Глава 40

— Ну как ты? — сочувственно интересуюсь я, заключая Зорину в хрупкие объятия. Она так похудела, лицо осунулось. Мне кажется, даже ее волосы не такие золотистые, как раньше, — сияние их померкло. Как же им с Акрамом сейчас тяжело.

Хотя в глазах девушки плещется все тот же привычный задор, а живой взгляд ласкает душу.

— Я уже на чемоданах, через пару дней обещали выписать, и сразу к Диане лягу. Будем вместе восстанавливаться! — делится радостью Зоря.

Сейчас за племяшкой присматривают врачи из отделения патологии и недоношенных деток. Малышка замечательно прибавляет в весе, спокойная, хорошо спит, только заболела недавно, и это еще один повод для переживаний. Зорина ждет не дождется, когда уже окрепнет после сложной операции и сможет сама ухаживать за Дианой. Оказывается, через пару дней мама с доченькой уже воссоединятся. Я безумно рада за них. Они через многое уже прошли, а братишка переживает за семью, как никогда раньше.

Мы увлеченно болтаем с девушкой, она желает мне успехов на экзамене, интересуется, где я потом начну работать. Зорина делится тем, как сильно она соскучилась по моему брату. Я точно знаю, она безумно любит Акрама. Многое между ними было: и хорошее, и плохое, и братишка не всегда вел себя достойно, но ребята прошли через все, что уготовила им судьба, и продолжают дальше смиренно принимать на себя удары, оставаясь при этом сильными.

Время ускользает неуловимо, я и опомниться не успеваю, как проходит целый час.

— Еще минут десять, и я побегу, хорошо? — извиняясь делюсь с Зориной.

— Да, конечно, — она отвечает мне милой улыбкой и заговорщицки понижает голос до шепота: — Акрам намекнул, что у вас с Аязом проблемы. Все наладилось?

Я могу лишь помотать головой в ответ. Что тут скажешь.

— Нет. И вряд ли наладится. Я не так представляла себе будущий брак. И я отменила подготовку к свадьбе.

— Если захочешь поделиться, я всегда готова.

— Я знаю. Да у тебя своих сложностей выше крыши, — неосознанно я вновь тянусь к девушке. Обнимаю ее. Она теперь моя семья. Мне так сложно поверить, что они с братом расписались… без свадьбы, без гостей и праздника. Потому что обстоятельства вынудили, но Акрам говорит, он если и жалеет о чем-то, то только лишь о том, что не женился на Зорине раньше и что допустил кучу ошибок. Братишка очень ценит, что Зоря нашла в себе силы простить его и теперь вновь верит ему, не припоминая прошлого.

— В любом случае выглядишь ты замечательно, — улыбается Зоря, признаваясь: — Я тебе немного завидую: мне кажется, у меня даже дыхание и то отдает медикаментами.

— Осталось потерпеть немножко. Кстати, у тебя тут мило, уютно очень, — хвалю я ее палату. Нет, действительно, больше похоже на скромную комнату в скандинавском стиле, где нет ничего лишнего, зато есть личный санузел с душевой. Акрам не скупится на жену.

— Мило, но мне бы скорее хотелось выйти на свободу, — смеется Зоря и предлагает выдвигаться. — Я тебя провожу, прогуляюсь до первого этажа.

Она пропускает меня вперед, я толкаю дверь и случайно налетаю на что-то громоздкое, точно! Слышу тихий вскрик: «Ай!» и глухой грохот, поскорее закрываю дверь.

— Я задела кого-то…

Мигом выхожу в коридор, чтобы извиниться, и подмечаю стройную брюнетку без макияжа с копной восхитительных торчащих во все стороны локонов.

— Простите, пожалуйста, я не специально! — рассыпаюсь в извинениях.

— Ничего страшного, я сама подошла слишком близко к двери: не ожидала, что так резко распахнется. Привет, Зорь, — здоровается она с Зориной.

— Привет, тарелка разбилась, да?

Мы все втроем печально оглядываем осколки керамической чашки.

Брюнетка вздыхает. Полные губки сложены в трубочку. Широкие брови нахмурены, но злости от девушки я не чувствую.

— И ладно, все равно эта надоела уже, — неожиданно заявляет незнакомка, и мы все втроем смеемся. — Да и вообще, может, это хороший знак и меня скоро домой отпустят.

— Уверена, так и будет, — кивает Зорина, стараясь поддержать девушку. — Девчонки, это точно к счастью: значит, нам всем скоро будет очень хорошо, — шутит она.

