55

За окном начался дождь, капли противно стучались в окно, а на моей душе было так тошно, что хотелось просто закрыть глаза, а потом проснуться и всего этого дерьма сразу же не стало бы в моей жизни. Я была как в тумане, слышала свои всхлипы, как будто плакала не я, я вдруг стала маленькой запуганной девочкой, которой хотелось спрятаться под одеяло и забыть очень страшную сказку на ночь. Чтобы мама меня обняла, и сказала, что весь этот ужас не настоящий, что нужно просто пережить этот вечер и завтра станет легче…Ступор начинал проходить и звуки начали возвращаться, я услышала, как жалко я всхлипываю и как же сильно я расклеилась. Заставив себя подняться с пола, я пошла к зеркалу, и посмотрела себе в глаза.

— Ну и чего ты расклеилась?? Что, будешь себя жалеть? Может еще напьешься? Или страшно осознавать то, что сама виновата в том, что сейчас происходит? Проучила его? Нравится результат? — Я зло осмотрела свое отражение в зеркале. Вытерла слезы, расчесала волосы, я снова взяла себя в руки. Глубоко вдохнув, я взяла сумку, вкину в нее ключи от квартиры, конверт с деньгами, телефон, свои документы.

Вызвав такси, я отправилась в нашу с Лехой квартиру, я подозревала, что понадобятся его документы, страховка, сменная одежда, я запрещала себе думать о том, что он может быть в ужасном состоянии, когда уже ничего не нужно. Спаковав его зубную щетку и вещи, я заметила, что комната разгромлена, судя по всему, он вымещал свою злость на всем вокруг. Открыв сейф, я взяла документы, немного денег и отправила в больницу.

Эта оказалась та самая больница, где я проходила медкомиссию, возле входной двери я замерла, руки начали труситься, слезы предательски выступили на глазах, я подняла голову к небу.

— Господи, я тебя прошу, если ты есть, если ты меня слышишь… прошу, я тебя умоляю, не забирай его у меня, я не переживу, я не смогу. СЛЫШИШЬ?? Я не смогу без него, я не могу всегда быть сильной, мои силы уже на исходе…. -Я взглотнула, вытерла ладошкой выступившие слезы и сделала шаг вперед.

Анджела Георгиевна сидела на стуле возле палаты и обливалась слезами, увидев меня она вскочила и подбежала ко мне.

— Алиночка, слава богу, дочка, — я вздрогнула, так она меня еще никогда не называла, — я ничего не знаю, они ничего не говорят, а если и говорят я ничего не понимаю, прошу узнай, скажи… — слезы покатились по ее щекам, — я больше не выдержу этой неизвестности.

Я подошла к медсестре, что сидела на ресепшен. Девушка говорила по телефону.

— Да, авария, мужчина сейчас в палате, а вы кто ему? Девушка? Да, хорошо, вы можете приехать… — я обратила внимание на телефон, это был Лешкин телефон, девушка положила трубку и посмотрела на меня.

— Я вас слушаю, чем могу помочь? — Я достала все документы, отдала девушке.

— Мужчина, сегодня к вам поступил, после аварии… — я подавила приступ истерики и показала фото на телефоне. Девушка внимательно посмотрела на фото, а потом открыла документы.

— А вы ему кто? — Она внимательно на меня посмотрела.

— Я его девушка, за углом сидит мать, вы можете мне сказать, что с ним? — Она еще раз окинула меня взглядом. — В документах указано, что, если случится несчастный случай, обращаться к невесте, я могу увидеть ваши документы?

Я только кивнула головой, невеста? Он так меня назвал еще до поездки? Я дала свой паспорт девушке. Она сверила его с тем, что было написано в документах и кивнув головой вернула его мне обратно.

— Очень странно, потому что только что звонил его телефон, и девушка, сказала, что она его невеста, простите, наверное какая-то ошибка, — мне даже не нужно было спрашивать кто звонил, я знала что это Мэри!

— Я могу узнать, что с ним? — Я посмотрела умоляющим взглядом.

— Да, конечно, ваш жених родился в рубашке, отделался переломом руки и ушибами, а так все хорошо, учитываю то, что от машины и живого места не осталось, — она мне улыбнулась.

— Я могу его увидеть? — Она посмотрела на меня, а потом кивнула головой,

— Он под наркозом, у него пластина в руке, перелом был со смещением, так что он в отключке, прошу не больше пяти минут, потому что, если врач увидит….

— Я поняла, конечно…

Она провела меня в палату, я подошла к кровати Лешки и закрыла рот рукой, чтобы мой вздох не вырвался на ружу. Он лежал весь в царапинах, с разбитой губой и опухшим глазом, рука была вся оранжевая и опухшая после операции. Я просто упала на стул рядом с кроватью, поднесла к нему руку и погладила по щеке.

- Прости меня, я не хотела, я виновата… — Он был без сознания, а я корила себя в том, что, если бы я не убежала из зала, все могло пойти по-другому. Я не ждала никакой реакции, потому что это просто было не реально, но я хотела, чтобы он чувствовал меня рядом, чтобы знал, что я здесь. Я быстро встала и начала направляться на выход, мать тоже должна к нему зайти, а то у нее сейчас случится приступ прямо возле палаты.

Когда я вышла, то услышала крики, а обернувшись увидела их источник — мама Леши и Мэри громко кричали и жестикулировали руками. Я направилась в их сторону и Мэри замолчала, она злобно посмотрела на меня, а потом открыла свой рот:

— Что ты тут забыла?? Мало поняла вчера? Тебя тыкнули носом, что все закончено, а ты не …. — Я услышала громкий шлепок, а потом поняла, что мама Лешки дала ей пощечину, очень громкую.

— Закрой свой паршивый рот и пошла вон отсюда, тебя никто тут не ждет, ты никому не нужна! — Мэри начала громко смеяться, а потом ее лицо стало каменным.

— Я никуда не уйду, я ему нужна!

Я немного отела в сторону Анжелу Георгиевну.

— С ним все хорошо, он в палате, перелом и ушиби, никакой угрозы жизни, зайдите к нему, он конечно без сознания, но я думаю, что вам станет немного лучше после этого, — я нежно улыбнулась и женщина меня обняла, так крепко и тепло, что слезы опять выступили на глазах. Мама убежала в сторону палаты, а я искала глазами ядовитую змею, куда делась эта тварь? По крикам из-за угла я поняла, что она пошла на ресепшен.

— Что значит вы не скажите? Я его невеста! Вы обязаны мне все сказать! — Она стучала ладонью по столу.

— Вас нет в списке, данные его невесты внесены в страховку, и мне жаль, но это не вы. — Мэри закипала как самовар, мне казалось, что еще пару секунд и мы все дружно сможем подойти, открутить краник и набрать кипятку к чаю.

Тут эта радость чаепитцев развернулась ко мне и начала надвигаться слишком быстро, ее лицо было красное как помидор, а губы сжаты в тонкую линию.