Глава 12

Александр. Наши дни

Вероятно, я всё же провалился в сон, потому что проснулся, когда услышал слабый стон. Настя стонала и что-то бормотала. Я подошёл к ней и попытался разбудить. Случайно коснулся её кожи. Она показалась мне очень горячей. Потрогал лоб — похоже, у неё был жар. Определить точнее без градусника я не мог. Бабу Маню будить не хотелось, мы и без того ей не дали нормально поспать.

Настя металась и явно бредила. Решил на свой страх и риск дать ей жаропонижающее. Выбрался на улицу, сходил в машину и принёс аптечку. Где-то там у меня был парацетамол.

С трудом приподнял её и уговорил проглотить таблетку. Она как будто не понимала, где находится и что я от неё хочу. Похоже, она всерьёз заболела.

На часах было 3 часа, до утра ещё далеко. Я испугался, что девица умрёт, а я ничем не смогу ей помочь. Мы с ней были в ловушке, выбраться из которой сможем в лучшем случае утром. А если так быстро расчистить снег не удастся? Паника нарастала.

Я оделся и вышел во двор перекурить. Темнота такая, что хоть глаз выколи. Деревенька, видимо, существовала чисто условно. Не удивился бы, если баба Маня была тут единственной жительницей. Интересно, тут где-то можно было найти врача и аптеку? Вспомнил, как в детстве меня на лето возили к прабабушке. Село у неё было большое, много дворов, церковь. А детей сколько! И аптека была, и медпункт.

Метель почти успокоилась, это давало надежду, что утром дорогу всё-таки откроют. Интернет ловил тут слабо, с перебоями, но новости всё-таки загрузились. По последним сведениям, на нашей трассе в снежном плену находились сотни автомобилей, работали спасатели. Но информации о возобновлении движения всё ещё не было. Хотелось пройтись к трассе и посмотреть глазами, как там обстояла ситуация, но страшновато было оставлять эту безбашенную дуру надолго без присмотра.

Время тянулось медленно. Около четырёх часов я заметил, что её сон стал спокойнее. Потрогал лоб — горячий, но шея была влажная от пота — значит, парацетамол подействовал. Надо было бы её переодеть, но не во что. Да и сама идея касаться её тела меня не вдохновляла.

Видимо, я снова задремал. Вскочил, когда старушка начала шуметь посудой на кухне. Посмотрел на часы — около семи.

— Доброе утро.

— Доброе, сынок.

— Баба Маня, у девушки, похоже, температура. У вас есть термометр?

Она ушла и вернулась через несколько минут с ртутным градусником в картонной упаковке. Такой же, как был у моей прабабушки. Я уже подзабыл, как им пользоваться. Сколько себя помнил, у моих родителей всегда были электронные.

— Можете ей поставить его сами? Я, честно признаться, не умею таким пользоваться.

— Ох, молодёжь. Ну и как же вы живёте такие тёмные-то?

Я был далёк от медицины, но даже мне было очевидно, что 38,7 после того, как температуру сбивали, — это очень много.

К утру окончательно распогодилось, снег прекратился. Девица не просыпалась, старушка посоветовала не трогать её пока. Я нервничал и злился. Мне срочно нужно было в город, а я завис тут на неопределённое время.

— Я съезжу к трассе, посмотрю, открыли ли движение.

— А как же девушка?

— Я вернусь скоро.

— Точно? Смотри, у меня нет никаких лекарств и врача в деревне нет, помрёт ведь неровен час.

— Обещаю.

На трассу выезжать не понадобилось. Уже издали я заметил, что машины по-прежнему стояли. С трудом развернулся и поехал обратно.

Девица проснулась лишь спустя несколько часов. Благо, старушка крутилась возле неё, и я мог спокойно включить ноутбук и поработать.

Новости не радовали. Дорогу чистили, работали десятки единиц спецтехники, но возобновить движение всё ещё не удалось. В новостях мелькали ужасы о людях, ночевавших на морозе в снежном плену. А я благодарил Всевышнего, что баба Маня нас приютила и нам удалось избежать такой участи.

После очередной таблетки парацетамола девице стало чуть лучше.

— Александр, вы окончательно отказались от сделки с “Космосом” или просто перенесли подписание договора?

— А тебе-то что?

Меньше всего сейчас я хотел разговаривать с ней, особенно обсуждать эту сделку.

— Я понимаю, что для вас потеря этого контракта выльется в огромные убытки.

— Естественно.

— Так зачем отказываться от него?

— Я не говорил, что отказался. Я взял тайм-аут. Не люблю, когда из меня делают идиота.

— Ганеев просчитал ваши возможные убытки, он понимает, что для вашей фирмы это — вопрос практически жизни и смерти, поэтому будет давить и настаивать на уступках ему. Но он тоже очень заинтересован в этой сделке. Если вы ему уступите по части пунктов, то можете сойтись на середине. Он пойдёт на это, я думаю.

— Так он тебя уговаривать меня послал?

Впрочем, я в этом с самого начала не сомневался. Сам не понимал, зачем решил вернуться и подобрать её.

— Он меня уволил, так что мне вообще-то уже всё равно. Но я знаю, как он обычно ведёт переговоры. Если не уступите ничего, то он может вообще отказаться от сделки, даже себе в убыток, так уже бывало.

— Он всегда играет так грязно?

— Некоторые действуют порой намного хуже — детей и жён похищают, машины взрывают. Да, Ганеев из каждой сделки норовит урвать по максимуму, иногда даже до абсурда доходит, но до криминала, насколько я знаю, не опускается. Так сказать, действует методом не кнута, а пряника, пытается сделать партнёру приятное, расположить к себе.