— Я в этом уверена, правда, теперь лужу надо вытереть, я несла посуду в туалет, чтобы помыть.

— Я тебе помогу, только провожу Гелену. Это сестра моего мужа, знакомьтесь, — указывает Зорина на меня. — Это Афина, мы познакомились, пока в коридоре коротали время, и подружились. Прости еще раз.

Мне так неловко — жуть!

— Я обязательно передам вам другую тарелочку! Мне очень стыдно!

— Ай, — машет рукой Афина. Кстати, какое у нее красивое имя. Необычная девушка. Чуть вздернутый носик, россыпь крупных веснушек на лице. Выделяется какой-то непривычно яркой, нестандартной красотой. — Подумаешь. Это пустяки. У меня еще плоская осталась.

Мы все вместе собираем осколки, Зорина выбрасывает их в урну в своей палате, а я осторожно вытираю остатки воды — благо сухими салфетками моя сумка всегда набита доверху.

Я снова извиняюсь, Афина обещает через полчасика забежать к Зорине в гости и уходит.

А мы направляемся к лифту.

— Хорошая девчонка, веселая. А у нее раковины нет в палате? — мне никак не удается сдержать интерес.

— Она в общей лежит, там есть раковина. Но что-то с краном, все никак починить не могут. Поэтому Афина уже пятый день бегает в туалет мыть посуду.

— Я обязательно передам ей новую тарелку! — воинственно заявляю. — Завтра же через Акрама! Он все равно к тебе поеде.

— Как хочешь. Я, конечно, ей принесу.

— А она с чем лежит? — я имею в виду заболевание.

— Афина отмахивается и говорит, что там ничего серьезного и что она вообще не унывает.

На улицу мы выходим вместе: Зорину не переубедить. Она ищет глазами мою машину. Но, разумеется, не находит…

В этот момент мне машет Роберт, зажавший между ухом и плечом телефон. Он что-то активно и эмоционально объясняет собеседнику.

Эх. Я могла бы предусмотреть. Машу в ответ, что еще остается.

— Не поняла, — удивляется Зорина, поворачиваясь ко мне. — Это тебе?

— Даааа… не спрашивай.

— Хорошо.

— И Акраму тоже пока не говори. Там… ничего серьезного. Просто…

— Я услышала. Молчу как рыба.

— Кажется, я теперь еще и тебе тарелочку задолжала.

— Ты и так мне целый пакет вкусняшек притащила, — шутит невестка.

— Тащила, кстати говоря, не я… а он.

Незаметно киваю на Роберта.

— Как зовут хоть? — деловито уточняет Зорина.

— Роберт.

— Звучит.

— Ему тридцать девять, и у него пятнадцатилетняя дочь… — проговариваю я как-то с нажимом.

— Значит, у вас уже довольно большая компания, скучно не будет.

— Всегда ты умеешь плюсы найти.

— Поэтому про Аяза молчишь?

— И поэтому тоже, — осторожно делюсь я.

— Ты влюбилась! — шепчет Зоря, неожиданно округляя глаза.

— Что?! — роняю на нее тяжелый взгляд. — Глупости! Он сам… ищет встречи.

— Да у тебя глаза горят, как никогда раньше! Ты на Аяза так никогда не смотрела. И не стеснялась о нем рассказывать.

— Ну и что! — не уступаю. Даже себе не готова признаться, что думаю я о мужчине гораздо чаще, чем следовало бы.

— Он здесь больше часа прождал? — потрясенно уточняет Зорина.

— Да, — нехотя признаюсь.

— Мм. Ему, конечно, тоже больше заняться нечем. Чем ждать постороннюю девушку, в которой он не заинтересован. Само собой. Так же все делают.

— Да ну тебя, Зорь!

— В общем, если что, — я с интересом выслушаю.

Я нервно вздыхаю. Потому что… почему-то ловлю себя на мысли, что и правда немного стесняюсь Роберта. Особенно после нашей пусть и невинной, но совместной ночи, хоть и стараюсь не заморачиваться.

— Я пошла, — заключаю коротко с дурацкой улыбкой. — С меня тарелка для Афины. Только молю! Ни-ко-му!

— Ладно. Я буду молчать. Даже Акраму не скажу.

— Спасибо, ты настоящий друг.

Знаю, что Зорина не ждет, пока я приближусь к машине Роберта, не сверлит любопытным взором мою спину. Она, скромно потоптавшись на крыльце, направилась обратно в палату.

