Глава 26

Александр

Врач, который согласился нас принять, Владлен Фаддеевич Семёнов, был известным в городе детским гастроэнтерологом. Он сразу заявил, что детей до трёх лет не консультирует. Но благодаря протекции, всё же сделал для нас исключение.

Олеся мне по телефону дырку в голове проела своими наставлениями, опасаясь, что что-то может пойти не так.

— Алекс, только учти, Семёнов — человек, мягко говоря, необычный. Он не всегда деликатен, часто говорит напрямую то, что думает, и агрессивно ругает непутёвых мам. А ещё на дух не переносит, когда не выполняют его рекомендации. Или вносят в них свои коррективы.

— Ну так это понятно.

— Когда ты увидишь эти рекомендации, то они покажутся тебе странными и нелогичными. И будет острое желание усовершенствовать их и сделать как-то, по твоему мнению, чуть логичнее и правильнее. И именно это и есть основная ошибка его пациентов. Ничего в его назначениях ни игнорировать, ни менять нельзя категорически. Иначе не будет никакого эффекта. Но зато если следовать всему, то результат будет реально крутой.

На это я и рассчитывал. Я не понимал, почему вдруг меня так взволновала очередная проблема, с которой мне на голову свалилась Настя. То ли это была фантомная боль по Илюше. То ли, мне просто снова захотелось ощутить себя супергероем. Эта девушка каким-то образом умудрялась повысить мою самооценку и собственную значимость до невероятных высот. И о ней почему-то очень хотелось заботиться, хотелось опекать её и оберегать. Я не знал, могла ли она остановить на скаку коня или войти в горящую избу, и не удивился бы, если бы могла. Но всё равно именно с ней я чувствовал себя настоящим мужчиной в каком-то первобытном смысле этого слова. И жить с этим ощущением было очень круто.

В клинику, где принимал Семёнов, мы приехали по предварительной договорённости за полчаса до начала его официального рабочего дня, он уже был на месте. Владлен Фаддеевич оказался очень пожилым мужчиной с цепким взглядом и открытой доброй улыбкой.

Он долго и обстоятельно расспрашивал Настю о том, как она вводила прикорм, чем и как обычно кормила Витю, какие им делали обследования и какое назначали лечение. Внимательно изучил все страницы медицинской карты и выписки из районной больницы. На его лице читалось неприкрытое недовольство, но он ничего не говорил вслух.

Когда он начал осматривать Витю, малыш расплакался. Было очевидно, что прикосновения к животику причиняли ему боль.

После осмотра врач снова изучал выписки из больницы, при этом очень хмурился и качал головой.

— Я не вправе комментировать действия коллег. Но, на мой взгляд, половину анализов можно было не назначать. Вас просто, как говорится, развели на деньги. Препараты, которые вам прописывали раньше, никак повлиять на состояние ребёнка не могли, они ему не нужны. А вот это, — он ткнул в один из пунктов, — вообще преступно было назначать. Это дорогой препарат, имеет довольно специфическое действие. В вашем случае он скорее будет во вред, чем на пользу. Надеюсь, вы его ещё не принимали?

— Ещё не успели, но уже купили.

— Потеря денег — не самое страшное в вашей ситуации. Запомните: вам он противопоказан и даст совершенно не тот результат, который вам нужен.

Настя смотрела на него перепуганными глазами. Я аккуратно вмешался, уже понимая, что всё, что я вчера купил в аптеке, скорее всего, нам придётся выбросить.

— Доктор, мы бы хотели, чтобы Вы сделали свои назначения, которые вы считаете необходимыми. Мы будем их придерживаться.

— Хорошо. Но учтите, технически лечение будет непростое. Однако если вы хотите получить результат, то должны абсолютно буква в букву, минута в минуту выполнять то, что я напишу.

Настя закивала:

— Да, я всё буду делать, как скажете.

Я включил диктофон. Доктор кивнул, что не возражает.

— Это означает, что вы должны перейти на жизнь по будильнику. У вас будет выставлен таймер, когда вы кушаете, когда пьёте, когда какое лекарство принимаете. Поверьте, все мои назначения имеют смысл исключительно при условии, что выполняются минута в минуту.

— Конечно, я смогу всё организовать.

