Глава 67

Это было безумием.

Однако я твердо знала, что мне это нужно. Это ему нужно. Где-то глубоко внутри меня уже давно зрело понимание, что все шло именно к этому моменту, к мгновению, когда наши с Адреасом судьбы, чувства и тела переплетутся настолько, что назад уже будет не вернуть.

Но что оказалось для меня удивительным — это метка на руке Филиса. Как? Почему? Неужели такое вообще возможно?

Это осознание оглушило, и в то же время у меня словно распахнулись крылья за спиной. В голове один за одним вспыхивали все разговоры с Адреасом, все его уклончивые намеки и молчаливая помощь, защита. Я, как наяву, увидела его замученного и уставшего у своей кровати в палате. Все словно стало видеться под другим углом.

Это и облегчало, и осложняло ситуацию одновременно. Хотя мне уже было все равно, потому что для меня существовал только один путь. Тот, который привел меня в это самое мгновение, когда я, согреваясь от жара тела Адреаса, слушая биение его сердца, под мерный шум дождя по крыше башни засыпаю с улыбкой на губах.

Я просыпаюсь, когда за окном едва брезжит рассвет, хотя даже сейчас уже заметно, что дождь за ночь прошел, а день обещает быть солнечным, на удивление теплым и добрым. Но, несмотря на раннее время, я чувствую себя отдохнувшей. Во всем теле легкость, которую очень хочется продлить как можно дольше.

Наверное, я чем-то себя выдаю, потому что Адреас тут же замечает и дразня, едва касаясь, проводит пальцами по моему оголенному плечу. От этого по телу пробегают мурашки, а в теле воскресают воспоминания о предыдущем вечере вместе с томлением и смущающим желанием повторить все.

— Доброе утро, — говорю я, приподнимаясь на локте и заглядывая в глаза Адреасу. — Наверное, нас потеряли вчера.

Филис слегка улыбается, проводит по скуле, закапывается пальцами в мои волосы и притягивает к себе для поцелуя. Он выходит нежным, но очень откровенным, похожим на признание, что все случившееся накануне — важно, искренне, и мы не жалеем об этом.

— Шутка ли, Зимний принц пропал… Оставил свою принцессу, — с лукавой усмешкой говорю я.

— Думаю, что она смогла найти, чем утешиться, — возражает Адреас, заводя руку за шею, чтобы удобнее было лежать. — Да и… мне не особо это интересно. А вот одна настоящая принцесса меня гораздо больше интересует.

В его глазах загорается, а потом гаснет огонек, как будто что-то его тушит. Он гладит меня по голове, перебирает волосы, скользит взглядом по моему лицу. Я вижу, что его что-то мучит, но он как будто не решается сказать.

— Адреас? — провожу тыльной стороной ладони по его щеке. — Что случилось?

Он на секунду прикрывает глаза, а потом его интонация становится совершенно серьезной:

— Ящерка… Всем было бы легче, если бы я рассказал тебе об этом даже не вчера до того, как все произошло, а сразу. Но… магия бывает коварна, когда ее применяешь там, где не стоит.

— Мне не нравится то, как ты это говоришь, — честно признаюсь я.

— То, что я тебе скажу, тебе тоже не понравится, Ярика, — говорит он, немного молчит, а потом произносит то, от чего кажется, что грудь стягивает тугими обручами: — Мы с Илиасом на тебя поспорили.

В ушах звенит, дышать невозможно, а в глазах словно пелена, потому что все потускнело, как будто все краски выцвели на красивой искусной картине. Я ничего не отвечаю, только отстраняюсь от Филиса, встаю с кровати, стараясь побыстрее найти хоть что-то, чем могу прикрыться.

Ярхаш… Не нахожу ничего подходящего, кроме рубашки самого Адреаса, поэтому натягиваю ее, судорожно вспоминая плетение, которое поможет мне привести платье в порядок после вчерашнего дождя. Я же точно помнила его!

Теперь все встает на свои места: и внимание Илиаса, и эти драки, и площадь… И все воспоминания подергиваются налетом горечи, так ясно ощущаемым на языке.

Филис аккуратно подходит со спины и обнимает меня, прижимая к своей груди и склоняясь к моему уху:

— Ярика… — шепчет он.

Слезы все же прорываются, и одна обжигающая капля стекает по щеке. Всхлипываю. Я дергаюсь, чтобы вырваться, но Адреас не дает мне вырваться, держит крепко, но мягко.

