Глава 74

— Ваше Величество, народ ждет официальной коронации, — серьезно произносит Торрен.

Эта фраза уже успела стать моим личным кошмаром за последние несколько дней, что нам приходится провести во дворце Северной Айкидонии. Но сейчас, когда мы сидим за вытянутым столом для переговоров, она звучит особенно настойчиво, напоминая о том, что откладывать уже больше некуда.

Как и сказал Холливан, люди Торрена, копившие силы и разрабатывавшие подпольно планы, по сигналу быстро и почти безболезненно совершили госпереворот, свергнув правительство мятежников, погрузившее за прошедшие годы страну в глубокий кризис. И лишь благодаря, наверное, случайности и отсутствию экспансивных интересов соседних стран, Айкидония все еще сохраняет независимость.

Теперь именно мне предстоит возглавить королевство и привести его к светлому будущему. Если бы я еще знала как! Вчерашняя подавальщица во главе государства?

Все эти дни я провела тут больше как украшение, как знамя надежды, чем как действительно полезная помощница, не говоря уже о правительнице.

Ферст, Ругро и Лисса покинули Айкидонию на следующее же утро после моего явления народу, но Филис и Джонс остались, иначе бы я, наверное, вообще с ума сошла от всего происходящего.

Мама, кажется, действительно была счастлива, особенно когда встретилась с людьми из ее прошлого, случайным образом спасшимися или тайно вернувшимися в Айкидонию. Она как будто ожила, как будто все приобрело для нее смысл. Я была за нее рада и понимала, что мама сможет мне помочь, если мне придется туго.

Джонс взял на себя роль моего помощника во всех коммуникациях с местными аристократами и представителями других сословий, без которых сейчас было не обойтись: все спешили засвидетельствовать свое почтение и — это более вероятная причина — посмотреть своими глазами на наследницу истинного рода.

Но основным моим помощником оставался Филис. Он находился всегда рядом, даже когда я не видела его глазами, я чувствовала его присутствие, и это спасало от паники и растерянности.

То, что теперь было между нами, можно было бы описать одним словом: доверие. Нам так этого не хватало раньше, только почему-то казалось, что теперь… слишком поздно.

Нам не позволяли особенно оставаться наедине, мы даже поговорить с того самого момента признания не смогли толком. Случайные прикосновения, пронзительные взгляды и ожидание — вот был наш удел.

Сегодня настал тот момент, когда уже пора принять решение, что же будет дальше. Я сижу во главе длинного стола в уцелевшем крыле дворца. Рядом — мама, все еще бледная, но с гордо выпрямленной спиной, и генерал Торрен, который смотрит на меня с фанатичной преданностью. Джонс, Филис и еще несколько важных персон королевства чуть дальше.

И я знаю, что почти никто за этим столом не сомневается, что я просто выберу дату коронации. Не потому что так правильно, а потому что так проще. Всем.

Всем, но не мне. На моем запястье серебрится герб Северной Айкидонии. Я королева по праву крови и магии. Я символ того, что королевство поднимется с колен. Но для того, чтобы это произошло, сейчас мне нужно поступить иначе.

«Наконец-то ты послушала свое сердце и добавила к этому разум, — немного ворчливо замечает Ири, примостившийся у меня на плече. — Ты повзрослела, Ярианна».

Я с трудом сдерживаю неуместную улыбку. Вот так и вскрывается настоящее мнение фамильяра обо мне и моих решениях.

— Нет, — твердо произношу я, и все удивленно смотрят на меня. — Айкидонии нужна сильная власть и сильная королева. А мне нужны знания. Я не хочу быть марионеткой, которая подписывает указы, не читая их.

— Но, Ваше Величество… — шокированно выдыхает кто-то из вельмож на другом конце стола.

— Я вернусь в Лоренхейт и получу образование. И магическое, и общее, — продолжаю я, подняв руку. — Думаю, профессор Джонс будет гарантом того, чтобы мне, помимо обязательных дисциплин, ввели в расписание те, что необходимы будущей королеве. Возможно, для этого придется вызвать каких-то преподавателей отсюда. Заранее позаботьтесь о том, чтобы найти их.

По залу пробегает ропот, я делаю паузу, дожидаясь, когда все замолчат.