— Во-первых, самое главное. Я считаю, что диагноз, который вам поставили под вопросом, ошибочный. Когда вы получите результаты анализов, то сможете убедиться в этом сами. Ваша проблема в неправильном ведении прикорма и недопустимом питании малыша. Я не знаю, сами ли вы придумали так его кормить, или вам кто-то посоветовал — это неважно. Не существует двух одинаковых детей. И не всегда можно предвидеть, что нанесёт вред ребёнку, а что будет ему безопасно. В целом, правило таково, что детям до двух лет категорически нельзя коровье молоко.

— А чем же кормить, если у меня молока не хватало или оно вовсе пропало, а на смеси была аллергия?

— Если нет материнского, то нужно было подбирать смеси. Сейчас большой выбор, можно было выбрать ту, что не вызовет аллергии. Нужно было поехать в город, в большой детский магазин — обычно там есть консультанты по питанию, они бы помогли сориентироваться. Это дорого, но иначе получается то, что получилось у вас.

— Нам молоко семейный врач посоветовал давать.

— Вот такие у нас семейные врачи попадаются, увы. Дело не только в молоке. Манку тоже детям давать не рекомендуется. Ведь есть же гречка, овсянка — прекрасные крупы, которые очень подходят многим младенцам. И вовсе не обязательно покупать дорогие растворимые каши. Можно было перемалывать на кофемолке обычную крупу и варить обычную кашку. Или, наоборот, сварить крупу, а потом разбить её блендером с детской смесью до однородной массы.

Настя только тяжело вздохнула и опустила голову. Витя вцепился в её косу и пытался стянуть резинку, которая её держала.

— На данный момент я вижу воспаление кишечника, возникшее из-за неподходящего для младенца питания. Да, некоторые признаки болезни, о которой вам говорили в больнице, тоже есть. Но я думаю, что это совпадение. Сейчас из-за воспаления ничего не задерживается в организме, не успевает толком перевариться и тут же выходит с непереваренным калом. Посмотрите на копрограмму — по ней это заметно. Потому и частый стул, и потеря в весе, и вздутый живот. Задача: снять воспаление и заставить пищу задерживаться в кишечнике как можно дольше, то есть закреплять стул.

Он сделал паузу.

— Смотрите. Вот список продуктов, которые вы должны категорически исключить из рациона ребёнка. А вот список того, что вы потихоньку, не всё сразу, начинаете добавлять. Ваше главное лечение сейчас — не столько лекарства, сколько правильное питание. Поверьте моему опыту, рисовый отвар и особенно слизкая жижа из него творит чудеса. Только рис берите круглый.

Семёнов опять остановился и посмотрел на Настю, чтобы убедиться, что она понимает всё, что он говорит.

— Я всё детально запишу, что в котором часу вы будете давать. Лечение я назначаю вам на два месяца, но через месяц приедете покажете мне ребёнка. Когда будут готовы результаты анализов, которые вы сдали, то пришлёте мне в мессенджер. Я посмотрю и, если понадобится, откорректирую назначения. Но помните, что главное — режим и правильная еда.

Он посмотрел на Настю очень строго.

— Я не буду деликатничать. Вы безответственным подходом к введению прикорма чуть не угробили ребёнка. Поэтому, если вы хотите, чтобы ваш ребёнок поправился, должны выполнять всё от и до. Даже если будет трудно.

Настю было жаль. По её щекам текли слёзы. Я понимал, что медицина в посёлке, вполне возможно, была далека от идеала, и безграмотные рекомендации семейного врача могли стоить её ребёнку здоровья. Настиной вины не было, но всё равно ответственность лежала именно на матери.

Витя раскапризничался, Настя вышла с ним в коридор. Я договорил с доктором, расплатился и присоединился к ним.

По всему выходило, что из больницы их надо было забирать. Но куда? Можно было отвезти её домой в посёлок, но там, похоже, адекватной медицинской помощи не было. В случае чего по зимней дороге в город ей добраться будет проблемно. Доктор предупредил меня, что сама она вряд ли справится, на первое время ей нужен будет помощник. Сможет ли мама помочь ей?

Можно было бы снять им квартиру в городе и нанять няню или медсестру, но на это нужно было время, а его у нас не было. Решение необходимо было принимать прямо сейчас.

