Глава 21

— Сбавь тон, дочь! — взрывается папа, вскакивает и зеркалит мою позу. Мы как два цепных пса, никто не хочет уступать.

Стоим, упираясь ладонями в стол, и скрещиваемся взглядами. Никто не готов смягчиться, зрительный поединок затягивается.

— Ты ничего не перепутала? Как ты разговариваешь с отцом, Гелена!

— Как я должна разговаривать? Умолять? Просить? Я не хочу жить так, как предлагаете вы! Не хочу! Почему ты не интересуешься моим мнением? Это не в магазин за хлебушком сбегать! Почему я должна прогибаться, терпеть этот обман и строить жизнь в соответствии с чьими-то представлениями, а не с моими?! Почему до тебя невозможно достучаться?!

— Гелена, тебе никто не навязывает и не заставляет делать то, что тебе не нравится! Ты сама дала одобрение на этот брак! Ты уже согласилась! Что теперь предлагаешь?

— Разорвать обязательства!

— Захотела — дала слово, захотела — забрала? — усмехается папа. — Так не делается!

А как Аяз?! Делается?!

— Как у вас все просто. Дала слово, и теперь можно меня хоть в телегу запрягать? Я дала слово в качестве подтверждения того, что доверяю мужчине. Не жду подвоха и уж точно не планирую глотать обман и лить слезы в подушку! Мое слово не означает, что теперь можно меня тыкать носом в уплаченные суммы. Или подарки. Он тебе лично платил? Ты получал от него какие-то деньги?

Отец медлит с ответом.

— Папа, мне нужно знать. Скажи мне, — настаиваю.

— Да, Гелена! Конечно, мы скрепили нашу договоренность финансово.

— Сколько? — сдержанно уточняю я. Хоть от гнева вся трясусь.

— Он не платил лично мне в руки. Все, что он заплатил, ушло только на тебя.

— Мне нужно знать сколько.

— Он оплачивал твои крупные расходы. И настоял на этом он.

— Конечно. Чтобы случайно рыбка с крючка не сорвалась. Квартира. Что еще?

— Машина, — неохотно признается отец.

— Что?!

Как машина?! Это же был отцовский подарок!

— Ты все верно услышала.

— Но ты дарил ее от себя… — ошарашенно произношу я.

— Дарил от себя. Но Аяз захотел, чтобы этот подарок был от него. Сделал у меня несколько крупных заказов. Формально машина от меня. Реально от него.

— То есть… это была его прихоть. Или при расставании я обязана буду вернуть ему машину?

— Ты всерьез решилась разорвать помолвку?

— Да. Я за него не пойду. Мне будет чем заняться. После экзаменов я устраиваюсь работать на полный день. И мне нужно дальше планировать жизнь без Аяза.

— Я запрещаю тебе! Нельзя принимать такие решения в момент вспышки!

— А это не вспышка! Это осознанное решение! Если ты меня не поддерживаешь, то это твое личное дело! А я отказываюсь подчиняться!

— Да?! — насмехается отец.

— Да!

— Такое твое последнее слово?!

— Абсолютно верно!

— За твою ординатуру тоже платил он. Аяз пожелал самостоятельно нести эти траты, потому что он видел в тебе будущую жену! Гелена, это нормально, когда мужчина финансово вкладывается в женщину!

— Чтобы при этом поставить ее на колени?! Так знай! Я перед вами ползать не буду! Живите, как хотите в своем чванливом двойном мире! А я отказываюсь!

— Тогда иди и живи как хочешь! И потом не надо ко мне приползать со своими проблемами! Решать не буду! И Аяз тоже уже вряд ли выручит!

Это как пощечина, сейчас сложно представить словесный удар сильнее.

— Просто скажи, как ты мог? Тебе своих денег не хватало, что ты у Аяза брал, а мне врал?

— А я не для себя. Каждая копейка была вложена в тебя. В твой комфорт и обучение. Я лично, — он прочеркивает это слово, — не брал ничего. Все получила ты. И тебя все устраивало.

— Отлично. Только мы будем плясать от обратного. Он меня не купил. А дарил подарки. Если хочет — пусть забирает. Сумму озвучит: решу что-то. Машину ему отдам. Обойдусь.

— Гелена. Он нормальный мужик, нормально зарабатывает, относится к тебе прекрасно, нет же, ты взъелась из-за какой-то чуши!

— Чушь — это то, что ты сейчас несешь, — спокойно проговариваю я, игнорируя, как побагровел отец от злости. — Объявляй своему инвестору, что контракт не выгорел. Общайся с ним сам. И если ты не хочешь меня защищать перед ним, то я и не стану больше обращаться к тебе с проблемами. Я так понимаю, плевать ты на них хотел.

Разворачиваюсь.

— Гелена, не глупи. Ты собираешься расплачиваться с ним?

— Я очень разочарована в тебе, папа. Очень.

***

Настроение — слезы.

Я отменяю все планы, что строила после поездки к родителям.

Машину уже предпочитаю не трогать. Аяз заплатил. Пусть сам и мучается теперь.

Вскоре мне звонит Вика и, рыдая в трубку пытается междометиями сообщить, что что-то случилось.

Мы какое-то время разговариваем, выясняется, что мы почти друзья по несчастью.

У Вики не заканчиваются проблемы с мужем. Он ей изменяет. А недавно собрал вещи и ушел. Она же подала на развод. Ее дрожащий голос добивает, Вика редко плачет. А тут…

Я пытаюсь ее успокоить, но какой там. Мы болтаем еще немного, мое напряжение скапливается и давит, наполняя глаза слезами.

И не так было бы паршиво на душе, если бы не позиция отца. Мне казалось, я могу на него надеяться. По умолчанию, потому что он мой папа. Но Аяз оказался прав — отец на мою сторону не встанет.

И это так подкосило. Так подкосило… Как предательство.

Сдерживая слезы, я предлагаю Вике приехать, чтобы утопить в вине наши печали. Да даже просто отвлечься. Пусть делу это не поможет, но хоть настроение поднимет.

— А он отнекивается. До последнего, — делится наболевшим Вика уже у меня. Сидим за столом, уплетаем пиццу собственного приготовления. Вика ой как не любит готовить, но сегодня мне уступила. — Я не могу уже. Подала на развод. А как еще? И дома его нет, и приезжает по ночам. И смс поздние валятся на него, я сама читала! Там двояко истолковать проблемно! А он все отмазывается! Мне кажется, что даже если я его в постели застану с другой, он и тогда будет открещиваться и клясться, что это не он!

— О. И у тебя смс, — с долей самоиронии замечаю я. — Мое тоже проблематично неверно истолковать. Хочешь покажу?

Вытираю руки о полотенце, снимаю с блокировки телефон. Протягиваю Вике диалог.

— Ого, — Вика выпадает в осадок. — Это его мальчик?

Подруга не мигая разглядывает фото симпатичного улыбчивого мальчугана.

И вслух читает:

«Здравствуйте, Гелена. Это сын Аяза. Ему пять. Вам наверняка это неизвестно… вам вообще мало что известно о жизни жениха».