Глава 19

Катя Мельникова

Беру в руки телефон Родиона Юревича. Перелистываю список входящих звонков — от меня ни одного!

— Ну как же так? Я звонила и писала… — произношу растерянно. Как такое может быть — только нашла Дину возле двери в приемную, и сразу позвонила. Потом еще несколько раз набирала. Сообщения отправила, текстовое и голосовое тоже. На всякий случай.

Поднимаю глаза на хмурящегося Родиона Юрьевича и начинаю каяться.

— Я выходила на несколько… выходила пообедать. А когда вернулась, Дина сидела на полу возле двери приемной. Рассказала, что у няни «заболел мальчик», и она поехала к нему. Дине няня сказала стоять возле приемной и ждать, когда за ней придет папа.

Покрытые темной щетиной челюсти мужчины напрягаются. Глаза темнеют, из серых становясь почти черными. Ноздри прямого породистого носа гневно раздуваются. Похоже, он еле сдерживает ярость.

Прекрасно его понимаю — я в какой-то момент представила, что моего Мишу вот так оставят где-то одного и мороз по коже побежал от ужаса. Бедная Дина!

Волнуясь, продолжаю рассказ:

— Я ее завела в приемную. Напоила сладким чаем и угостила печеньем. Потом Дина заснула на диване. Все это время я пыталась звонить вам, Эльвире и Марату Аркадьевичу.

Вскакиваю и бегу в коридор за своей сумкой. Приношу, достаю из нее телефон. Разблокировав экран, разворачиваю его к Родиону Юрьевичу:

— Вот, смотрите, мои вызовы… И сообщения.

Мужчина забирает телефон из моих пальцев. Случайно касается ладони и меня словно током пробивает. По коже, приподнимая волоски, проносится горячая волна и оседает томительной сладостью где-то внизу живота. Щекам сразу становится жарко.

Торопливо отдергиваю руку. Борясь с желанием спрятать ее за спину, зажимаю ладони между коленей и сижу, не поднимая глаз. О, боже, позорище-то какой! Надеюсь, он ничего не заметил…

— Где ты взяла этот номер? На который писала и звонила? — через несколько томительных минут тишины спрашивает Родион Юрьевич. Возвращает мне телефон и пытливо смотрит, все так же зло сжимая челюсти.

— В базе, которую мне Эльвира скинула, — отвечаю не задумываясь. — Там все телефоны, которые могут понадобиться — безопасники, филиалы, бухгалтерия, айтишники, отдел кадров. Ваш номер, естественно. И ее тоже, Эльвиры.

— Завтра покажешь мне эту базу, — Родион Юрьевич откидывается на спинку стула и устало прикрывает глаза. С минуту, наверное, сидит так, а я рассматриваю его лицо.

Бедняга, наверное, тоже переволновался сегодня. Вон какие глубокие тени залегли под глазами. Складка между бровей так и не расправилась, даже когда он с довольным видом блины уплетал. Надо не забыть положить им с Диной с собой несколько штук на завтрак.

— Ладно, пора ехать, — пока я смотрю, он неожиданно открывает глаза. Ловит меня на разглядывании, чуть заметно усмехается, когда я, вспыхнув, торопливо опускаю глаза.

— Запишите мой нормальный номер, Катя, — предлагает, снова переходя на «вы». — Тем, что у есть вас я не пользуюсь уже два месяца и звонить по нему совершенно бессмысленно. Писать, соответственно, тоже.

— Но… — хочу сказать, что Эльвира уверяла, что это самая свежая база номеров сотрудников компании, но обрываю себя. Нет уж, ябедничать не буду. Просто с первой помощницей теперь буду особенно осторожна.

Через несколько минут Родион Юрьевич, уже одетый, стоит в коридоре. Засунул руки в карманы и внимательно наблюдает за тем, как я помогаю одеться расстроенной Дине, которая никак не желает уходить.

Я уже вся вспотела под своим париком, пытаясь запихнуть в комбинезон упирающуюся егозу. Мишаня тоже куксится, убеждая меня, что Дина должна остаться еще немного, потому что он не успел показать какой конструктор ему подарила Лада.

— Миша, девочки же не очень любят конструкторы, — пытаюсь убедить его отказаться от своих планов. — Девочкам куколки нравятся.

— А Дина любит! Она не такая девочка! — упирается сын.

— Я длугая девочка! Я люблю констлуктолы! — пищит Дина в унисон с Мишкой. Крутится и старается содрать с головы шапку, которую я только что с таким трудом на нее натянула.

— Дети, уже поздно. Вам пора спать, — пытаюсь призвать логику, прекрасно зная, что она не сработает.

Тут может помочь только обещание, что скоро Дина и Миша снова встретятся. Но я этого сказать не могу, потому что они точно не встретятся. Сегодня была просто случайность.

Расстроенно смотрю, как Дина начинает шмыгать носом, а Мишаня сердито хмурит брови. Понимаю, что сейчас запросто может начаться детская истерика, но ничем не могу ее предупредить — врать детям, что они еще увидятся не хочу.

Неожиданно раздается удивительно мягкий голос моего босса:

— Дина, ты помнишь, что у тебя скоро день рождения? Ты уже решила, кто к тебе придет в гости?

Несчастная мордашка девочки мгновенно разглаживается, и она радостно вопит:

— Миша! Миша плидет!

— Ну вот и отлично! Сейчас мы поедем домой, а завтра утром ты поедешь в гости к бабушке. Вы вместе нарисуете Мише приглашение на твой день рождения, хорошо?

Дина кидается к насупленному Мишане. Обнимает его и обещает:

— Миша, я тебе налисую самое класивое плиглашение!

— А я выдам вам премию, Катя. За помощь, — вдруг негромко произносит Родион Юрьевич, внимательно глядя на меня. — Завтра с утра зайдите ко мне.

Стою, и ошарашенно смотрю на закрывшуюся за моим начальником и его дочкой дверь. Лишь когда проходит немало времени, вспоминаю, что забыла положить им с собой блинчиков.