Илва

Я очнулась рывком, в своей собственной постели, на втором этаже. В комнате было темно, как в склепе, но именно эта темнота не давила и не вызывала тревоги. Перекатившись на бок, я осторожно села и спустила ноги с кровати. Прошагав к двери на ощупь, толкнула ее и вышла в коридор, а через несколько секунд уже стояла в гостиной и непонимающе осматривалась по сторонам.

У очага спал Альва. Он все еще дрожал и что-то бормотал, но выглядел как человек, страдавший от простуды, а не ведьминого проклятья. Рядом с ним сидела русалка и вытирала брату испарину влажной тряпочкой.

Подойдя ближе, я коснулась ладонью его лба, пропустила сквозь пальцы знакомые мягкие кудри.

Живой. Дома.

Даже не верится.

Наклонившись, я коснулась губами щеки брата, будто хотела удостовериться, что все это не сон.

В груди разлилось невыносимое облегчение, которое невозможно было выразить словами. Мы вернулись домой! Жаль, как же жаль, что отец не дожил до этого момента! Он ушел, так и не узнав, что его любимый Альва жив.

Еще столько всего предстоит сделать.

Вспомнит ли он меня, когда проснется? Будет ли помнить то, что происходило с ним в доме ведьмы? Сможет ли с этим жить?

Не хотелось загадывать, рушить хрупкое счастье. Мы обязательно поставим его на ноги!

Вот только…

— Где Фолки? — спросила я, а русалка посмотрела на меня своими черными глазищами и пожала плечами.

В душе шевельнулось какое-то дурное тянущее предчувствие.

В доме не было ни его плаща, ни посоха. Никаких следов присутствия!

Как если бы мага и не существовало вовсе.

— Ушел, — шептала я дрожащими губами. — Ушел, даже записки не оставил. Мрак тебя разорви, скотина! — крикнула я куда-то в потолок.

Взбежав вверх по лестнице, я ворвалась в комнату и бросилась к шкафу. Одевалась поспешно, путаясь в рукавах и пуговицах, чуть не сломала ноги, попав не в ту штанину.

Выскочила я из дома, даже забыв про плащ, и укусов холода не почувствовала, хотя на улице только разгоралась заря, а крепкий ночной мороз еще не разжал свои острые когти.

Несясь вниз по дороге, я умоляла богинь дать мне возможность хотя бы поговорить с магом.

И желала удавить его на месте за такой трусливый побег!

***

Я буквально ворвалась в пышущее жаром помещение, тяжело дыша, размазывая слезы по щекам и готовая к самому серьезному в жизни разговору. Хозяин трактира, выслушивая мои путанные объяснения, перемешанные с рыданиями, покрутил пальцем у виска и сказал, что единственный маг, который здесь был, снял утром комнату и с тех пор оттуда не выходил.

— Ворожбой, наверное, занят! — крикнул мужик мне в спину, когда я, перескакивая через две ступеньки, забиралась наверх.

Я успела обдумать сотню вариантов, почему Фолки ушел.

Успела придумать сотню фраз, чтобы начать разговор.

Думала, что увижу его холодным и собранным, уже столько всего себе успела нафантазировать, но стоило мне расшиперить дверь и застыть на пороге, как маг резко обернулся и чуть не сшиб бедром лампу со стола. С его губ сорвался удивленный возглас.

— Илва? — проговорил он, вцепившись пальцами в злополучную лампу и аккуратно поставив ее на положенное место. — Что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю? — выдохнула я. — А ты?! Ушел. Даже записки не оставил! Я не достойна того, чтобы сказать мне все в лицо?!

Я сама не заметила, как самым позорным образом разревелась. Вот так просто, стоя посреди комнаты и дрожа от унижения и стыда. Какой позор! Где это видано, чтобы врываться к мужчинам в комнаты и устраивать скандалы?

И разве мне не положено радоваться? Фолки своим уходом, вроде как, избавил меня от платы по счетам, но я пришла сама, не в силах справиться с обидой. Совершенно непонятной, обжигающий обидой, стоящей где-то под горлом кислым противным комом.

Я недостаточно хороша, да? Моя кровь больше не нужна?

Я не услышала, как маг подошел ко мне, не почувствовала крепких пальцев на своих плечах. Ничего не замечала, кроме накрывшего меня разочарования.

— Малышка, ты что себе успела напридумывать?

Подцепив мой подбородок, Фолки потянул вверх, заставив меня запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза.

— Ты у-ушел… п-почему…

— Ты сама сказала, что в городе нужен лекарь.

