Глава 42

Перед глазами — ровные строчки аккуратного почерка Филиса, по которым я скольжу взглядом, но никак не могу уловить смысла написанного. И не потому, что там что-то сложное или заумное. Все из-за того, что в ушах все еще звенят слова, которые мне довелось услышать по дороге в академию.

В этот раз я пробыла с мамой до самого вечера воскресенья. Мы, как в детстве, вместе готовили блинчики и сидели допоздна, болтая обо всем и ни о чем. И меня даже почти не грызла совесть, что я рассказываю ей не все и порой даже откровенно вру.

Ну, просто потому, что, как выяснилось, и у нее секретов много. Только сдается мне, эти секреты гораздо более серьезные, чем просто учеба в академии. Но ей совсем недавно стало лучше, поэтому я решаю не допытываться. Пока.

Обратно я поехала экипажем от академии и рассчитывала просто спокойно добраться, но…

— Ярика Сирен? — раздался голос из полумрака кареты.

Похожий на голос Филиса, но не его. У Адреаса нет какой-то незнакомой нотки пренебрежения, сквозящей даже тогда, когда вроде бы интонация доброжелательная.

— Я, — кивнула я, присматриваясь и расправляя плечи, чтобы показать, что не испугалась.

— Не скажу, что рад иметь с вами знакомство, но это необходимо, — произнес голос.

Мы как раз проезжали мимо только что зажегшегося фонаря, и свет упал на лицо моего попутчика.

Я его уже видела — тот самый светловолосый мужчина, с которым я столкнулась на крыльце башни ректора и около его кабинета. Незнакомцу не понравилось то, что я рассмотрела его, он поморщился, но я даже не двинулась.

— И чем же я оказалась необходима столь важной персоне? — не смогла скрыть насмешку в голосе.

Как ни крути, это он пришел ко мне, а не я к нему. Он сделал вид, что расслаблен, но я заметила, как его пальцы сжались в кулак. Зацепила.

— Я знаю, что ректор отдал распоряжение Адреасу заниматься с вами, — говорит попутчик. — Но… Мой брат тратит на вас слишком много времени. Мне кажется, вы могли неправильно трактовать его действия.

— Да? И как же? — перебила я его.

Внутри меня словно поднял голову маленький демоненок, который так и хотел побольнее укусить этого белобрысого сноба.

Его выдержки хватило, чтобы не отреагировать на мой выпад.

— Вы могли подумать, что он заинтересовался вами в романтическом плане, — ответил собеседник.

— А он, конечно, не мог?

Конечно, не мог, я это и сама знала, но то, что за спиной Адреаса кто-то позволял себе решать подобные вопросы, дико злило.

— Вот видите, вы же рассудительная девушка, сами понимаете, — кивнул попутчик.

— Мне кажется, Адреас сам прекрасно сможет мне об этом сказать и решить за себя, господин Филис, — ответила я, чуть приподняв подбородок. — Так это или нет, с вами я обсуждать точно не буду. И если у вас все, остановите экипаж, я лучше пройдусь пешком. Не в вашей компании.

Вот тут его хладнокровие ему изменило. Он резко наклонился ко мне и прошипел:

— Вы можете сильно об этом пожалеть, Ярика Сирен.

— Возможно, — ровно, насколько я могла это сделать, ответила я. — Но почему мне кажется, что пожалеете вы?

Брат Адреаса резко остановил экипаж, и покинул его сам, а я доехала до академии. Не спокойно. Да и спала я плохо, потому что я не могла перестать думать об Адреасе и никак не могла понять, почему слова его брата так сильно задели меня за живое.

Вот и сейчас листаю важные и нужные записи конспектов, пытаясь подготовиться к небольшому опросу на занятии, а в голове снова и снова прокручивается эта дурацкая встреча.

— Давно ждешь? — выводит меня из раздумий голос Кассандры.

— Я… Да нет, не очень. Профессор Флофф сказал, что ты скоро подойдешь, — говорю я, закрывая конспекты, из которых все равно ничего не запомнила.

— О! Это конспекты Адреаса? — спрашивает девушка.