— Сейчас мы с вами выберем регентский совет. Генерал Торрен будет отвечать за безопасность и армию. Моя мать, Лантерра, будет представлять мои интересы, находясь в непрерывной переписке со мной. Вместе с новым советом они будут править, пока я не закончу обучение.

Мама кивает, принимая мое решение, а на губах Филиса появляется слабая улыбка. Джонс хмыкает, всем видом показывая, что не удивлен и горд тем, что я выбрала именно этот путь.

Но сейчас я уверена: именно так и будет правильно.

Возвращение в академию ощущается странно. Я та же, и в то же время — совершенно другая.

За те несколько дней, что меня не было, многое успело произойти. Джесс и Илиас получили то, что заслужили. Когда вскрылась вся схема с контрабандой и отравленными зельями, скандал получился грандиозный. Джесс с позором отчислили без права восстановления.

Сейчас мне известна вся схема, которую придумала блондинка: она подговорила Францу и Магду, пообещав, что потом введет их в «высшее общество» академии.

Сначала была история с похищением, когда они просто огрели меня чем-то по голове, а потом с помощью портального артефакта (который тоже дала Джесс) переместили в отдаленную подсобку. Только вот девчонки оказались неловкими и потеряли артефакт, а я — нашла.

Потом подставы на рынке и с чернилами, нааверняка было бы что-то еще… Но Франца и Магда прокололись с проклятием Лиссы. Хотя даже тогда они не выдали Джесс, запуганные не абы кем, а Илиасом. Ну, насчет этого я и не сомневалась.

Отец Джесс, занятый штрафами и разборками со стражами, только отмахнулся от проблем дочери, скорее всего, радуясь, что хотя бы ее не привлекают за нападение на принцессу Айкидонии. Я отдельно попросила об этом, чтобы не пускать лишние слухи.

Джесс — расчетливая, но очень тщеславная дурочка, поэтому самым большим ударом для нее будет потеря всякого влияния и почета.

Ее будущее будет не таким светлым и перспективным, как она ждала. Джесс отправят в школу при монастыре, и, если повезет, когда-нибудь ей светит брак. Не особо выгодный, вероятнее всего, с проезжающим мимо священником. И это все с полным осознанием того, что она сама, своими руками, уничтожила собственную жизнь.

Илиаса тоже вывели на чистую воду. Ему предъявили и шантаж, и организацию контрафактной схемы, и связь с международным преступником. Его судьбу будет решать уже королевский суд.

Я не чувствую злорадства, только усталое удовлетворение. Справедливость восстановлена.

Больше всего меня страшит, что будет, если в академии узнают про то, что я и есть та самая внезапно воскресшая принцесса Айкидонии, про которую трубят газеты. К счастью, военное положение, временно введенное в моем королевстве, не позволило проникнуть в страну ни одному репортеру, поэтому ни моих портретов, ни описаний пока что не просочилось.

Единственное, что я сделала еще до возвращения в академию — нанесла постоянную иллюзию на свои волосы, делая их одного цвета: незачем давать даже повода задуматься.

— Я больше никогда не буду пользоваться портальными артефактами и вообще порталами! — первое, что заявляет мне Лисса, когда я появляюсь в дверях нашей комнаты. — Я думала, меня наизнанку вывернет!

— Ну, может, я хоть тогда узнала бы, из чего сделаны ведьмы. А то мне иногда кажется, что из иронии и сарказма, — отвечаю я.

Стою в дверях и улыбаюсь, пока Лисса не начинает смеяться тоже и не кидается ко мне обниматься. А потом мы наконец разговариваем. Долго, взахлеб.

Она тискает Ири и рассказывает о том, как ее фамильяр начал внезапно выть, а заклинание, наведенное на подвеску, которую Лисса прицепила к браслету, напомнило о себе. И они помчались, чтобы наткнуться на запуганную Филисом девушку.

Но она помогла ребятам выйти на контору, откуда я пыталась отправить сообщение ректору. Эти двое не придумали ничего лучше, чем уговорить Лерианну Рэйгарн, создательницу портальных артефактов и главного специалиста по пространственным перемещениям, найти след, куда нас с мамой утащили.

Лисса понятия не имеет, что Филис пообещал девушке, но она была на месте очень быстро. Даром, что ли, портальный маг?