— Выслушай меня до конца, а потом… Потом я тебя отпущу. Просто выслушай.

Я замираю, закрыв глаза и сжав кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

— Да, это была тупая идея. Но это была попытка тебя защитить, — произносит Филис. — Дело в том, что Грейден время от времени находит себе девушку, которую использует в своих интересах, а потом бросает. И последствия для девушки бывают… разные.

— И, конечно, никто не вывел его на чистую воду, — скептически возражаю я.

— Пытались. И ректор действительно пытался, — говорит Адреас. — Но все девушки предпочитали молчать. А мы с Грейденом были всегда конкурентами во всем. На третьем курсе я намеренно увел одну из таких девушек. У нас с ней ничего не было, но и жизнь ей не сломали. Илиас искал способы мне отомстить, и ты показалась для него идеальным вариантом.

— При чем здесь спор?

— Он сказал, что будет твоим первым мужчиной. И я… испугался. Я действительно впервые в жизни так сильно испугался, что у него это выйдет, поэтому я повелся на его предложение, — хрипло говорит Адреас. — И дальше вступила в силу клятва, которая не позволяла никому из нас повлиять на результат спора, рассказать тебе обо всем. До тех пор, пока…

— Пока кто-то из вас со мной бы не переспал, — усмехаюсь я.

— Да. Мы не могли рассказать тебе, не могли мешать друг другу напрямую. Но знала бы ты, сколько раз я просто мечтал все тебе объяснить! — выдыхает Филис. — А уж когда я чуть не потерял тебя после того ярхашева поцелуя на площади… Ярика. Прости меня. Ты — самое ценное, что у меня есть. И то, что было между нами, не имеет ни малейшего отношения к спору. Но лучше ты узнала бы это от меня, чем от Илиаса. Ты дашь мне шанс?

Что я могу ему ответить? Есть ли хоть малейший шанс на то, что я откажу? Нет, конечно. Слишком глубоко он проник в мою душу, въелся под кожу, он течет по моим венам и магическим каналам.

— Адреас, — практически одними губами произношу я, но он, конечно, все слышит. — Ты… рассказал сам. Ты… заботился обо мне. Я была бы идиоткой, если бы после всего этого я могла заподозрить тебя во лжи, если бы усомнилась в твоих словах. И я уверена, что ты не сделал бы мне больно намеренно. По крайней мере, не сейчас точно. Но эта метка… Может ли так быть, что все твои чувства только из-за нее?

Сейчас то, что еще несколько часов назад окрыляло меня, внезапно становится камнем преткновения. Что, если все, что он испытывает ко мне — это только воздействие метки истинности.

Он прижимается щекой к моей макушке и выдыхает с улыбкой:

— Забавно, но ты сейчас высказала мои собственные страхи относительно истинности, — говорит он, а я напрягаюсь. — Вернее, это те страхи, которые были во мне, когда мне рассказывали про истинность. Но теперь у меня ни малейших сомнений.

Филис разворачивает меня, берет мою руку и прикладывает ладонью к своей щеке.

— Почему? — спрашиваю я, понимая, что снова тону в его глазах.

— Потому что сначала были чувства. От интереса к нежеланию видеть, от раздражения к желанию защищать, от первой искры до безотчетного страха тебя потерять, — говорит Адреас так, что мое сердце сбивается с ритма. — И только потом, когда у тебя проявилась твоя магия, у меня появилась метка. Не уверен, что что-то изменилось, потому что сильнее чувствовать, по-моему, уже невозможно.

— Адреас, но между нами ведь столько всего. Твой брат… Он сказал, что вся твоя семья будет против наших отношений. Я…

— Маркус говорил с тобой? — Филис прищуривается, а в глазах вспыхивает знакомый огонек недовольства.

— Да, — киваю я. — Я ему сказала, что ты сам разберешься…

— И правильно сделала, — соглашается Адреас. — Я разберусь.

Я провожу подушечками пальцев по его скуле, касаюсь губ. Он перехватывает мое запястье и целует раскрытую ладонь так нежно, что в груди что-то трепещет, а по телу разливается жар, напоминая о нашей ночи.

Как краток шаг от недоверия к абсолютному принятию. Адреас вытирает большими пальцами дорожки от слез на моих щеках и шепчет прямо в губы перед тем, как накрыть их поцелуем:

— Я сделаю все, чтобы никогда больше не быть причиной твоих слез.

