Глава 45

Теперь возле мужчины вертится не только худосочная блондинка с нескрываемым предложением в глазах. Теперь к столику Роберта прилипли еще три девушки.

Полинка. Машка. И Элька.

Машуня показательно поправляет волосы, «нечаянно» задевая постороннюю девушку локтем по спине, и тут же, скорчив невинную моську, извиняется, прикладывая ладонь к груди. Полинка прямо на моих глазах тянется к чашечке кофе, что заказывал Роберт, задумчиво крутит ее в руках нарочито медленно, а потом… резко выплескивает незнакомке на грудь. Тоже «непреднамеренно». Та кричит как ненормальная, подлетает с места, возмущается что есть мочи! Мечет разгневанные взгляды вокруг себя. Роберт, кстати говоря, тоже успевает перехватить парочку молний, но прячет улыбку за замком из рук, наблюдая за происходящим, как за плохо отрепетированной сценой — с насмешкой и веселым снисхождением. А инициативная девушка, посылая проклятия на голову всех собравшихся, не оборачиваясь шагает назад и, естественно, не замечает подножку, которую с честным лицом старательно подставила Элька. Блондинка спотыкается и едва успевает ухватиться за спинку стула, но упор оказывается ненадежным и шатким: девушка нелепо размахивает левой рукой, огромные шпильки и узкая юбка не добавляют ей грациозности, и барышня неуклюже шмякается на пол, утягивая стул за собой.

Подбежавший официант, весь бледный и с тщательно прорисованной паникой на лице, помогает посетительнице подняться, но та со злостью отталкивает и его. Роберт прикрывает глаза ладонью, наклоняясь вперед. Плечи мужчины трясутся от сдерживаемого хохота. Подбегает охрана, просит блондинку успокоиться, но она неутомимо возмущается и всех обвиняет.

Я решаю приблизиться.

И именно в этот момент подмечаю за спиной Роберта огромный букет ромашек. Его здесь пять минут назад точно не было! Он стоит в ведре позади стола. У меня дух захватывает. Букет необъятный, я точно не смогу обхватить руками плотный крапчатый шар из желтых солнышек и нежно-белых окантовок. Сердце ликует, какая же красота!

Роберт подмечает меня и галантно поднимается с места. В лицо мужчине бы не заглядывать, иначе я рассмеюсь на весь зал. Роберт и сам еле держится. Я по-королевски приближаюсь к нему, делая вид, что и не видела этот спектакль. Свободно целую в щеку, останавливая недоуменный взгляд на незнакомке. И все же улыбка расплывается на губах:

— Что это у вас так шумно?

— Да мы подошли поздороваться просто! И поблагодарить за угощение! Роберт был очень любезен.

Я тычу его локтем в бок. И никак, ну никак не удается мне сладить с дурацкой усмешкой в уголках губ, веселье рвется наружу. Девушку даже немного жаль, но незачем быть такой назойливой. Я решаю оставить ее реснички в покое. У бедняжки и так такой вид, что пожалеть хочется.

А как иначе? Инициатива наказуема.

Блондинка, наконец, уходит, а Полина, косясь то на меня, то на Роберта, несдержанно бросает ехидное:

— Ну и представление вы тут устроили!

— Мы?! — взрываемся вдвоем с мужчиной и все-таки оба сгибаемся пополам от хохота. Роберту удается еще и съехидничать:

— Ой, девчонки, с вами точно не соскучишься. А я еще и без кофе остался.

— Ну уж извините, — разводит руками Полинка, — так случайно вышло.

Голос ее дрогнул. Знаю я эти случайности…

Пришлось знакомить Роберта с девочками: они настоящие воительницы, отстояли мужчину, прогнав соперницу.

Пока все знакомятся, пока шутят над произошедшим событием, Роберт на глазах у всего ресторана вручает мне цветы. А небольшую белую картонную сумочку с бордовыми ручками он оставляет в руке. Я сразу подмечаю тисненые золотые буквы на подарочном пакете. Украшение?!

— Девчат, мы поедем, — наконец заявляю я: хочется поскорее остаться наедине с Робертом. Отпускают подружки нас крайне неохотно, но в итоге с ухмылками на лицах возвращаются за наш столик, а мы с Робертом со смехом выходим на улицу.

На крыльце Роберт привлекает меня к себе, нежно целует, но как-то скромно и аккуратно. Сдержанно.

— Твои подруги — это что-то с чем-то. Я чуть сам со стула не упал, — посмеивается он.

Респектабельный и солидный. Безупречный. Холеный. Вот и прилипла та блондинка, но в ответ я скалю зубки:

— А я думала, тебя сразило наповал очарование той прекрасной незнакомки. Вы так мило болтали.

Строю глазки и невинно хлопаю ресницами.

— Я уговора нашего придерживаюсь, не надо приписывать мне лишнее, — Роберт весело отмахивается.

— Ты же говорил, занят будешь.

— Старался как мог, что-то отложил на потом. Думал, раньше освобожусь, но звонки задержали. Есть пожелания?