— Настя, послушай. Сейчас мы едем обратно в больницу. Ты напишешь отказ от лечения под свою ответственность.

— Но как же? Что же я буду делать?

— Вы поедете ко мне домой.

Она что-то хотела сказать.

— Это сейчас не обсуждается. Я привезу тебе всё необходимое для лечения: лекарства, травы, продукты. Попробую как можно скорее нанять женщину в помощь. Даже если не получится, то в выходные я постараюсь тебе помогать. В конце концов, у меня есть опыт общения с малышами.

Я вздохнул. Воспоминания об Илюше всё ещё больно резали по сердцу. Настя молчала — пыталась переварить то, что я ей сказал.

— На выходных побудете у меня, а там посмотрим. Или останетесь, или я квартиру вам сниму. За два дня уже будет видно, как ты справляешься или не справляешься с назначениями, как Витя их переносит, что вызывает самые большие сложности.

— Но я для тебя совершенно посторонний человек. Мне не хотелось бы тебя стеснять. Получается, я позвонила попросить денег, а в итоге опять повесила на тебя решение своих проблем.

Она была растерянной, явно не знала, как реагировать на моё предложение. По правде говоря, я и сам не знал, как на него реагировать. Я придумал всё это на ходу. На что-то более рациональное и взвешенное времени у меня не было, а ребёнка было очень жаль. Тем более, что в больнице ему явно помочь не могли.

— Не ты повесила, а я сам повесил. Я мог дать тебе деньги и сразу уехать. Но я впрягся — и теперь будет так, как я сказал. Ясно?

Не хватало мне сейчас ещё её тараканов и бессмысленного сопротивления. Она кивнула. Умница.

— Садитесь в машину. Мне нужно сделать несколько звонков.

Я позвонил Полине Львовне. После нового года Алёна решила отказаться от её услуг — они наняли Илюше гувернантку, которая разговаривала с ним по-английски и занималась всесторонним развитием. К счастью, Полина Львовна мне сообщила, что пока не нашла себе нового подопечного.

— Я знаю, что вы в основном работаете с малышами до года. Сыну моей знакомой год, у него проблемы с пищеварением, доктор Семёнов назначил ему лечение, и его мама очень нуждается в вашей помощи. Это буквально на месяц, пока вы подыскиваете себе более подходящего по возрасту малыша.

— Хорошо. Сейчас у меня всё равно работы нет. Но вы помните, что я не занимаюсь с детьми иностранными языками и максимум — читаю им сказки и учу, что говорят кошечки и собачки.

— Полина Львовна, тут совершенно иная ситуация. Нам нужны именно ваши медицинские навыки. Если к ним впридачу будут сказки с кошечками и собачками, то это — вообще идеально.

— В таком случае я готова. Расценки вам известны.

— Прекрасно. Можете приехать ко мне сегодня после обеда — поможете маме малыша разобрать назначения врача? Я сейчас заберу их из больницы, она очень растеряна. И такой нюанс. Они жили в селе, там советчицы были в основном пожилые бабушки-соседки и не очень грамотный семейный врач. У неё, как оказалось, несколько устаревшие подходы к прикорму и уходу за ребёнком. Вы поможете ей освоиться в современных реалиях и городских возможностях?

Следующий звонок был жене Стаса.

— Олеся, я везу к себе домой чужого больного годовалого ребёнка. Не спрашивай, зачем. Я и сам не знаю ответа на этот вопрос, особенно учитывая мои планы. Но девушке нужно помочь вычухать малыша, а как это сделать, я пока не придумал. Он не ходит, но очень шустрый. У меня нет ни кроватки, ни коляски, и совершенно нет времени бегать по магазинам — нам Семёнов дал какое-то стрёмное лечение, с ним бы для начала разобраться. В общем, может, у вас что-то осталось для малыша, что не жалко отдать или дать на время?

— А малыш к тебе надолго?

— В том-то и дело, что не знаю пока. Может, только на выходные, может до моего отъезда. Как пойдёт.

— Заезжай, как освободишься, я что-то придумаю.

Дальше начался марафон. В больнице нам долго морочили голову, не хотели Настю отпускать. Она была совершенно растеряна, поэтому пришлось мне вмешаться и даже немного припугнуть врача.