Фамильяр Лерианны сразу предупредил о том, что перекинуть в конечную точку сможет, но ощущения будут далеки от удовольствия. Стоит ли говорить, что Адреаса и Лиссу это не остановило?

Преподаватели прошли тем же путем, но чуть позже. К тому моменту Холливан успел поставить магический блок на замок, поэтому порталом профессоров выкинуло во внутренний двор. Иллюзия Джонса, теневая и временная магия Ферста помогли им пройти мимо стражей незамеченными, а Ругро прекрасно нейтрализовал нескольких наемников, которые попались им: Холливан рассчитывал на преимущество, если рыцари не будут ему подчиняться.

Все равно просчитался.

Мы с соседкой заканчиваем болтать уже хорошо за полночь. Но мне не спится.

Теперь, когда я знаю, кто я, когда моя магия со мной, когда все карты вскрыты и мне не грозит больше опасность, не могу сдержаться. Выскальзываю из комнаты и выхожу на прохладный осенний воздух.

Пахнет приближающейся зимой. Вот-вот выпадет снег и укроет все тонким белым одеялом, а все лужи покроются ледяной корочкой. Люблю это время еще с детства — как раз когда грязь переходит в состояние «замерзла», поэтому на улицах становится чище, а на больших лужах можно весело кататься.

Ноги сами несут меня в то место, где я испытала абсолютное, безоговорочное счастье, где я была свободна и могла не задумываться о будущем. В башню погодников.

Поднимаюсь по позвякивающей на легком морозце лестнице, но не останавливаюсь на площадке, как обычно, а иду дальше, в поисках той самой комнатушки. И нахожу вход с другой стороны башни, на полпролета выше. Толкаю дверь.

— Что ты здесь делаешь? Это мое место, — произносит Филис, глядя на меня.

— Ищу. Как думаешь, нашла?

— Смотря, что ты ищешь, — отвечает Филис, задерживая на мне свой сосредоточенный взгляд.

— Не что. Кого, — произношу я, закрывая за собой дверь, отгораживая нас от внешнего мира, ото всех его угроз, серьезных решений и болезненных открытий будущего.

Адреас сидит на полу прямо у камина, опустив локти на согнутые колени, и смотрит на огонь.

— И кого же? — спрашивает он, и воздух натягивается, как тетива.

— Нас.

— Проверим?

Он поднимается, и в его глазах — та же буря, что и в моих: теплая, сокрушительная, лишенная берегов. Мы оба знаем ответ на этот вопрос, но никто из нас не уверен в том, что это надолго.

Я делаю лишь шаг вперед, а Филис преодолевает оставшееся расстояние и притягивает к себе. Скучал. Как и я.

Как только его губы находят мои, мир растворяется. Это не те первые, спонтанные поцелуи, которые были, скорее, вопреки всему. Это не осторожные ласки тех мгновений, когда мы давали себе время и возможность узнать друг друга.

Это поцелуй осознания. Что мы есть друг у друга, что мы любим, что мы прошли сквозь все шторма и готовы преодолеть миллионы бурь ради одного слова «мы». В этом поцелуе — радость близости, соль отчаяния, острота голода и горький привкус тревожного предчувствия, которое мы отчаянно пытаемся прогнать жаром общего дыхания.

— Ярианна, — мое имя на губах Адреаса звучит как заклинание. — Ярика. Яри.

Одежда соскальзывает с нас словно ненужная шелуха. Его горячие, требовательные ладони скользят по моей коже, оставляя следы, которые я буду чувствовать даже через сотню лет, в любом сне, на любом краю света. Я отвечаю ему тем же — впиваюсь пальцами в твердые мышцы его плеч, прижимаюсь всем телом, каждым изгибом, пытаясь стереть невидимую грань, чтобы плоть растворилась в плоти, и никто, ничто не смогло бы нас разделить.

В этот раз мы даже не пытаемся дойти до кровати. Мы падаем прямо на ковер у камина в густой мех, который полностью защищает от холода ледяного пола. Блики огня пляшут на блестящей обнаженной коже тел, сливая наши тени в одну. Здесь, в этой башне, нет будущей королевы и изгнанника рода, есть только дракон и его истинная, пытающиеся напиться друг другом на всю оставшуюся жизнь за один миг.

