спросила она, улыбаясь так, как не должен улыбаться человек её профессии.

— Я, — подтвердила волчица, растерянно обернувшись ко мне.

— Тебя очень ждут у главных ворот.

Несколько секунд напряженного рассматривания гостьи, и до меня дошло, что с лицом у неё все, в общем-то, в порядке, меня смутила не вежливая, если присмотреться внимательнее, улыбка, а запредельная радость в искрящихся карих глазах. Словно передать это сообщение для неё была великая честь.

— А кто? — закономерно поинтересовалась Ная, на что девушка лишь пожала плечами:

— Мужчина какой-то.

— Может, Кадай? — с тайной надеждой предположила волчица, без раздумий метнувшись к вешалке. Ей не потребовалось и минуты, чтобы собраться.

Некромантка стояла, словно чего-то ждала, и когда Ная, быстро поинтересовавшись, как она выглядит, выбежала из комнаты, тоже куда-то заспешила. Одернув свитер, она ещё раз вежливо мне улыбнулась и уже собралась уйти, когда до меня окончательно дошло преступная неправильность всей этой ситуации.

— Постой, — доскакав до двери, я крепко ухватилась за косяк, выглядывая в коридор. Девушка успела отступить на три шага и сейчас недоуменно смотрела на меня. —Ты из города, да? Перед тем, как Нае сообщение передать, к себе зашла и сняла верхнюю одежду?

Она растерянно моргнула:

— Нет, я была на первом этаже.

— А как же ты узнала, что Наю ждут у главных ворот?

— Меня просили передать, я передала, — равнодушно пожала плечами она, продолжая смущать меня странными искорками, проскальзывающими во взгляде.

Девушка ушла, оставив меня в сомнениях дожидаться волчицу. Сложившаяся ситуация мне не нравилась, интуиция утверждала, что все это не просто так, и если Наю у ворот кто-то и ждёт, то точно не Кадай. А интуиция меня ещё ни разу не подводила…

Повторный стук в дверь настиг меня уже в самый разгар сборов. Я сказала по комнате на одной ноге, замотанная в шарф и отчаянно пытающаяся сообразить, что бы такое натянуть на забинтованную ногу, чтобы и тепло и налезло.

Сильные, уверенные удары в дверь заставили замереть, опасливо скосив глаза на выход.

В мою дверь так ещё ни разу не барабанили, чтобы настолько нагло и с полной уверенностью в правомерности своих действий.

Очень хотелось сделать вид, что в комнате никого нет, вот просто затаиться и не открывать.

Стук повторился.

— Морра, открывай, я знаю, что ты здесь! — уверенный, громкий голос. На одно короткое мгновение мне показалось, что я просто уснула и мне снится странный, совершенно неправдоподобный сон. Потому что только во сне за дверью моей спальни мог оказаться Кадай.

На всякий случай ущипнув себя за бедро, я попрыгала к двери, желая убедиться, что если это и не сон, то точно слуховые галлюцинации.

За дверью, осматривая пустой коридор женского общежития, стоял Кадай. На меховом воротнике его плаща таяли редкие снежинки, бледное лицо, подсвеченное медовым светом магических светильников, приобрело желтоватый оттенок, зрачки жутко тлели, яркими, красными угольками сверкая в скрадывающем полумраке.

— А ты не торопилась, — хмыкнул аспид, осматривая мой полуодетый вид, — куда-то собралась.

— За… Наей.

Кадай покачал головой, уверенно заталкивая меня в комнату. Дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком.

— Не стоит. Минут через десять она вернётся сама.

Я стояла перед ним, покачиваясь на одной ноге и, наконец-то, осознав, что именно меня смущало.

— Ты её выманил! — самодовольный вид Кадая говорил сам за себя, он даже не думал что-то отрицать.

— Но как? Зачем?

— Решил зайти в гости, — пожал плечами он, осматриваясь, — ты у меня уже была, а я у тебя ещё ни разу.

— Но как ты ворота прошёл?

— Ваша охранная система готова пропустить любого человека, если его согласен пропустить привратник, — скромная улыбочка и невероятное по своей наглости заявление, — он был полностью согласен с тем, что в академии мне самое место.