Удивленно моргнув, я застыла, недоверчиво его рассматривая: не могла разобрать, шутит он, врет или говорит серьезно.

– “Л-лекарь”?..

Мужчина улыбнулся, совсем как раньше, и вытер катящиеся по моим щекам слезинки.

— Именно! Откуда же мне было знать, что ты и дня без меня прожить не сможешь?

— Врешь ты все, — буркнула я себе под нос и попыталась отвернуться, но Фолки обхватил мое лицо теплыми ладонями и не позволил отвести взгляд.

— Илва, ты что? Подумала, что я просто смылся?

— Я просыпаюсь — а тебя нет! Что я должна была подумать?

Фолки самодовольно усмехнулся.

— Вообще-то, я собираюсь в ближайшее время просыпаться вместе с тобой. Я не мог уйти и отказать себе в этом удовольствии.

Ну конечно! Дело ведь только в нашей сделке. Возьмет свое и исчезнет! Крови еще напьется, чтобы силы восстановить, а через несколько дней…

И почему я дура такая, на что-то надеюсь? Влюбиться даже успела.

Маг удивленно моргнул, склонил голову к плечу и пристально рассматривал меня своими невозможными золотыми глазами.

Ой! Я совсем забыла про мысли…

— Скажи это вслух.

— Нет! — выпалила я упрямо.

Фолки наклонился, и щеки коснулось его дыхание: обжигающее, как угольки костра. Нос защекотал аромат мяты и яблочной настойки, и не успела я ничего сказать, как он смял мои губы поцелуем, таким жгучим, исступленным и жадным, что коленки подломились от накатившей слабости.

Сильные руки подхватили меня, как пушинку, чуткие пальцы запутались в моих волосах, не позволяя отстраниться, а я и не собиралась. Одной рукой он перебирал короткие мягкие прядки, а второй сжал ягодицу, вышибая из меня все связные мысли. Я только губы приоткрыла, пропуская в рот жаркий язык, и услышала тихий стон мага, от которого совершенно поехала крыша.

Он и раньше меня целовал, но никогда… так.

И раньше у меня подгибались и дрожали коленки, но было страшно и неловко, а сейчас нестерпимо хотелось большего.

— Как ты сюда дошла в таком виде? — прошептал Фолки, прикусывая мое ухо. — Ты холодная, как ледышка.

Сжав в кулаке ткань рубашки, он потянул вверх, вытаскивая ее из штанов. Задрожав всем телом, я облизнула пересохшие губы, не в силах совладать с рвущимися из груди тяжелыми вздохами.

— Я надеялась, что ты меня согреешь, — выдохнула я и чуть не захлебнулась воздухом, почувствовав его руки под тканью.

Вцепившись ногтями в широкие плечи, мне казалось, что я сейчас разлечусь на мелкие частички, если он продолжит касаться меня так же нежно и жарко.

— Что ты скажешь, если я буду греть тебя всю жизнь?

Всхлипнув, я поймала его взгляд — полный огня и какой-то затаенной благодарности.

— Ты совсем меня не знаешь.

— А ты не знаешь меня, но при этом не боишься, — парировал Фолки. — Весело же узнавать друг друга вместе.

Опустившись на колени, маг методично расстегнул каждую пуговку на моих штанах и потянул их вниз. Отбросив одежку прочь, он прижался губами к низу моего живота, прочертил языком дорожку вверх, обхватил ладонями дрожащие бедра и запрокинул голову, чтобы посмотреть в глаза.

— А теперь боишься?

— Будет больно, да? — спросила я смущенно и пожалела, что из-за коротких волос мне не за чем спрятать пылающее лицо.

— Не больнее моих укусов, — он усмехнулся и прихватил зубами нежную кожу над пупком и тут же облизнул его, отчего я покрылась мурашками.

Резко поднявшись, он подхватил меня на руки, и через мгновение под спиной я почувствовала мягкую шерсть тонкого покрывала.

Фолки сделал два шага назад и стянул свитер. Черные волосы растрепались и частично скрыли от меня горящий взгляд, способный плавить ледяные глыбы.

Следом за свитером пришел черед штанов, но я не смогла отвернуться. Болезненное, горячечное любопытство разбирало меня, нашептывало в уши такие непристойности, которые, казалось, и не принадлежали мне вовсе.

Он был совершенен. Весь.

Я не видела много мужчин, да что уж там, никого не видела вот таким, без всего, но его звериная, дикая красота и гибкость притягивали взгляд. Четко очерченные мускулы проступали под смуглой кожей, тут и там отмеченной белыми полосками шрамов. На животе, правом боку и крепком бедре…

Стоило только глянуть на восставшую мужскую плоть, как захотелось отвести взгляд, но я же не трусиха какая-то…

А в голове снова и снова прокручивались чужие мысли. Горячие, сладкие и такие манящие.