Я выгибаюсь навстречу ему, открываясь ему, а он покоряет меня медленно, преступно долго, пока пространство между нами не исчезает. Кажется, это невозможно — любить до боли сильно, выжигая внутри себя все, кроме чистого, звенящего, как натянутая струна, желания.

Адреас любуется мной, а я вижу в его темных зрачках свое отражение, совершенно безумный, но счастливый взгляд.

— Я люблю тебя, — шепчу я, когда мир сужается до точки, до вспышки ослепительного света, поглощающей нас целиком. Голос рвется, чуждый и хриплый.

— Я люблю тебя, моя ящерка, — эхом отзывается Адреас, прижимая меня к себе так крепко, что дыхание перехватывает.

Не хочу, чтобы он отпускал. Никогда.

— Ты услышала что-то не то, — произносит Адреас, ловя мой взгляд, когда мы нежимся в руках друг друга под одним пледом.

И это не вопрос. Он понял, что произошло, наверное, поэтому пришел быстро.

— Илиас оказался ловким манипулятором, — отвечаю я. — Хотя, мне кажется, он недооценил тебя и был искренне уверен, что ты не откажешься от семьи и с большей радостью бросишь меня. Иначе он бы поступил как-то иначе, не стал рисковать. Но ему и Холливану как будто подыгрывала сама судьба.

— Твое появление в моей жизни позволило мне очень многое понять и раскрыло глаза на очевидные вещи, которых я до этого не замечал, — тихо говорит Фили, но в его голосе сквозит скрытая боль. — Семья, мои настоящие цели и желания, во что я вкладываю свои силы и что для меня важно — все это пришлось взвесить и переоценить. Поэтому… Поставить род Филисов выше тебя? Надо быть совсем отчаянным глупцом.

— А я, представляешь, поверила, — чувствую, как по щеке стекает капля. — Я думала, что после той ночи доверяю тебе безоговорочно, особенно когда ты рассказал про спор, но… видимо, эта история с семьей все еще давила на меня, я не понимала, какой выбор ты можешь сделать. Не верила…

— Еще бы, — хмыкает Филис, берет мои пальцы и нежно целует. — Я слишком долго вел себя как придурок. Это невозможно просто взять и поверить, когда до этого тебе делали больно. Прости меня. Я испугался, что навсегда потерял тебя, когда понял, что ты могла услышать…

— Я и услышала. Что ты согласен на условие отца, что готов… — даже сейчас горло перехватывает даже от мысли о том, что это могло быть правдой, — что готов жениться на Джесс.

— На самом деле я в этот момент просто обрисовал отцу то будущее, что ему грозит, если все произойдет так, как он хочет, — вздохнув говорит Адреас. — Прошение о моем выходе из рода уже лежало на столе у короля: Ферст передал его накануне Золотого Маскарада. И оно подписано. Теперь у меня, увы, нет титула, нет наследства. Как и должно быть у бастарда.

— Ты… бастард? — удивленно спрашиваю я.

— Представляешь? И кто из нас тут должен переживать, а? Наследная королева Северной Айкидонии? — он чуть приподнимается и подтягивает меня к себе поближе, чтобы поцеловать.

— И что ты собираешься делать дальше?

Вопрос не пустой: Адреас получил диплом. Он больше не студент, и у него больше нет протекции рода. Теперь все зависит только от него.

— Как и положено: работать на благо людей королевства, — туманно отвечает он. — Все характеристики и рекомендации у меня есть. Буду доказывать, что я достоин сердца, а, если мне очень повезет, и руки одной прекрасной ящерки.

— Ты уже доказал. Я люблю тебя.

Мы лежим в тишине, переплетясь телами, слушая, как ветер завывает за стенами башни, а поленья в камине с треском оседают. Он перебирает мои волосы, а я вдыхаю его такой родной, такой нужный мне аромат.

Никто из нас не говорит о будущем: теперь между нами политическая и статусная пропасть, и нам предстоит понять, как ее преодолеть. Но сейчас, пока рука Филиса покоится на моем бедре, а я слушаю, как бьется его сердце, все тревоги подождут.