Я не знала, что сказать. Просто потеряла дар речи и безмолвно таращилась на него в надежде, что вот его сейчас проймёт и он смутится, или хотя бы перестанет так издевательски улыбаться. Но куда там.

— Давай, Морра, собирайся. У нас не так много времени, Ная скоро действительно вернётся.

— И что?

— А то, что с оборотнями мои фокусы зачастую не работают. Звериная суть оказывается сильнее моего дара и не позволяет своей человеческой части очароваться. И как мы в таком случае будем ей объяснять, что я забыл в вашей комнате в десятом часу вечера? А главное, как я сюда пробрался?

— Ты, — исправила я его, все же возобновив попытки одеться.

— Что?

— Как ты это будешь объяснять. Я тут не при чем. Это моя комната и вообще… — пошатнувшись, я чуть не упала и была героически спасена Кадаем, но вместо благодарности недружелюбно спросила, выворачиваясь из его рук, — чего приперся?

— Не поверишь, — усмехнулся аспид. Не замечая сопротивления, он дотащил меня до кровати, на которую и усадил, — соскучился, захотел навестить. Так что сиди смирно, сейчас мы тебя соберем и пойдём в виварий.

Сраженная его сообщением, я послушно просидела все время, пока Кадай натягивал на мою пострадавшую ногу один за другим три шерстяных носка, возмущенно бормоча себе под нос:

— И где только покалечиться успела. А еще рагра, да как только в высшие выбилась…

— Я, вообще-то, все слышу.

— Очень надеюсь, — совершенно с серьёзным лицом он осмотрел дело рук своих, погладив геометрический рисунок, вышитый на самых верхних натянутых на меня носочках, — если бы ты ещё и глухая была, едва ли долго протянута.

Я бы на него обязательно обиделась и отказалась с ним куда-то идти, не предложи он прокатиться на себе. На Кадае аспиде я уже как-то каталась, на человека же ещё нет. Предложение было слишком заманчивым, я просто не смогла устоять и на все согласилась. Зато в виварий ехала на спине у самого настоящего аспида, который ко всему прочему теперь ещё и барон.

Вот только Рован почему-то не оценил столь невозможную, почти сказочную картину. Рик ещё как-то спокойно воспринял возвращение блудного аспид в человеческом виде, а генерал встретил беглеца совершенно недружелюбно. Подозреваю, если бы не я, болтавшаяся на спине Кадая, линорм бы бросился. И стало бы в нашем нечистом мире на одного высшего аспида меньше.

— Зачем пришёл? — шипы на холке генерала непроизвольно вздыбились, ероша жесткую шерсть.

— Неужели ты не рад меня видеть? — слишком наигранно и совершенно неправдоподобно удивился Кадай. — Пушистая, почему он не рад меня видеть?

— Наверное потому, что ты холоднокровный гад и вместо сердца у тебя сарделька, — предположила я.

Кадай призадумался и неуверенно предположил:

— Ты хотела сказать — камень?

Теперь уже призадумалась я, пытаясь представить это извращение. Сарделька во внутренний змеиный мир вписывалась органичнее, о чем я тут же и сообщила. Рик, вошедший в виварий вслед за нами, согласно фыркнул.

Мой наезд на аспида вообще произвёл положительный эффект. Генерал успокоился, опустил шипы и вновь развалился на песке, согласившись со мной.

— Морра права.

— Я буду выше этого и не стану переходить к оскорблениям, — хмыкнул аспид, стряхнув меня на песок всего в паре шагов от Рована, — но скажи, отказался бы ты от такой возможности на моём месте?

Генерал дернул хвостом:

— У меня пока нет человеческого тела, я не знаю, как сильно изменюсь, получив его, но…

— Но? — подался вперёд аспид.

— Мальчик остался жив, и, я вынужден признать, ты молодец, что сумел снять привязку без жертв. Хотя нам бы сказать мог.

— Что сказать? — возмутился Кадай. — Я знать не знал, что так получится, просто повезло.

— И что, не жалеешь? — мурлыкнул Рик, лениво, одним глазом, глядя на аспида.

— Ни капли.