Я удивленно смотрю на нее, а потом понимаю: она, наверное, знает, что его приставили заниматься со мной, вот и догадалась. Но она опровергает мою версию:

— Почерк узнала. Он мне в прошлом году тоже давал свои конспекты, — улыбается Касс. — Только тогда он был еще тем засранцем. С репутацией. Поэтому сказал, что это конспекты его брата. Потом уже только признался.

Вот как? А мне врать не стал. То ли радоваться, то ли расстраиваться — непонятно. А вообще, он, наверное, и не думал ничего такого.

— Он всем девушкам так помогает? — спрашиваю я. — И его истинная настолько терпеливая?

— Ну… Помогает не всем, — хмурится Касс. — Но вот насчет истинной…

— Джесс. Она мне сказала недавно.

Кассандра усмехается и качает головой.

— Лучше б эта Джесс со своим фамильяром разговаривала, а не трепала языком направо и налево, — произносит она. — Идем. У нас с тобой еще много работы.

Я тоже решаю, что продолжать разговор о чужих отношениях по меньшей мере некультурно, поэтому мы проходим вглубь вольера к уже знакомому мне волку.

Считается, что с чужим фамильяром практически невозможно наладить магический контакт. Но у Флоффа и Касс есть другая теория на этот счет. Они считают, что если «договориться» с фамильяром на уровне чувств и эмоций, то и магически тоже можно научиться с ним взаимодействовать.

Касс, конечно же, особый случай, но что, если и другие так могут?

По подсказке Кассандры я создаю в уме образ прохладного лесного ручья, тишины и атмосферу взаимного уважения — то, что может быть близко одинокому хищнику. И просто стою, держа этот образ в голове, как будто протягивая незримую руку.

Получается не сразу. Но, в конце концов, волк замирает, его уши поворачиваются в мою сторону. Он принюхивается к воздуху, и его желтый взгляд теряет обычную настороженность. Затем, к моему изумлению, он делает несколько шагов ко мне и тычется холодным носом мне в ладонь.

— Да ладно! — раздается знакомый голос позади меня.

У входа в секцию волка стоит Лисса и удивленно смотрит на меня и зверя.

— Он никогда и ни к кому не шел. Ну, кроме Касс, конечно, — говорит она.

Так он ее фамильяр? А я думала, что у нее вообще нет, потому что никогда не видела.

— Мне он понравился еще в прошлый раз, когда я писала про него доклад для занятия, — признаюсь я соседке.

Ири приобретает возмущенно-фиолетовый цвет и перемещается с одного моего плеча на другое. Я примирительно поглаживаю его, давая понять, что он один-единственный для меня.

— Ну, как видишь, мы все же с Флоффом правы, — произносит Кассандра и гладит волка по голове. — Все же можно достучаться как минимум до сознания чужого фамильяра и договориться с ним.

— А ты умеешь удивлять, соседка! — говорит ведьма, обнимая своего волка.

Мы еще некоторое время общаемся с фамильяром Лиссы, проверяя, какие именно взаимодействия могут быть доступны при должной концентрации, но сильно далеко не успеваем продвинуться.

Но и это оказывается существенным достижением. Хотя мы не исключаем, что тут может иметь значение присутствие рядом Касс.

— У моего фамильяра не самый сговорчивый характер, — говорит Лисса, когда мы идем в комнату. — Я могла бы упросить Ферста разрешить мне не сдавать его в вольер, но… в первый же день он укусил парня, который назвал меня злобной ведьмой.

Я тихо посмеиваюсь над этой историей: мне даже интересно, с каким проклятием потом ходил этот несчастный. Да и в целом настроение уже намного лучше, чем было до занятия с Касс.

Но это, увы, ненадолго: наша комната оказывается открыта. Нехорошее предчувствие ледяным холодком пробегает по спине и заставляет сердце пропустить удар. Я же такая везучая…

Мы с Лиссой перешагиваем через порог, почти от двери ощущая терпкий, чуть кисловатый запах чернил. А потом я вижу это, и, кажется, с моих губ срывается жалобный писк.

Моя работа по артефакторике, которую я делала несколько дней, ради которой меня Филис водил в хранилище, которую я рисовала и для которой анализировала несколько статей, полностью залита чернилами. А сдавать ее завтра.