Глава 34

Снова скрипнула калитка. Резко обернувшись, я натолкнулась на весьма любопытный взгляд, которым Фав одарил Красю.

Лисица у него там какая-то, говорите!

Ага — ага!

Что-то мне сейчас подсказало, что своим безразличием та хитрая фифа жениха-то прохлопала. Был у нее лось, да сплыл.

С этими мыслями я проводила удаляющегося мужчину взглядом.

— Крася, а чего это ты в доме с Фавом, а не с батей? — как бы невзначай поинтересовалась я.

Девушка шмыгнула носом и пожала плечами.

— Фав, он не хищник — холод хуже переносит. А почему я с ним, не знаю. Он переговорил с отцом, и тот скомандовал мне сюда заселяться. Может, Фав готовить собирается, да я ему в подмогу, — девушка, поморщившись, обняла себя руками.

Переговорил с отцом, значит. Я улыбнулась сама себе. Ну-ну. А лось-то не так прост.

— Хочешь, секрет расскажу? — весело бросила я Красе.

— Какой? — оживилась она.

— Ты Фаву нравишься, — сказала и проследила, как у неё лицо-то вытянулось от такой новости.

— Глупости, — она взволнованно всплеснула руками и прижала ладошки к груди. — Он на такую, как я, не глянет.

— Это почему? — я недоумённо уставилась на неё. — А что с тобой не так?

— Да, зачем ему нутрия, — Крася тяжело вздохнула. — Не нужна ему такая, как я. Он мужик здоровый и кого посолиднее зацепить может.

— Странная ты, сама же говорила, что к Иорану клеилась, потому как любят мужики слабых, — припомнила я ей её же слова. — А Фав чем ни сильный мужик?!

— Нет, Элиз. Иоран, он медведь! Он подсознательно выбирает зверя слабее, чтобы доминировать. А Фав, У него человеческая натура сильнее.

Я почесала затылок. Мда. Проще у них, говорите.

Где же она, простота-то эта.

Тут на трезвую голову и не разберёшься с их нравами и философией.

— Я запуталась, — честно призналась Красе, понимая, что мозг мой об такую логику просто ломается.

— Ну, — она замялась, подбирая нужные слова. — Понимаешь, Иоран, он на уровне зверя не свяжется с сильной самкой, а дальше женщину выбирает его человеческая часть. А Фав он не станет слушать зверя своего.

— Тогда с чего ты решила, что Фав тебя не выберет, — допытывалась я.

— Потому что не нравлюсь я ему, — печально выдохнула девушка, с тоской поглядывая на дом.

— А, по-моему, Крася, ты сама себе не нравишься. Вот и наговариваешь на себя по напраслине. А мне со стороны виднее. Нравишься ты мужчине, так что улыбнись ему пару раз, помоги где и всё, считай, уже замужем.

— Ты же слышала, наверняка, что про меня мужики говорят. Я как сюда попала, сразу столько ошибок понаделала. Жила же почти с людьми: отец мой, как мать его бросила, в отшельники подался. Только война эта и заставила его в родное поселение вернуться. А я как женихов увидела, да в таком количестве, так и давай всем глазки строить, — Крася погрустнела. Шмыгнув носом, она уставилась себе под ноги.

— Только глазки? — уточнила я.

— Конечно, — сердито пробурчала она в ответ. — Я свою честь для мужа берегу.

Махнув рукой, я повернулась в сторону, куда ушёл Фав.

— Люди пошумят, да забудется, — пробормотала я. — Главное, чтобы муж твой знал, что ты к нему чистая пришла. Хотя и это, по сути, роли не играет.

Посидев ещё немного, я поняла, что окончательно замёрзла.

Попрощавшись с Красей, поднялась и поплелась в дом.

Признаться, не рада я уже этой деревне была.

Войдя во двор, встала как вкопанная.

Мой Иоран на руках нёс эту девку в избу.

Мой мужчина тащил эту гадюку!

На руках!

— Мне, может, ещё сходить погулять? — громко объявила я о своём присутствии.

— Холод такой, давай в дом, я уже за тобой шёл, но тут Малашка ногу ушибла, — отозвался Иоран, как ни в чём не бывало.

— А, ногу она ушибла, — сладко протянула я, — в прошлый раз, когда вот такая вот "Малашка" с моим женихом на нашей постели ногу залечивала, я свадьбу отменила.

Иоран грозно глянул на меня, но смолчал. А эта курица на его руках просияла как монетка.

— Что ты, мымра, лыбишься? — не удержалась я. — Нужен, так забирай. Мне мужик, который на руках левых баб таскает, и даром не нать, и за деньги не подберу. Думай потом, как домой пораньше возвращаешься, с кем он там кувыркается в постели.

— Лиза! — взревел медведь. — Что ты несёшь?

— Я-то правду несу, а ты девку чужую. Баня готова?