— Ещё бы он жалел, — проворчала я, — мало того, что свободный, так теперь ещё и барон.

— Предложение все еще в силе. Пойдем со мной, — хмыкнул Кадай.

Я молча продемонстрировала ему запястье, на котором, скрытая под кожаным браслетом, красовалась подчиняющая вязь заклинания.

Его это не смутило.

— Способ избавиться от этого мы знаем. Станешь баронессой. Не обещаю на тебе жениться, но, скажем, удочерить могу.

Я насупилась, не зная, что мне не нравится больше: мысль о том, что Илис, так же как и Керст, может оказаться в госпитале с приращиваемой рукой или предложение Кадая меня удочерить. Что может быть для рагры лучше, чем папка-аспид?

— И в один прекрасный день ты меня съешь, — спрятав руку с плетение под мышку, я отсела поближе к генералу, решив для себя, что если он хотя бы попытается навредить хозяину, сдам его гадскую личность директору. И пусть весь нечистый мир меня осуждает.

— Не съем, — искренне заверил меня Кадай, — мяса в тебе почти нет, зато высока вероятность заразиться твоей простотой.

— Ты хотел сказать добротой?

Он улыбнулся.

— Я сказал именно то, что хотел.

— Не смей обижать ребёнка, — возмутился Рован.

— Разве я сказал что-то обидное? — удивился Кадай. — Этот ребёнок уже второй раз отказывается от возможности стать свободной. Просто уму непостижимо.

— Она и так свободна, — не согласился линорм.

— Но подчиняющееся плетение…

— Илис ни разу не использовал его на нас. Ее он уже отпустил, — чуть подняв голову с песка, Рован посмотрел на меня, — меня обещал отпустить сразу после окончания практики.

Кадай фыркнул:

— Не замечал за тобой раньше наивности. С чего бы ему отпускать такую сильную нечисть, как ты?

— Потому что он собирается оставаться в академии. С ней, — генерал мотнул головой в мою сторону, — я не фаро, меня нельзя будет всю жизнь держать в заперти, я могу все сжечь. Илис об этом знает.

— Откуда такая информация? — удивился Рик.

— Илис разговаривает со мной.

— Повезло, Тайс на меня только ругается.

— Вот-вот, — оживилась я, — Илис на меня тоже постоянно ругается. Нет бы и со мной поговорить…

Рик напрягся и поднял голову, к чему-то принюхиваясь, генерал тоже зашевелился, и даже Кадай обеспокоенно нахмурился, одна я не чувствовала угрозы и продолжала с удовольствием жаловаться.

Давно не удавалось выбраться и немножечко поныть, теперь наверстывала упущенное.

— Ворчит, ворчит все время. Раньше было Касенька, кушать хочешь? Мясо будешь? В столовую пойдём? А теперь что? Морра, этого не делай, этого нельзя, а за это я тебе вообще уши оторву.

— Когда я обещал тебе оторвать уши?

Только услышав голос, я осознала то, что все поняли ещё несколько секунд назад, когда за укрепленным стеклом показалась фигура хозяина. В нашей теплой компании появился лишний.

— Илис… а ты здесь откуда?

Напряженный Кадай сидел, не шевелясь, и, не моргая, смотрел на Илиса. Я сразу поняла, что он собирается делать, стоит хозяину только приблизиться.

— Зачаруешь его, я тебе глаза выцарапаю, — зарычала я на аспида, разрываясь между необходимостью следить за приближением хозяина и действиями Кадая. Рискуя заработать косоглазие, я совершенно не представляла, что делать в сложившейся ситуации.

На ум приходило только расплакаться, но едва ли это могло помочь.

— Ная прибежала напуганная, сказала, что ты из комнаты пропала и никто не знает куда, — Илис разговаривал вроде как со мной, но смотрел на аспида, — к счастью, моя следилка все еще на тебе.

Сдержать мученический стон не удалось. Фанат следилок, весь в отца.

— Я, пожалуй, не буду спрашивать, что здесь делает барон, — хозяин был совершенно спокоен. Настолько спокоен, что неспокойно становилось мне. — Я хочу знать, кто он.

— Ну так… б-барон, — промямлила я, ища поддержки, но прекрасно понимая, что помощи ждать неоткуда.

