Глава 16 · Адреас Филис

За этой назойливой ящеркой захлопывается дверь ректорского кабинета. Она уходит безнаказанной, а я остаюсь. Ферст неодобрительно сверлит меня взглядом, наверное, прикидывая, как лучше меня наказать.

Все пошло наперекосяк с самой первой встречи с этой занозой. Я не позволил ей окончательно быть униженной Джесс, но при этом заимел… Эти гребаные разноцветные волосы!

Я сжимаю кулаки так, что хрустят суставы. Потому что именно из-за этой нелепости все мои планы пошли ящерам под хвост, а я опять оказался тут. «Значит, пяти лет оказалось для тебя недостаточно!» — отличный вердикт отца.

— Может, поделишься? — спрашивает Ферст, откидываясь на спинку кресла и переплетая пальцы перед собой. — Что там на самом деле произошло?

Что, что? Она устроила сцену, взорвала окно, а теперь спокойно ушла, оставив меня разбираться с последствиями. И это после того, как я хотел всего лишь предупредить!

Какого Ярхаша я вообще об этом подумал? Шел бы мимо, сейчас был бы с приятелями, а не тут. Однажды уже решил поиграть в благородного парня, в такой заднице оказался. Да еще и…

Жалко девчонку стало! Не хватало еще, чтобы у меня это в привычку вошло, несчастных обделенных спасать с такими большими испуганными глазами, такими длинными ресницами, такими розовыми пухлыми губками…

— Адреас, — выводит меня из мыслей, зашедших явно не в ту степь, ректор. — Что с тобой творится? Мы же оба знаем, на что ты на самом деле способен.

— Да какой в этом смысл? — огрызаюсь я. — Давайте уже, сделайте меня, наконец, крайним, и я со спокойной душой пойду исполнять наказание.

Внутри все кипит от несправедливости. Уже сделали все выводы? Отлично!

Почему всегда я должен отвечать за чужие ошибки? Почему я должен терпеть нотации, когда пытался помочь?

Ферст лишь поднимает бровь и качает головой:

— Идите к профессору Ругро, — выносит свой вердикт ректор. — Он сегодня свободен, поэтому, я думаю, не откажется от удовольствия заняться своим любимым студентом.

О, да! Он все еще неровно дышит ко мне с тех пор, как я пытался встречаться с его истинной. По-моему, он больше всех был рад тому, что я вернулся в академию, а особенно, когда его назначили моим куратором.

— Как скажете, ректор Ферст, — цежу сквозь зубы и резко поднимаюсь со стула.

На пороге сталкиваюсь с профессором Мариенто. Никогда ее не любил: при всей ее внешней привлекательности я не мог отделаться от постоянного ощущения опасности рядом с ней, когда она не использовала свою силу.

Профессор лишь на долю секунды задерживает на мне свой взгляд и тут же теряет интерес. Я обхожу ее, безжалостно давя в себе желание хлопнуть дверью. Но зато до меня доносятся слова преподавательницы:

— Господин ректор, я должна вам кое-что показать, — говорит она. — Это касается новой ученицы.

Ящерка? Это про нее?

Делаю вид, что спотыкаюсь, чтобы задержаться и прислушаться, но Мариенто замолкает. Понятно, это не для моих ушей. Но о чем это может быть?

Впрочем, неважно. С какого перепуга меня вообще должна интересовать эта заноза? Правильно, только с той точки зрения, что она должна мне: она обязана убрать заклятье с моих волос. Раз уж это не смогли сделать знакомые маги-мастера.

Тренировочный зал декана Ругро находится в боевом корпусе. Спускаюсь по каменным ступеням, и с каждым шагом злость во мне нарастает. Потому что мысли снова и снова возвращаются к ящерке. К тому, как она улыбалась Илиасу. Какого демона она вообще подпускает его так близко?

Она совсем наивная дурочка или… ищет покровительства? Сжимаю челюсти: это же нормально предложить защиту первогодке за определенные виды оплаты. Только вот я не думал, что ящерка на такое может согласиться.

Дракон рычит, подстегивая мою злость.

Толкаю тяжелую дверь так сильно, что она распахивается настежь и с грохотом ударяется о стену.

Ругро ждет меня посреди зала, скрестив мускулистые руки на груди. Декан выглядит так, словно с самого утра вынашивал план, как притащить меня в этот тренировочный зал. Он вчера предупреждал, что «следующая моя выходка» закончится тут. Ну… выполнил обещание.

Его шрам во всю правую щеку некрасиво искривляется, когда он усмехается, глядя на меня:

— Ферст передал, что тебе нужно выпустить пар, — хрипло произносит он. — Я жду.

Скидываю свою куртку, разминаю шею, прикидывая, каким плетением отвлечь Ругро прежде чем перейти врукопашную. Он стоит совершенно расслабленным, хотя я точно знаю, что, даже если его во сне атаковать, он может уложить на лопатки.

Поэтому замахиваюсь и бью его в челюсть без «предварительных ласк» — все равно бесполезно. Мне даже на мгновение кажется, что Ругро не уклонится, но он уходит в последний момент, пропуская мой кулак мимо себя, резко перехватывает руку и выкручивает.

