19. Первая волна удовольствия (Настя)

Мне казалось, что я вся горю, но его руки были еще горячей. Меня выгибало от его прикосновений, а внизу живота становилось так, что хотелось поджать ноги, но я поджимала только пальцы на ногах.

Он гладил меня и целовал, а я покорялась и отвечала ему, закрывая глаза, но когда он пополз рукой к моим трусикам, меня выгнуло, стоило мне только ощутить его пальцы внизу, а там было влажно и горячо.

− Не бойся, − сказал он, когда я попыталась сжать вместе ноги. — Тебе будет очень приятно. Уж это я тебе обещаю.

Он погладил меня внизу и меня снова выгнуло. Мне так и захотелось поерзать попой на простыне, но я сдержалась.

− Раз ты такая вредная, − сказал он и отпустил мои руки, передвигаясь по кровати. — Только учти, я запрещаю тебе мне мешать. Остановить ты меня можешь только лишь словами, а будешь ручками прикрываться − свяжу.

Он говорит это, а сам улыбается так, что считать это угрозой не получается, еще и целует меня в губы, коротко, но нежно, прикусывает на миг мою нижнюю губу, разводит мои ноги, располагается между ними и стягивает кружевное белье.

Что мне делать я не знаю, смотрю на него, сжав руку в кулаки, кусаю один из них. Мне горячо, волнительно и не страшно, нет… меня распирает что-то другое, похожее на жажду, мне хочется, чтобы он продолжил, а он улыбается, рассматривая меня, и целует мою коленку.

− Все, чего я от тебя хочу − это чувств. Чувствуй и наслаждайся, а уж я уверен, что смогу тебя порадовать. Запомнила? Расслабиться и наслаждаться.

Он почти смеется. У него такие безумные и нежные глаза, что я смотрю в них, как завороженная и снова просто киваю.

Он улыбается и целует мою грудь медленно, осторожно. Скользит по коже языком, а меня словно бьет током. Мурашки, как холодные иглы, пронизывают кожу и начинаю беспомощно извиваться под его руками. Иначе не получается.

От стыда уже ничего не остается, а он целует меня и прикасается там пальцами так, что меня швыряет словно в кипяток. Дыхание совсем сбивается, и я срываюсь на стон протяжный и сладкий. От него становится еще горячее.

Его поцелуи ползут по моей коже все ниже и ниже, а я не могу и не хочу сопротивляться, только вздрагиваю, когда он шире разводит мои ноги и прикасается ко мне губами.

Там внизу у меня все горит. От каждого прикосновения, словно от огня, внутри все взрывается. Таких ясных ощущений я никогда не испытывала, а тут. Его губы. Его язык. Он ласкает меня, совсем не глубоко проникая, а я не могу сдерживать стоны. Кусаю губы, смотрю на его широкие сильные плечи.

Никогда бы не подумала, что под строгим костюмом может прятаться такое тело.

− Не надо сдерживаться, − шепчет он, чуть приподнявшись, но его дыхание все равно меня обжигает.

Он снова проводит языком там внизу так медленно, что я действительно теряю голову. Мои руки сами собой вцепились в его волосы. Я застонала громко, во весь голос, почти закричала, а он вдруг что-то так потер языком, что внутри все содрогнулось такой приятной мучительной судорогой, что на миг показалось, что от этого можно даже умереть.

И сердце словно замерло, и дыхание оборвалось.

− Это было только первое из удовольствий, − сказал он мне, облизывая губы.

Пальцы у меня ослабли, потому он легко перехватил мою руку, поцеловал ладонь и вдруг положил на толстую отчетливую выпуклость в своих шортах.

− Не хочешь и меня изучить? — спросил он.

− Губами? — почти испуганно спросила я.

− Хотя бы рукой, − шутливо отвечает он. — Я так давно этого хочу, что много мне точно не надо.

Он смеется, действительно смеется, а я только потом понимаю, что он руку мою не держит, а я и не пытаюсь убрать.

Все происходящее вдруг стало так естественно и просто, что мне и не хотелось от него убегать, а наоборот. Я тоже хочу изучить его, прикоснуться к его рукам, плечам, груди и конечно же там.

Я привстала, села рядом с ним и провела рукой по его рельефному прессу.

− Ты удивительно красив.

− Для мужчины это не достоинство, а так, бонус…

− Но мне нравится, − зачем-то сказала я и стыдливо опустила глаза прямо туда, где происходило самое бесстыдное.

Кровь приливала к лицу, но я не хотела останавливаться и проводила пальцами сначала по ткани, потом все же оттягивала ее в сторону и вела рукой по коже. Раздевать его я не решилась, просто забралась рукой в шорты, зажмурилась. Он был твердый, горячий, украшенный мягким рельефом вен.

Я едва прикасалась к нему, скользя кончиками пальцев.

Он дышал все тяжелее, а потом не выдержал.

− Черт, я ж так с ума сойду!

Он крепко сжал мою руку прямо через ткань, так что мои пальцы обхватили толстый ствол, а потом он стал ей двигать очень быстро то вверх, то вниз, впиваясь губами в мои губы, и почти мгновенно горячая плоть в моей руке содрогнулась, медленно запульсировала, обливая мои пальцы чем-то вязким.

− Это только начало, − сказал он мне, отпуская мою руку. — В следующий раз он содрогнется в тебе, и это будут уже совсем другие ощущения.

Он так легко говорил столь бесстыдные вещи, а я завороженно на него смотрела, пока он вел рукой по моей шее.

− Ты хочешь этого? — спрашивал он тихо.

Соврать ему я не могла.

− Да.