Генерал и Рик в этом деле не помощники, а Кадаю самому помощь нужна. Вон как смотрит, ещё чуть-чуть и точно глупость сделает.

— Это я помню, — кивнул Илис, — и к вопросу о том, как он стал бароном, мы ещё вернёмся. Меня интересует, что он за нечисть?

Было такое ощущение, что сердце просто остановилось на секундочку. Взяло перерыв, неспособное справиться с такими нагрузками.

— Что?

— Морра, я похож на дурака?

Мне очень хотелось сказать, что вот такой вот хмурый, он очень похож на своего отца, но вряд ли такой ответ ему понравится.

— Человеческое тело ты в прямом смысле получила на моих глазах, но Ная утверждала, что вы с этим бароном очень хорошие друзья. И тут возникает вопрос, где ты могла познакомиться и даже сдружиться с человеком, который впервые в город приехал в начале этого года?

Кадай хмыкнул и несколько расслабился.

— Кто он? Хищная нечисть? Или ещё одна высшая рагра? Быть может, тарса?

— Мальчик, — хрипло спросил Кадай, с каким-то странным выражением лица глядя на Илиса, — а не скажешь, как зовут нового лорда Тэлавира?

И вот тут хозяин растерялся, посмотрел на меня, потом снова на аспида и не смог ответить на вопрос.

— Вот тебе урок на будущее, пушистая, хотя вряд ли у тебя получится ему последовать, — усмехнулся Кадай, — даже если есть хотя бы незначительная вероятность, что тебя могут найти те, кто не должен, не позволяй никому запомнить твоё имя.

— А почему бы его просто не сменить? — нервно огрызнулась я, чувствуя себя странно. Словно меня подвесили над пропастью на тонкой веревочке, которая перетирается при каждой попытке пошевелиться. Возможности спастись нет, но и дернуться, чтобы веревка лопнула, прекращая все эти безнадежные мучения, нет никаких сил.

— А зачем? Это моё имя, я с ним родился, можно сказать. Как человек так точно. И то, что по глупости назвал его какому-то кадету, считавшему себя моим хозяином, ничего не меняет.

Я была с ним не согласна, но ситуация к спорам не располагала.

— Морра, сделай так, чтобы он никому ничего не рассказал, иначе я сам все исправлю, — на меня сверкнули разгорающимися в глубине зрачков красным огоньком, — зачарую так, что он имени своего не вспомнит.

Я не успела даже пискнуть, не говоря уже о том, чтобы полноценно возмутиться, как легкая волна пришлась по телу Кадая, а в следующее мгновение по песку, уворачиваясь от атак Илиса, полз большой чёрный аспид. Ловчая сеть почти накрыла его, но гибкое тело успело, извернувшись, броситься в сторону. Кадай вывалился в коридор, проскочив мимо Илиса, хозяин бросился в погоню, мы остались ждать.

— Знаешь, Морра, пойду я, пожалуй, в свой вольер, — засобирался Рик, когда звук шагов хозяина затих в глубине коридора.

— Сбегаешь? — обиделась я, страшно ему завидуя. Коту, в отличие от меня, серьёзный разговор с Илисом не грозил, а мне даже сбежать было некуда. Хозяин везде меня найдёт.

— Ты у нас теперь девушка, тебя он не обидит, Рован его подчинённая нечисть, а я могу оказаться крайним, — Рик забавно сморщился, прижимая уши, — а оно мне надо, крайним быть?

— Понимаю, — вынуждена была признаться я, — не осуждаю.

Когда запыхавшийся и злой, упустивший жертву Илис вернулся в виварий, Рик уже был успешно заперт в своём вольер, а я сидела рядом с генералом в грязных носках, жалея, что не додумалась обуться. Почему-то казалось, что для поездки на аспиде обувь необязательна.

Я чувствовала себя вымотанной, но Илис, вместо того, чтобы проникнуться состраданием, безжалостно требовал правды.

— Выбирай Морра: или ты все рассказываешь мне, или мы идём к отцу, и ты все рассказываешь ему! — растирая ладонь, он все пытался перевести дыхание. — И я очень жалею, что нельзя рассказать еще и Керсту, ему было бы полезно об этом узнать.