Лесной прожигал меня таким злющим взглядом. Но я делала вид, что не замечаю этого.

— Конечно, можешь идти, — пропела эта дрянь на его руках.

Пропела и плюхнулась задом в снег.

Деликатностью мой медведь, оказывается, не отличался. Ну и правильно, нечего всякую дрянь руками хватать.

— Благодарствую, за баню, — рявкнула я и рванула к двери.

Залетев в дом, схватила пару лоскутов ткани для обтирания, которые служили здесь полотенцем, и отправилась, наконец-то, мыться.

В груди жгла такая боль.

Может, и неправа я.

Возможно, палку перегнула.

Но не станет мужчина, вот так, на ручках таскать женщину, которая ему неинтересна.

Ногу она ушибла!

Ну, и хромай до дому, не перелом же там открытый.

Столкнувшись с Иораном и Малашкой в дверях, грубо оттолкнула его в сторону, и понеслась в баню.

От ревности и злости у меня руки тряслись.

Зайдя в небольшой сруб, с сожалением отметила, что щеколды на дверях нет. Ну и ладно, кому я нужна. Некому ко мне вламываться.

В помещении было тепло и хорошо. Только это оказалась всё же не совсем баня. В привычном для меня понимании.

В углу действительно обнаружилась выложенная каменная печь, а вот лавочки отсутствовали. Зато имелась большая и глубокая деревянная лохань, обитая снизу железом, а под ней весело трещал небольшой костерок.

К этой деревянной бочке подходили две трубы, с вмонтированными в них краниками. Покрутив их, быстро поняла, где холодная вода, а где горячая. С обратной стороны снизу нашёлся, видимо, слив — толстая труба, уходившая в глиняный пол.

Интересная, конечно, у них тут баня.

Хотя, мне всё равно. Главное, можно вымыться, как следует, и вновь ощутить себя человеком.

Выставив на уголок бочки баночку с шампунем, бальзамом, что брала с собой к подруге, я с грустью поняла, что это теперь роскошь и купить новое уже не смогу.

Расстроившись, убрала мыло и крем для тела.

Буду беречь, а что поделаешь.

Раздевшись, забралась и бочку с водой и, задержав дыхание, присела, уйдя под воду с головой. Вынырнув, протёрла руками лицо и открыла глаза.

Прямо передо мной стоял Иоран.

Очень злой Иоран!

— Что ты тут делаешь? — сглотнув, я поискала глазами полотенце, но оно лежало на рюкзаке за названным гостем.

Прикрыв руками грудь, выжидательно посмотрела на лесного, всем своим видом демонстрируя, что ему здесь не рады.

— Я сейчас не очень понял, что ты там рассказывала о женихе, — прорычал он. — Но вот факт его существования меня очень расстроил.

— А какое тебе дело до моего жениха? Ты таскаешь эту Малашку, пялишься на её вымя, вот и иди, охраняй её от других желающих. Что сюда-то пришёл?! — столь же резко высказалась я.

— Она ушибла ногу, — уперевшись руками в борта бочки, Иоран подался вперёд.

— С её ногой всё прекрасно! — усмехнулась я. — Это у тебя в штанах кое-что вскочило и ушиблось об подбородок. И не надо мне рассказывать, что ты реально не понимаешь, почему эта бабка с первого же мгновения принялась, принижая меня, восхвалять эту девицу. Мы только заселились, а она уже успела опустить меня ниже плинтуса. А девица эта, в срочном порядке, забегала в рубахе на голое тело и ноги в собственном дворе пришибать давай. Те смущает тебя это?

— Да, плевал я на неё. Я не человек, передо мной бесполезно крутить задом. Это знают всё

— Всё, кроме меня. Я видела её на твоих руках. Я видела это, Иоран, и точка.

Зло поджав губы, он пристально взглянул в моё лицо и несильно ударил по бочке, словно признавая своё поражение.

— Если тебе здесь плохо, мы переселимся в другую избу, — выдохнул он. — Только баней воспользуемся и сразу съедем.

— Да, мне здесь плохо! А тебе, видно, очень хорошо! Так что я сейчас подожду, пока ты выйдешь на улицу, приведу себя в порядок, и сама переселюсь куда-нибудь. Без тебя! А ты можешь забавляться хоть со всеми деревенскими девками разом.

— Лиза! — процедил он сквозь зубы. — Я тебя люблю!

Я покачала головой, не желая ничего слушать.

— Я не хочу снова верить в это враньё. Я погибла из-за такого вот, как ты. Он мне врал про любовь, а сам с моей подругой спал, пока я за неё на работе впахивала. Я больше не поверю ни одному мужчине. Ты лишь доказал, что всё вы кобели, и неспособны на верность. Вовремя эта Малашка появилась. Я ведь почти поверила, что у нас может что-то получиться. Почти… поверила.