Глава 17

Настя

Сны были яркими, но бессмысленными и незапоминающимися. Картинки сменяли друг друга, как калейдоскоп. Когда я проснулась, то первой, кого увидела, была мама. Она сидела возле моей кровати, держа меня за руку, и беззвучно плакала.

Скорее почувствовав, чем увидев, что я открыла глаза, она тут же вскочила.

— Сейчас, я быстро врача позову, — и выскочила в коридор.

Я попыталась посмотреть по сторонам. Получилось плохо — голова не хотела вращаться. Малейшая попытка напрячься вызывала жуткий шум. Из того, что я увидела, сделала вывод, что я в больнице. Как я тут оказалась? Возникло ощущение дежавю. Только на сей раз всё зверски болело.

В палату вошёл врач с медсестрой, начал задавать вопросы. На какие-то я ему отвечала, на другие ответить не могла. Я плохо помнила, что случилось.

— Что со мной?

— У вас перелом позвоночника, мы сделали операцию.

— Операцию?

В памяти начали всплывать обрывки разговоров откуда-то из параллельной реальности. Видимо, когда меня привезли, я способна была что-то соображать и выдавать членораздельные фразы.

— Если не установить фиксатор, то с большой вероятностью ходить вы не сможете. Причём операцию нужно провести как можно скорее.

— Так установите!

— Проблема в том, что фиксатор вы должны купить сами, у нас их нет.

— Где его можно купить и сколько он стоит?

Озвученная сумма меня шокировала, и я поняла, что моя судьба предрешена. Таких денег мне сейчас взять негде.

— А сколько у меня есть времени? Мне по страховке какие-то деньги за машину должны вернуть.

— Страховка может вам вернуть деньги и через год. А счёт идёт на часы, максимум сутки.

— Но сейчас у меня нет таких денег!

— Вы подумайте. Может, кто-то даст вам в долг, пока вы получите страховку.

— Можете набрать номер, пожалуйста? Я попробую.

Продиктовала телефон единственного человека, у которого теоретически могли быть такие деньги, — бывшего мужа. Для него эта сумма была тоже большой, но не критичной. Я не была уверена, что он захочет мне помочь. После развода мы не поддерживали отношений. Но я ведь и не собиралась просить его сделать мне подарок, мне нужны были деньги в долг на время. Трубку он поднял быстро.

— Здравствуй, Настя. Что-то случилось?

— Миша, я попала в аварию. Мне очень нужны деньги на операцию. Можешь дать мне в долг, а я верну, когда страховка мне выплатит компенсацию за машину?

— Сколько тебе надо?

Я назвала сумму. На какое-то время повисла пауза.

— Нет, Настя, я не смогу тебе помочь. Ты же знаешь, что у меня все деньги в деле.

— Миша, но если мне не сделают операцию, я могу остаться на всю жизнь инвалидом! Для меня это критически важно!

— Настя, почему ты звонишь мне? Мы с тобой давно развелись, у меня нет перед тобой никаких обязательств. И вообще, тебе должны сделать операцию бесплатно!

— Я поняла, спасибо.

Врач забрал у меня телефон. Он всё понял без слов.

— Увы. Мне негде взять деньги.

— Ну что ж, остаётся надеяться только на чудо.

Я с недоумением посмотрела на врача.

— Мне сделали операцию бесплатно?

— Нет, конечно. Всё необходимое оплатил Александр Столяров. Он тоже пострадал в той аварии, ему тут в больнице оказали помощь. Он проникся вашей ситуацией и решил помочь.

— Это он в меня врезался?

— Не знаю, у меня нет такой информации. Когда придёт следователь, спросите у него.

Врач ушёл, и мама снова села возле меня. Она опять заплакала.

— Мам, ну не плачь уже. Я же жива. Лучше расскажи, что с расследованием? Что со страховкой на машину? Откуда нарисовался этот Столяров и почему он за меня заплатил? Чёрт, столько вопросов!

— Приходил следователь, но ты не могла с ним разговаривать, и он ушёл. Я перекинулась с ним парой фраз. Того мажора, который в тебя врезался, ищут. В Столярова влетела ты, он ехал по встречке. Его машина тоже пострадала, а ему самому повезло. Его даже в больнице не оставили.

— А кто платить будет за его машину? Надеюсь, не я? У него же такая машина, что мне за её ремонт в жизни не расплатиться.

— Не знаю. Там всё будут решать страховые. Кстати, пока ты отходила после операции, он к тебе заглядывал. Молоденький совсем, симпатичный. Пожелал тебе выздоровления. Он и для операции всё купил, и лекарства, какие тебе назначили, и с врачами договорился, чтобы отнеслись повнимательнее. Бывают же такие люди. Надо будет в церковь сходить и за его здравие помолиться, свечку поставить.

Дни в больнице тянулись бесконечно долго. Неделя за неделей складывались в месяцы. Мне сделали ещё одну операцию. Вставать по-прежнему было нельзя, но чувствительность ног вернулась, утраченные рефлексы восстанавливались. Корсет очень ограничивал мою подвижность, но я терпела.

Начались реабилитационные процедуры. Мне предстояло заново учиться ходить. Это был ад! От боли я готова была лезть на стены. Я проклинала судьбу за то, что оставила меня в живых и обрекла на эти пытки. Но в конечном итоге я научилась стоять, а потом и переставлять ноги, опираясь на ходунки. Для человека, который несколько месяцев был прикован к постели, это было счастьем!