— Никто не должен ничего узнать! — испугалась я, и мой искренний страх чуть смутил Илиса. Приближаться ко мне он сразу не спешил, предпочитая топтаться у входа, периодически оглядывая коридор, но после этого напуганного требования подошёл.

Присел на колени передо мной и, заглядывая в глаза, спросил:

— Он тебе угрожал?

Почему-то после этого вопроса вспомнилось, как я с железкой наперевес гоняла аспида по пустым улицам, обещая сделать из него суп.

Тут ещё непонятно, кто кому угрожал.

— Илис, я тебе все расскажу, ты только пообещай, что никто кроме тебя об этом не узнает.

Хозяин не хотел обещать, он был зол и не собирался идти на такие уступки, а я была беспринципной рагрой без стыда и совести, сбитой с толку и уставшей, и вместо того, чтобы пытаться его уговорить, собралась плакать.

Против этого Илис был совершенно бессилен.

— Я обещаю, — быстро сказал он, — обещаю, что не стану ничего рассказывать отцу, если аспид не опасен. Только не плачь.

Вытерев щеки, по которым успело сбежать несколько слезинок, я удобнее оперлась на бок генерала, готовясь рассказать Илису все.

К моменту, как хозяин знал все, что знала я, включая недавнюю встречу с кратчеттом, часы, висящие в коридоре над дверью, показывали одиннадцать часов ночи, я охрипла и хотела пить, а Илис, задумчивый и очень мрачный, сидел рядом, сжимая мою руку.

— Предположим, про Кадая я не расскажу, хотя не буду скрывать, очень хотелось бы, но про кратчетта отец должен знать.

— Не надо.

— Он тебе угрожал.

— И Кадай обещал за это мне его голову.

Илис поджал губы, сдерживая рвущееся наружу раздражение.

— Если вас интересует моё мнение, — подал голос генерал, мирно лежавший все время, пока я рассказывала, — то директору лучше не знать о появившейся в городе высшей нечисти.

— Я тоже так считаю, — поддакнула я, — и это я не из нечистой солидарности говорю, просто не стоит Аррануша нервировать.

— Нервировать? — удивился Илис.

— Ну да. Он же, как узнает, сразу захочет Таласа для каких-нибудь своих экспериментов пристроить, а Кадай мне голову обещал, и я верю, что он её добудет. А Арранушу кратчетт не достанется, и он будет очень переживать, и… просто не надо.

— Морра…

— Не стоит лезть в дела нечисти без особой необходимости, — прогудел Рован, — у вас есть Морра, ее достаточно. Другая нечисть не нужна.

Повисла недовольная тишина, но генерала это не смутило. Тяжело вздохнув, отчего меня качнуло, он твёрдо закончил:

— К тому же, это небезопасно.

— Илис, родненький, давай все останется, как есть?

— Предположим, я ничего не скажу отцу о Таласе, но Ная… Кадай же ее, — покрутив пальцем в воздухе, Илис так и не смог подобрать подходящее слова, в полной мере характеризующее способности аспида.

— Не приворожил, — заверила его я, — поверь, Кадай в заинтересованности Наи не виноват. Вернее, виноват, но не так, как ты думаешь.

Илис с укором посмотрел на меня:

— И ты совсем за неё не беспокоиться?

— В сложившейся ситуации целесообразнее было бы переживать за Кадая, но он гад и заслужил все, что Ная с ним сделает.

— Он каким-то образом заставил лорда Тэлавира внести его в завещание, ты уверена, что Ная способна справиться с таким как он?

Я активно закивала, благоразумно умолчав о том, что Кадай не только в завещание заставил себя внести, но и день смерти барона, скорее всего, приблизил.

— Наю он не обидит, это точно.

Все ещё сомневаясь, хозяин осмотрел вольер, задержав взгляд на все ещё открытой двери.

— Я ничего не расскажу отцу, — наконец, решил он, — но я должен знать обо всем, что происходит.

Это было так умилительно, что я просто не знала, что сказать.

Хотя нет, знала.

— Как скажешь, моя прелесть.