Глава 20

Смотрит на меня растерянно, глазками часто-часто хлопает.

– Лис, – боже, ну что она сейчас подумает?

Ну нет! Только не это! Нет!

– Алис, я… – и слова застревают в горле.

– Любил, любишь и будешь любить? – тихо повторяет она. – Меня? Не Машку.

– Нет! Машку тоже! Навсегда! – таращу глаза. – Безоговорочно!

– Стас, – тихо смеется Алиска и все же не удерживает слезы.

– Лиса, – шагаю к ней, ловлю ее лицо в ладони, грозя испортить все старания жеманного мужчинки номер два. – Лис, ты выйдешь за меня?

– Стас, я…

Ба-бах!!!

Черт!

Мандарины!

Гувернеры!

Два!

Нет! Три!

Да блин!

Да пофиг!

– Мужики, снаряды подвезли, – орет уже веселый Леха, подхватывая оранжевый шарик.

И первый фрукт летит в кучку испуганно замерших детей.

– Леха! Псих! Они же сейчас…

И я не успеваю…

Они ответили!

С диким гвалтом толпа малолеток влетает в кучу рассыпанных мандаринов и с визгом, гиканьем и топотом принимается швыряться во взрослых!

– Стоп! – ору я. – Отставить! Стоять!

И тут я слышу громкий свист, от которого чуть не лопаются бокалы.

О! Папаша Фомичев! Вот, что значит опыт!

– Все оделись и на улицу! – рявкает хорошо поставленным басом он. – Кто не вышел за пятнадцать минут, автоматически считается побежденным!

И…

И как же хорошо, что мы купили десять вечерних платьев!

Няньки в ужасе полетели за одеждой.

Мамочки с тем же выражением лица помчались подальше от входа.

А папаши…

Ну…

Нет, в этой тусовке есть те, у кого дети или выросли, или еще не родились…

Но я вам скажу, что и некоторые из них уже выскочили! Петренков вон ложку из мороженицы аж утащил – снежки лепить.

– Алиса, – беру я ее за плечи, – ты понимаешь, как хозяин дома я просто обязан!

Крепко целую любимую в губы!

Наконец-то! В губы! Горячие, нежные, манящие!

И я к ним обязательно вернусь! Сегодня же!

Только…

– Отцы выстраиваются вдоль бассейна! – отдаю команду и, забив на смену обуви, вылетаю во двор через веранду.

Три гектара – это три гектара…

На десять минут снега хватит!

.