Я отстраняюсь первой, но не размыкаю объятий.

— Нам все же пора возвращаться, — говорю я. — Только платье привести в порядок, а то не идти же мне через всю территорию академии в твоей рубашке.

— Приведем, — отвечает Филис. — Но идти все равно не придется. У меня с собой портальный артефакт. В нем еще есть пара перемещений.

Он достает из кармана брюк кристалл в металлической фигурной оправе. Адреас пользовался им же, когда перемещал нас в Хранилище и из него, и я еще тогда подумала, что он мне что-то напоминает. Теперь поняла! Тот самый артефакт, что я нашла.

— Адреас, а это что?

— Я же сказал, портальный артефакт, — он удивленно смотрит на меня. — А, вы же еще новейшие не проходили. Их раньше использовали только военные и сыскари, а сейчас и для обычных людей создали, но они ограниченного заряда. Мой был на десять перемещений. Я как-то Джесс на одно подарил, она просила…

Он осекается, понимая, что не самый лучший момент вспоминать свою бывшую, но тут он сделал это как нельзя вовремя.

— Джесс? А она… Его использовала? — уточняю я.

Филис прищуривается:

— А теперь, пожалуйста, расскажи мне всю свою мысленную цепочку и причины, по которым она вообще появилась, — требует он.

И я рассказываю. Все, от начала до конца: и как меня заперли, и как я нашла артефакт, и сколько книг перерыла, чтобы понять, зачем он нужен. А оказывается, было все так просто: девчонки не могли оттащить меня на себе, им бы сил не хватило, да и заметил бы кто-нибудь.

Вот они и переместились. А артефакт, похоже, потеряли. И, значит… Значит, за всем этим стоит Джесс?

— Почему ты сразу не рассказала ректору? Или хотя бы мне?

— Ну… с тобой мы были не в лучших отношениях, а ректор… Ну кто он, и кто я?

— А кто ты? Ты принцесса. Моя принцесса.

Когда я возвращаюсь в комнату, Лисса собирает вещи, а Ири лениво на это смотрит. Кажется, эти двое точно подружились: мне показалось, что соседка ему что-то рассказывала.

Плюхаюсь на кровать и сразу беру фамильяра на руки, проводя пальцами по его роговой спине.

— А ты куда? — удивленно спрашиваю я Лиссу, после того как она окидывает меня скептическим взглядом.

— У нас завтра ежегодный съезд ведьм, — отвечает соседка, хмыкая себе под нос и засовывая несколько каких-то пузырьков в дорожный чемодан. — Хотела тебя пригласить с собой, но… Ты сегодня побила все рекорды по атаке драконьим душком, поэтому даже спрашивать не буду. Да и… на лице у тебя все написано.

Я краснею, хотя можно было предположить, что уж Лисса-то все поймет. Особенно учитывая обстоятельства нашей первой встречи.

Она внезапно останавливается, рассматривает какую-то тряпку в своих руках, а потом подходит и присаживается рядом со мной:

— Все же было хорошо? — уточняет она. — Ты… рада?

Меня так трогает искренняя забота в ее словах, что я благодарно улыбаюсь и не могу вымолвить ни слова. Только киваю. В этот раз она сама обнимает меня.

— Вот и славно. Иначе этот дракон от моего проклятия бы никуда не скрылся, — спустя некоторое время произносит Лисса и поднимается, чтобы продолжить сборы. — Но! Если ты вдруг передумаешь, мы с моим фамильяром — который, кстати, скучает по тебе — будем ждать тебя в таверне «Ведьмино счастье» ровно до восьми вечера.

— Спасибо, Лисса, — отвечаю я и ухожу в душ.

Удивительно, но я даже успеваю на завтрак, где мне компанию составляет только Бен. Тайра и Бин, по его словам, гуляли где-то до утра, и он не смог брата стащить с кровати. Поэтому Бен немного грустен, ест неохотно и как-то тоскливо поглядывает на девчонку с курса травологии. Похоже, ему повезло несколько меньше, чем Бину.

В общем, мое хорошее настроение настолько яркое, что, мне кажется, вряд ли его что-то может погасить. Но, как это обычно бывает в такие моменты, я ошибаюсь.

— Привет, — мне дорогу преграждает Илиас.