Он распахивает дверцу машины, приглашая меня внутрь.

— А букет?

— В багажник. Или на переднее сидение.

Я вежливо здороваюсь с водителем, которому Роберт передает цветы и распоряжается аккуратно их положить.

Как только трогаемся, мне на колени опускается белый пакет.

— Поздравляю.

— Решил задарить меня подарками?

— Это небольшой знак внимания. Примеришь?

Он сам раскрывает пакет и вынимает вытянутую бархатную коробочку. Крышка поднимается.

— Ух, — не выдерживаю я. Провожу пальцем по белому металлу. Это браслет. На нем кулончик: четырехугольная шапка с кисточкой. Шляпа выпускника плоская, однако каждая линия прорисована очень правдоподобно. Особенно кисточка: кажется, что она развевается от завывания ветра.

Роберт ждет, пока я рассмотрю подарок, и сам защелкивает замочек на моей правой руке.

— Спасибо, — только и удается вымолвить.

Неожиданно. Я облизываю пересохшие губы.

— Пожалуйста.

— Сам выбирал?

— Никому не доверил. Сам.

Он нежно ведет пальцем по носу, обводит овал моего лица, слегка надавливая на подбородок, заставляет повернуться к себе.

— Ты мне ничего не должна, это просто подарок. Хотелось тебя порадовать. Не смущайся. Надеюсь, понравился.

— Да, очень… красивый.

Последнее слово я почти проглатываю. Потому как замечаю то, чего сначала не заметила. Кисточка инкрустирована… бриллиантами? Три сверкающих в искусственном свете камня. Я до этого разглядывала обратную строну. Потому и не увидела.

Браслет пару секунд холодит запястье, затем согревается.

Роберт переплетает наши пальцы, целует мою ладонь.

— Куда мы едем? — уточняю я, все еще поглядывая на украшение.

— Куда хочешь. Потом отвезу тебя домой.

В итоге мы решаем прогуляться. Роберт не выпускает мою руку, словно не хочет терять телесный контакт.

Мы рассказываем друг другу, как прошел сегодняшний день, мои эмоции уже немного смазались.

Роберт обнимает меня, целует. Я чувствую себя влюбленной и окрыленной, с этим мужчиной хочется летать. Он смотрит мягко, ласково.

Домой не хочется совершенно, но незаметно пролетает еще два часа. И пора бы уже возвращаться. Это свидание получилось самым теплым. И букет с подарком тут ни при чем. Мы с Робертом сблизились душевно. Обсуждаем что-то такое, что не расскажешь постороннему. Я поделилась, что у отца другая семья, и как тяжело мама с братом приняли этот удар. Я почему-то легче. Я даже поведала, что мама вышла за папу замуж, потому что он заставил ее. Обещал помочь тому самому парню, который попал в беду и которого мама безмерно любила. Взамен на брак и преданность.

Роберт рассказал, что потерял маму четыре года назад. Ему было очень тяжело. Камилле — и того хуже.

Грустные воспоминания не сломили наше с мужчиной единение. Наоборот. Укрепили хрупкую связь.

Роберт отвез меня домой, настоял проводить.

— Проходить не буду от греха подальше, — роняет он твердо, но я понимаю, о чем он.

Хорошо, так правильно.

Уже перед дверью я вдруг вспоминаю, что вся моя квартира усеяна цветами. Ой! Я же их так и не вынесла. Оставила…

Рука сама привычно проворачивает ключ в замке, опускает ручку… и дверь начинает распахиваться! Я неосознанно рывком толкаю ее вперед, закрывая с громким бумом.

Порывисто оборачиваюсь на Роберта. Нет-нет, не нужно ему видеть!

Объясняться еще потом! Я ничего не сделала, но и это все… это очень неуместно!

— Что не так? — уточняет мужчина, нетерпеливо поглядывая на дверь. Подозрительно прищуривается.

— Ничего. Спасибо, что проводил, — глупо выдавливаю я. Протягиваю руки за букетом, но нет. Роберт напрягся.

— Я помогу занести, — настаивает. Тянется к ручке.

— Да я… я-аа… сама… ничего страшного! Ты же не хотел заходить.

Ох, что я несу. Что же я несу!

Да просто хочется избежать объяснений. Ну Аяз! Ну папа!

— Что у тебя там? М?

— Цветы, — признаюсь аккуратно. — Аяз передал, а я не сообразила отказаться. Надеюсь, ты ничего не подумаешь плохого.

— Не подумаю, — заверяет Роберт и начинает хмуриться. А дверь не колеблясь тянет на себя.

Как только он видит умопомрачительную картину цветущей квартиры, сразу хмурится еще больше.

Пальцы его на букете сжимаются и белеют.

Роберту неприятно.

Черт.

Его суровое лицо кажется высеченным из камня. Взгляд стал жестким. Подозрительным.

— А знаешь. Я все же зайду на пять минут, — и, не получая разрешения, шагает внутрь, пока я продолжаю чувствовать себя круглой дурой.