— Быстро ты, — роняет Роберт, и мне поначалу кажется, что он слегка ехидничает, но, оказывается, совсем нет. — Я уж рассчитывал часа на полтора-два.

— Почему так долго? — недоумеваю. Мы же договаривались на час…

— Так девушки встретились поболтать. Тут можно и полдня заложить! И то мало будет.

Вот теперь он точно подсмеивается.

Когда я приближаюсь, правая ладонь Роберта ловит мое левое предплечье, наши пальцы переплетаются. Мужчина уверенно притягивает меня к себе. Дыхание мое замирает. Возразить мне и в голову не приходит.

— Поцелуй не помог, я все равно скучал.

Он осторожно убирает прядь волос мне за ухо и что-то пытается рассмотреть в глубине моих глаз. Нежно улыбается, прислоняясь своим лбом к моему. И крепче обнимает, почувствовав мои запястья на своих плечах.

— Я не устаю удивляться, какая ты, — проговаривает он почти шепотом.

— Какая же?

К чему юлить, мне интересно.

— Изумительная. Несравненная.

— Так сразу и подумал?

— Нет, — сознается он.

— Что же тебя зацепило? В тот самый день, когда мы впервые встретились.

— Отчаяние за стеклом. Ты сидела в машине и беззвучно кричала, как тебе плохо. Я попросил водителя проводить тебя под зонтом. Думал хоть как-то помочь.

— А потом? Что привлекло дальше?

Мы ходим по грани запретного и уместного. Раскрепощенного и приличного. Кто первый сорвется? Надеюсь, не я.

Роберт проводит подушечкой большого пальца по моим губам. Меня неудержимо воспламеняет это движение.

— Ноги, — нахально заявляет мужчина, не робея.

— Да, они у меня красивые, — не теряюсь в ответ.

— Слишком красивые. А я ни разу еще не дотронулся.

— Обманщик, — уличаю его в нечестности, хоть и в шутку. — Ты ведь раздевал меня.

Роберту не нужны оправдания, ему нужно другое:

— Это были невинные касания. Я хочу иначе.

Голос мой вдруг становится бархатно-низким.

— Очень хочешь?

— Меня ломает, Геля, — хриплым шепотом признается мужчина, сокращая мое имя. И в этот момент я воспаряю до небес, это звучит до безумия сокровенно и интимно. — Но я держусь.

Его руки такие заботливые и нежные, бережно ласкают мою спину; он не позволяет себе ничего лишнего.

— Я еще не готова, — шепчу ему в губы, ощущая, как внутри меня все переворачивается, а между бедер сладко тянет, неторопливо и уверенно закручиваясь в тугую пружину.

— Я услышал. Но я все равно хочу этот день себе. После у тебя будет возможность посвятить всю себя подготовке к экзамену. Я подожду.

Наши тела, лица, губы так близко — мы словно в водовороте неиспытанных до этого момента чувств, и что-то сладко-тягучее оживает в груди.

Киваю:

— Договорились.

— У меня одно условие.

— Какое?

Слова подействовали на меня отрезвляюще.

— Я против, чтобы твой бывший жених, — он уверенно подчеркивает это слово, — тебя касался. И против решительно. Встречи, выяснения, телефонные разговоры, поездки куда-то по необходимости — все пойму, разбирайтесь, вмешиваться не стану. Прикосновения — нет. Что на это скажешь?

— Скажу, что это будет действовать и в твою сторону, — решительно заявляю я. Тонкая ниточка, но… она есть. Теперь.

— Не понял? — хмурится Роберт.

— Я против, чтобы ты дотрагивался до других женщин. И особенно до бывшей любовницы. Готов ждать — жди.

— Как проверять будешь? — спокойно осведомляется, вводя меня в ступор. Осторожно чмокает меня в губы. Раз. Второй. И еще. И снова. — На слово веришь? — отрывается и целует в нос.

— Пока нет причин сомневаться в тебе. Верю.

— Я тебе тоже, — Роберт удивляет меня и здесь. Он открыто проговаривает, что доверяет мне…

— Значит, у нас уговор? — уточняю зачем-то.

— Точно.

Его глаза улыбаются.

— А что будет, если кто-то его нарушит? — не успокаиваюсь. Для меня это важно.

— Решать будет тот, кого обманули.

— Судит пострадавшая сторона? — с улыбкой подвожу итог.

— Точно, — вновь соглашается Роберт. — И выносит вердикт.

— Ладно. Раз мы все обговорили, то…

— То мне нужно переодеться. Едем.

Дверь передо мной распахивается, приглашая в удобное пространство салона, где пахнет кожей.