— Это твои проделки, да? — прошептала я.

— Что именно? — Фолки хитро улыбнулся.

— Все эти… мысли.

Маг навис надо мной, позволяя любоваться литыми мышцами плеч, гладить мощную грудь дрожащими ладонями. Его кожа на ощупь была как нагретый солнцем бархат, хотелось прижаться к ней щекой, тереться, как кошка, ластиться и требовать ответной ласки.

— Какие “мысли”? — казалось, что ему нравится меня смущать. Вытягивать ответы, от которых мои щеки краснели еще больше.

В золотых глазах плясали лукавые огоньки, а когда сильные пальцы уверенно коснулись кромки белья, я задержала дыхание, не в силах справиться с накатившими чувствами.

— Ты так вкусно пахнешь, что я с ума схожу, — прошептал он, нежно поглаживая меня прямо через ткань. — И дело не в крови, Илва, слышишь? Совсем не в ней. В тебе. Ты — удивительная. Неземная. Я будто бы не осознавал этого совсем, но ворон мне хорошо мозги прочистил. И рассказал, как ты его спасла. Освободила из плена, хотя могла бросить там.

— Не могла, — я подавилась словами, когда пальцы мужчины проникли под ткань и коснулись кожи, высекая из меня самые настоящие искры и хриплые стоны, растирая пряную влагу.

Какая-то крохотная часть меня стыдилась накатившего безумной волной возбуждения — такого острого, что об него можно было порезаться; Фолки же улыбался понимающе, ловил губами вздохи и стоны и говорил-говорил-говорил, нашептывал, какая я горячая и что уже очень скоро он заполнит меня всю.

Поглотит меня. Сделает своей.

Навсегда. И даже немного дольше…

Толчок. Пальцы скользнули внутрь, поглаживая меня, подготавливая к близости, растягивая. Доставляя непривычное удовольствие.

Совсем не больно…

Фолки осыпал поцелуями мою шею и плечи, опустился ниже, обхватил губами твердую вершинку соска. Тихо рыкнул и прикусил нежную кожу зубами, заставив меня выгнуться дугой и вцепиться в его волосы.

Оперевшись на колени, он потянул мои бедра к себе, прижался так плотно и жарко, что волоски на руках встали дыбом, а тело натянулось струной.

Замерло в предвкушении.

— Ничего не бойся, — шептал маг. От возбуждения его голос ломался, превращаясь в низкое рычание. — Ты же такая храбрая девочка.

— Я и не бою… Х-ах! — с губ сорвался крик, когда я почувствовала, как что-то входит в меня, и оно было куда больше его пальцев. Намного больше! Вцепившись в Фолки ногтями, я оставила на смуглой коже глубокие царапины, а мужчина в ответ выругался и зашипел, как самый настоящий дикий кот. Толкнулся в меня, неистово и глубоко, отчего показалось, что из глаз брызнули искры. Его губы накрыли мои, сцеловывали болезненные стоны, собирали слезы, пока я не поняла, что он весь во мне. Пульсирующий и каменно-твердый. — Ай, подожди! Не двигайся!

Фолки замер, позволяя мне привыкнуть. Широкие ладони оглаживали мой живот и грудь, стискивали ягодицы до легкой боли, и я знала, что там останутся синяки. Маг прикрыл глаза и дышал тяжело и рвано, ему было сложно сдерживаться. Настолько сложно, что кончик острого клыка прокусил нижнюю губу, и в уголке идеального рта набухла крохотная капелька крови.

— Ты такая… такая… — выдохнул он, а я невольно сжалась, стискивая его плоть в себе. — Проклятье! Илва, я не смогу… слишком хорошо…

Горячая рука скользнула… туда, к месту соединения наших тел и коснулась какой-то точки, о существовании которой я и не подозревала! Тело будто прошила молния, и в крови одновременно лопнули тысячи пузырьков невыносимого жара, отчего хотелось кричать в потолок и рвать простыни в лохмотья.

Я подалась вперед. Неумело и слишком резко, отчего внизу живота распустился раскаленный болезненный цветок.

Фолки подхватил мои движения безупречно, а его руки ни на миг не замирали, оставляя на моей коже огненные росчерки и метки. Золотые колдовские глаза прожигали меня насквозь, следили за мной, за каждым резким вздохом, выражением лица.

Толчки становились все глубже и резче, дыхание мага срывалось, а с губ слетали нежности вперемешку с рычанием и стонами.