В ответ на это я бью коленом и выпускаю плетение, которым обездвиживаю руку Ругро. Он блокирует поздновато, но не давая закрепиться магическому воздействию. И снова переходит в атаку.

Следующие полчаса превращаются в ожесточенный бой. Ругро не щадит меня — каждый удар, каждый захват причиняет боль. А я отвечаю всей накопившейся яростью, пытаясь выплеснуть все, что кипит внутри.

Злость на самого себя, на обстоятельства, на несправедливость, на то, что ящерка слишком часто появляется в моей жизни, каждый раз только осложняя ее, подстегивает. Но в то же время делает рассеянным.

— Хватит! — рычит декан, прижимая меня к земле болевым захватом. — Ты дерешься как бешеный зверь, а не как боевой маг.

Отпускает меня, и я тяжело дышу, вытирая кровь с разбитой губы. Он опускается на землю рядом со мной. Ну, по крайней мере, он тоже устал, а это уже показатель, что я не совсем пустое место.

— Ярость — это инструмент, Филис, — продолжает Ругро. — Она должна быть твоим союзником, а не хозяином. Когда злость управляет тобой, ты становишься рассеянным. Любая эмоция должна быть союзником. Либо ты должен избавиться от нее.

— Злость не управляет мной, — отвечаю я.

— Нет? — декан усмехается. — И кому ты врешь?

Сжимаю кулаки. Он прав, и это бесит еще больше. Молчу, потому что не знаю ответа. Или не хочу его знать.

— Учись управлять гневом, Филис. Если эмоции управляют тобой, ты становишься бесполезным в бою.

— Я. Не. Бесполезный.

Перекатываюсь, встаю с пола и забираю свою куртку. Даже не дожидаясь, когда Ругро скажет, что занятие завершено, ухожу из зала.

Возвращаюсь в свою комнату разбитый и опустошенный. Ярости уже нет — все выпустил на тренировке, но вместо нее как будто дыра в груди. Хочется ее чем-то заткнуть. Кем-то.

Иду в душ и долго стою под горячими струями воды, пытаясь смыть не только пот и кровь, но и всю дневную злость. Может, Ругро прав? Может, я действительно даю слишком много воли эмоциям?

Ведь мог же в разговоре с отцом сдержаться. Все бы тогда вышло иначе.

А мог не вмешиваться в конфликт Джесс и этой занозы. И в остальных случаях мог не вмешиваться — пусть бы сама выбиралась из тех проблем, в которых оказалась бы. Не хочет слушать предупреждений, то это ее выбор. Больше не буду влезать.

Выхожу из ванной, обмотавшись полотенцем, и застываю. На моей кровати в соблазнительной позе лежит Джесс, накручивая на пальчик свои светлые волосы.

— Привет, — мурлычет она, переходя своими пальчиками на пуговицы блузки. — У меня сегодня был тяжелый день. Я так соскучилась!

Мой взгляд скользит по ее телу. Как будто скульптор с помощью расчетов все подгонял к идеальным пропорциям. Хотя… Может, не скульптор, может, магический хирург? Впрочем, какая разница. Главное — красиво.

Не то что у ящерки: грудь не очень большая, бедра чуть шире идеального, а талия, наоборот — тонкая-тонкая. Такая, что кажется, будто ее можно обхватить ладонями.

— Тебя тоже загонял Ругро? — вклинивается в мои мысли о ящерке Джесс.

Она встает и подходит, положив руки мне на грудь. Ее пальцы скользят по еще влажной коже, а взгляд обещает удовольствие. Впрочем, как и губы, которые касаются меня все ниже и ниже.

— Не надо, — останавливаю ее и, сжимая пальцами плечи, отстраняю от себя.

— Ну что ты, — она надувает губки и прижимается ближе, так что я чувствую ее тепло. — Я же вижу, что тебе нужно расслабиться.

Внутри из ниоткуда снова начинает подниматься злость. Как будто только она и может заполнить ту самую дыру в груди.

В голове всплывает образ разъяренной ящерки с сияющими от гнева глазами. Той, что не побоялась назвать меня придурком прямо в лицо.

— Нет, — сильнее сжимаю плечи Джесс и практически отталкиваю от себя.

Она смотрит на меня с недоумением, потом лицо ее искажается от злости:

— Да что с тобой не так, Филис?

— Иди к себе, у нас скоро комендантский час, — отвечаю я и натягиваю штаны и рубашку.

Конечно, Джесс психует и, хлопнув дверью, вылетает из комнаты. Отойдет. Безделушку ей подарю какую-нибудь, и все забудет.

Ящерке обещал кулон взамен того, что я раздавил. Забыл. Вспомню.

Беру с полки любимую книгу и ухожу в свое тайное место, про которое из моих приятелей знает только одна девушка. И она точно не придет туда, значит, там меня никто не потревожит.

На заброшенной башне магов погоды тихо и темно. Впрочем, за это я ее и люблю. Вот только сегодня недалеко от ее основания первогодки кафедры рукописей устроили сходку. Ежегодная традиция у них такая. Жгут магический костер, приносят клятву и считают себя «посвященными».

Даже смешно. Нет. Это было смешно, пока я не вспоминаю о том, что ящерка тоже с этой кафедры. Именно в этот момент раздается громкое шипение, а магический костер взвивается выше крон деревьев. Да твою ж мать!