Из больницы меня выписали не домой, а в санаторий на реабилитацию. Там в основном восстанавливались после ранений солдаты. Но часть мест выделяли через фонд социального страхования людям после инсультов и тяжёлых травм. Там мои мучения продолжились с новой силой.

Но я знала, к чему стремиться. У меня была чёткая цель. Я была уверена, что я смогу ходить и вернуться к нормальной жизни, всё зависело только от меня и моих стараний. А потому готова была терпеть и делать все эти кошмарные упражнения, лишь бы приблизиться к моей цели как можно быстрее.

Врач всячески старался поощрять мой оптимизм, но давал понять, что процесс реабилитации может затянуться до двух лет, восстановление будет постепенным и потребуется ещё не один курс, плюс постоянная гимнастика дома. Конечно, я мечтала, что спустя несколько недель уже смогу бегать, но пока моим самым большим достижением была ходьба с опорой на ходунки.

Вернувшись из санатория к маме, я оформила инвалидность и начала искать работу с учётом моих ограниченных физических возможностей. На удивление, на сей раз повезло довольно быстро. Возможно, дело было в том, что фирма, трудоустроив инвалида, получала некоторые льготы от государства.

Меня взяли секретарём в фирму, которая занималась импортом и оптовой продажей хозтоваров. В мои обязанности входило сидеть в приёмной, отвечать на звонки, принимать и отправлять корреспонденцию, при необходимости переводить письма и документы. За дополнительную плату меня обещали брать на деловые встречи, если понадобится переводчик с немецкого. Я быстро включилась в работу, для меня в ней не было ничего сложного.

С жильём вопрос тоже решился. Зарплата у меня была небольшая, снимать отдельную квартиру мне было не по карману, поэтому я сняла комнату в квартире с хозяйкой. Она была на первом этаже, близко к офису. Мне всё ещё трудно было подниматься по лестницам и ходить на большие расстояния, поэтому я была очень довольна снятой комнатой. Хозяйка меня не слишком доставала, мы с ней даже подружились.

Страховая мне выплатила денег меньше, чем я надеялась получить. После погашения невыплаченной части кредита осталось совсем мало. Я отложила эти деньги на “чёрный день”, понимая, что мне ещё понадобится лечение, а даже курсовка в тот санаторий, где я была после больницы, стоила очень дорого.

Впервые мой новый босс взял меня с собой на деловую встречу в качестве переводчицы месяца через два после того, как я начала работать. Она проходила в ресторане. Шеф встречался с представителями немецкой фирмы, у которой он хотел напрямую закупать большие партии бытовой химии. Под конец встречи я отлучилась в туалет. Возвращаясь в зал, я столкнулась со Столяровым.

— Здравствуйте, Александр! Я так рада вас видеть! Я как-то приходила к вам в офис, но не смогла застать. Хотела лично поблагодарить вас за то, что спасли меня. Огромное вам спасибо. Я никогда не забуду, что вы для меня сделали.

— Как твоя спина?

— Уже намного лучше. Хожу понемногу.

— Я смотрю, ты вернулась к своим привычным занятиям?

— В каком смысле?

— Снова работаешь помощницей бизнесмена. С теми же функциями, что и у Ганеева?

Я поняла, к чему он клонит, и растерялась. Мне было ужасно обидно, хотя Леонид преподал мне хороший урок, и теперь я была готова к тому, что все меня будут воспринимать исключительно по ошибкам прошлого.

— Я сейчас не в том положении, чтобы перебирать работой. Я работаю секретарём и по совместительству переводчицей. Принимаю звонки, отправляю и принимаю корреспонденцию, перевожу документы. Иногда буду переводить вживую на встречах, как сегодня. Ничем из этого у Ганеева я не занималась.

Вероятно, он заметил, что голос у меня задрожал, и переключился на другую тему.

— Вот как? Извини, если обидел. Кстати, немецкий у тебя отличный.

— Спасибо. Я с детства очень любила иностранные языки.

— А образование у тебя какое?

— Педин, учитель младших классов.

— А почему не учитель иностранных языков?

— Куда баллов хватило, туда и поступила. Я шла после колледжа, по правилам профильный экзамен сдаётся устно в самом университете, не в форме внешнего независимого тестирования. Так что оценки наверняка не всегда объективны.

— Ясно. А что с твоим лечением?

— После больницы я прошла реабилитацию в санатории, мне соцстрах оплатил. Через несколько недель нужно повторить, я уже купила путёвку.

— Можно будет тебя там проведать, посмотреть как ты занимаешься?

Вопрос меня удивил, я пожала плечами и ответила:

— Если вам интересно, то приезжайте, конечно.

— Дай свой телефон. Я забью свой номер и сохраню себе твой.

Пока Александр проделывал манипуляции по обмену номерами телефонов, я разглядывала его. Интересно, сколько ему было лет? Выглядел молодо и очень симпатично. Высокий, стройный, подтянутый. Глаза светлые, пронзительные, будто смотрели и видели меня насквозь. Наше первое общение оставило о нём очень неоднозначное впечатление. А то, что он спас меня, совершенно постороннего человека, из-за которого в прошлом у него были неприятности, меня потрясло до глубины души. Я не думала, что такие люди существуют. Да, я слышала, что есть бизнесмены, которые много денег жертвуют на благотворительность. Но эти деньги в основном предназначались больным детям, но никак не мне, учитывая моё прошлое.