Обхватив его за шею, я зажмурилась, не в силах справиться с головокружением, вцепилась зубами в крепкое плечо и на последнем мощном толчке забилась в кольце сильных рук, давясь собственным криком.

Острые клыки вошли в мою плоть, по телу разбежались невыносимо сладкие судороги, а внизу все задрожало и сжалось, сталкивая Фолки в пропасть оглушительно оргазма.

Он дрожал и зализывал ранку на моей шее, все еще оставаясь внутри, наполняя меня теплом собственного освобождения.

— Моя. Моя сладкая девочка, — бормотал он, осыпая поцелуями мой подбородок, прикусывая приоткрытые губы.

— Это всегда так? — прижавшись лбом к его плечу, я обхватила мага руками и ногами, не желая расставаться.

Никогда-никогда.

— Дай мне несколько минут — и я покажу, насколько хорошо может быть.

Вспыхнув до самых корней волос, я смущенно засопела.

— И сколько раз ты будешь… “показывать”?

Мужчина заставил меня поднять взгляд, и от его шальной, дерзкой улыбки я покраснела еще сильнее.

— Боюсь, мне придется использовать целительный дар, если ты хочешь проверить мою выносливость.

Опустившись рядом на постель, он сгреб меня в охапку и прижал к себе.

— Надеюсь, ты хоть дверь в дом заперла, когда возмущенно бежала бить мне лицо.

— Там русалка, — я пожала плечами, совершенно бессовестно разомлев от его мягких поглаживаний. — Она лучше всякого замка.

Маг тихо засмеялся.

— Она теперь от твоего брата не отойдет. Запах-то один.

— Может, она даже научится жить среди людей. И говорить.

Фолки приподнялся на локте и совершенно бессовестно меня рассматривал.

— Она умеет говорить, но по-своему. Русалки вообще очень обучаемы. Если хочешь, то я могу научить ее всеобщему.

Я чуть повернула голову.

— Было бы прекрасно. Нам придется поставить Альву на ноги. Он что-нибудь будет помнить?

Мужчина нахмурился.

— Все.

В груди кольнуло холодом, но маг не дал мне сильно задуматься. Крепко обнял и зарылся носом в волосы.

— Все наладится, вот посмотришь.

— А если русалка в него…влюбится?

Не знаю, почему у меня вдруг возник этот вопрос, но Фолки замер на мгновение, а потом рассмеялся.

— Ну, опыт секса с нечистью у него уже есть.

— Фолки! — я возмущенно хлопнула его по плечу, но маг только язык мне в ответ показал.

— Что? Правда же.

Перевернувшись лицом к магу, я обняла его за шею и прижалась теснее.

— Спасибо тебе.

Он улыбнулся и скользнул рукой вниз, возрождая утихшее пламя.

— Пока не за что, малышка.

***

Когда я открыла глаза, за окном была глубокая ночь.

Каждый мускул в теле приятно ныл, а на душе было абсолютно спокойно. Завтра Фолки должен был перебраться в мой дом.

Наш дом.

Правда я чувствовала, что однажды дорога позовет его за собой. Да и что ему было делать здесь, на краю мироздания, среди снегов и холода? Фолки ненавидел холод.

Однажды он решит пойти дальше, а я…

Пойду с ним. Вот так просто. Это решение родилось само собой, оно казалось мне верным, настоящим и правильным. Мы уже все обсудили, в перерывах когда маг все-таки меня отпускал.

Я не хотела загадывать, как долго продлится это “навсегда”, которое Фолки не уставал повторять снова и снова, между поцелуями и в те моменты, когда его тепло переполняло мое тело и душу.

Я верила и искренне надеялась, что эта странная сказка не развеется, не потеряет блеск и не сотрется из памяти, как происходит с сотнями других сказок.

Глядя на его умиротворенное лицо, я не могла налюбоваться, не могла заставить себя отойти слишком далеко и чувствовала, как от души к душе тянется тонкая невидимая нитка, сплетая нас, связывая прочнее любой магии.

Суженый.

Слово мелькнуло в голове и растворилось в ворохе мыслей. Принадлежало ли оно мне или это была мысль самого Фолки — я не знала. Мы так тесно переплелись, что я не могла сказать, где кончается он и начинаюсь я.

Может, он предназначен мне судьбой? Ведь предначертанные люди всегда врываются в нашу жизнь неожиданно.

Или, по крайней мере, так говорят.

Проклятье одного очень наглого мага может вернуть ему частичку души, чего не смогли сделать даже чары.

Разве это не чудо?

И не судьба ли это?

Только время покажет наверняка.

Конец