— И что, тебя под всех подкладывает?

— Не под всех, но бывает.

— Никогда не понимал шлюх. Неужели тебе не противно трахаться со всеми подряд? Не боишься подцепить какую-то заразу?

— Противно, вы даже не представляете, насколько. И боюсь, конечно.

— Так зачем тебе это? Ты же красивая и неглупая девушка. Неужели не нашла бы себе работу получше? Или дело в лёгких деньгах?

— Не такие уж они и лёгкие, у меня вообще-то довольно много других обязанностей. Если я уйду, то меня нигде не возьмут больше, даже официанткой. Гордеев мне это неоднократно обещал. А он в городе имеет вес, и я не сомневаюсь, что сдержит своё обещание. Впрочем, теперь у меня будет возможность это проверить.

— Глупость какая-то!

— Тем не менее. Думаете, я не хотела бы от него уйти?

— А как тебя вообще угораздило с ним связаться? Зачем ты согласилась на такие условия?

— Я не соглашалась. После развода я осталась без денег. За квартиру надо было чем-то платить. Опыта работы у меня никакого не было, я потыкалась — никуда не брали или предлагали такие деньги, что мне не хватило бы даже аренду оплатить, не говоря уже обо всём остальном. Миша, мой бывший муж, был знаком с Ганеевым, дал мне его визитку, сказал, что тот ищет помощницу. Я и пошла. О том, что придётся с кем-то спать, мне никто не сказал. А потом уже он просто поставил меня перед фактом, угрожая выгнать с волчьим билетом.

— Ну так и ушла бы!

— Куда? К маме на шею в посёлок вернуться? Вам легко говорить, когда деньги есть.

— А твой бывший хорош. Выглядит так, будто собственноручно сдал тебя в бордель. Неужели ты так насолила ему?

— Не знаю. Тоже об этом много раз думала. Мы неплохо жили. Только он ребёнка хотел, а я, как оказалось, не могу иметь детей. Может, на это так разозлился?

Она закашлялась. Баба Маня принесла чай и стала крутиться возле неё, а я вышел во двор покурить. Нужно было продумать тактику поведения с Ганеевым. Девка права — мне придётся уступить хотя бы по части пунктов. Мы, конечно, этим сильно урежем себе прибыль, но всё равно это нам выгоднее, чем отказаться от проекта. Будет мне урок на будущее.

Набрал по очереди Марии и Стасу, сообщил, что застрял в дороге, и отменил на сегодня встречу. Даже если трассу откроют в ближайшие часы, я вряд ли скоро доберусь до офиса.

Несколько раз я ездил к трассе, но ситуация не менялась. Ужасно злился.

К обеду температура у девицы поднялась до 39,6. Парацетамол сбил её до 39. Кашель усиливался. Она больше не разговаривала. Лежала, свернувшись калачиком, с закрытыми глазами. Выглядела такой несчастной, что если бы я не знал, что она шлюха, то пожалел бы её.

Около 16 часов в ленте новостей появилась информация, что движение возобновлено. Баба Маня помогла Насте одеться. Идти в своих сапогах она не могла, её шатало. Пришлось нести её на руках. Я был на взводе.

На трассу мы выбрались без особых сложностей. Машины ехали очень медленно, но хоть не стояли. Нам понадобилось около трёх часов, чтобы добраться до города. Уже давно стемнело. Девица беспокойно спала на заднем сидении, периодически срываясь в жуткий кашель.

Первой по пути оказалась областная больница. Я решил завезти её туда. Пусть врачи осмотрят и скажут, не опасно ли её в таком состоянии везти домой.

С трудом растолкал девушку и занёс в приёмное отделение. Мне сказали подождать. Прошло полтора часа, пока вышла врач и сообщила, что у Насти пневмония и они оставят её у себя. Вручила мне список лекарств и велела прямо сейчас купить и принести. Я должен был ей ещё и лекарства покупать?

Это было слишком. Всё, что происходило второй день подряд, не укладывалось ни в какие рамки. Первым желанием было послать её подальше, но я почему-то сдержался, взял список и пошёл искать аптеку. К счастью, всё удалось купить в одном месте, потратив совсем немного времени. Но озвученная фармацевтом сумма меня шокировала. Только отступать было уже поздно. Я решил, что на небесах мне это зачтётся, оплатил и отнёс лекарства в отделение.

Добравшись поздно ночью домой, я долго стоял под душем, смывая с себя события последних дней. Не отпускало ощущение, что побывал в сумасшедшем доме. Мне изначально не нравилась идея тащиться за город для переговоров и подписания документов. Уже сейчас, по прошествии времени, я понимал, что не стоило так взрываться из-за какой-то шлюхи. Надо было забыть о ней в тот же миг, когда выкинул её из номера. Но крышу сорвало от осознания, что из меня попытались сделать дурака, потому и поторопился уехать, чтобы не сорваться и не отказаться от сделки вообще. Да и не готов я был сегодня уступать Ганееву, собирался твёрдо стоять на своём. А теперь, очевидно, нужно всё ещё раз обдумать со Стасом и посчитать, в каких пунктах мы готовы пойти им навстречу.

Да, искусству контролировать свои эмоции, вести переговоры и продумывать все возможные шаги наперёд мне ещё учиться и учиться. А пока я буду учиться, сколько таких ганеевых захотят меня поиметь?