Следующие несколько лет пролетают так быстро, что мне иногда очень хочется обладать силой ректора Ферста и уметь замораживать время. Но у меня, к сожалению, другой дар. В академии хоть периодически и появляются слухи про то, что именно тут прячется от всего мира будущая королева Северной Айкидонии, но ректор и другие преподаватели легко гасят их, поэтому мое инкогнито под защитой.

Я грызу гранит науки с остервенением, которого от меня никто не ожидал. Я заставляю себя запоминать все: историю, политику, стратегию, магию высшего порядка. Мне нужно стать королевой, которой не страшно доверить судьбу народа.

Тайра, Бен и Бин все также остаются верными приятелями, с которыми мы проводим вместе вечера, а иногда и шалим. Не лишаться же мне счастливого студенчества?

Но некоторые вещи неизбежно происходят. Например, Лисса выпускается из академии. Я лишаюсь самой лучшей соседки, а новую ректор Ферст «случайно» не подселяет.

На церемонии вручения дипломов Лисса сияет ярче всех. Ей лично вручают указ короля — вообще непонятно, почему это ее выделили? — по которому она имеет право на свободную практику вне ковенов и получает титул Королевской Ведьмы-консультанта.

— Не скучай тут без меня, — подмигивает она мне на прощание, тиская Ири, который за эти годы вымахал в размерах и стал важным и вальяжным, но все так же любит сидеть у меня на плече. — Я буду писать. И насылать понос на твоих недоброжелателей, если попросишь. А если сильно надо будет, научусь масштабировать проклятие, так чтобы бац! — и всю армию противника скрутит!

Мы смеемся, и я знаю, что наша дружба переживет любые расстояния. Но от этого скучать же я меньше не буду, а Лисса покидает Лоренхейт, чтобы помогать своему ковену. Родственные связи, они сильнее королевского указа.

Но сложнее всего приходится моему сердцу. Филис.

Адреас покинул академию сразу после того, как закончилась история с зельями удачи и Ферст закрыл последнюю папку, касающуюся этих происшествий.

Скандал с контрабандой едва не потопил семью Филисов. Точнее, потопил бы без шансов, но Адреас подкинул стражам доказательства того, что ни отец, ни брат осознанно не были вовлечены в дело. Их использовали в темную. Филис-старший тогда попытался наладить отношения — все же иногда доходит, но очень долго — но Адреас фактически уже не имел отношения к их семье, сохранив для себя только фамилию.

Его стратегический ум, безупречное владение магией и жесткость, которую он приобрел, сделали его незаменимым при дворе. Его назначили официальным консультантом короны в вопросах восстановления отношений с Северной Айкидонией. Проще — он оказался вынужден жить на две страны.

Конечно, сначала многие и в королевском совете, и со стороны Айкидонии возражали против него: только выпустился из академии, молод слишком, не опытен. Но король был непреклонен.

Теперь Филис ездит с официальными миссиями и уже не один раз пригодился в вопросах, критических для установления надежного и, самое главное, безопасного наземного, водного и воздушного сообщения между странами. Его цепкий, свежий взгляд работает там, где более консервативные методы имеют изъяны, а способность анализировать и систематизировать большое количество информации помогает найти выход там, где кажется «все пропало».

Ну и как дракон он, несомненно, имеет преимущество: возможность посмотреть на все с высоты.

И эта работа Филиса действительно очень важна. Все же это, как ни крути, основа и перемещений людей между странами, торговли, размещения пограничных пунктов и прочего.

Наверное, по пальцам можно пересчитать наши встречи за все годы моего обучения. У него постоянные разъезды, переговоры, миссии. У меня — экзамены, практика и управление страной через магические письма маме.

Как будто кто-то намеренно держит нас подальше друг от друга. Хотя… Почему «как будто»? Вероятнее всего, так и есть.

Но, встречаясь, мы каждый раз старательно «забываем» обо всех проблемах. Каждая наша встреча — как вспышка. Жадная, горячая, но с привкусом горечи.

Я сбегаю к нему в Лоренхейт, в его дорогую, но необжитую квартиру в доходном доме на берегу озера. Там, вдали от чужих глаз, он целует меня так, словно хочет, чтобы я стала его частью, прижимает к себе так крепко, что становится больно. И я отвечаю ему тем же.

— Ты станешь мудрой и справедливой королевой, ящерка, — говорит Адреас однажды, перебирая мои волосы, пока мы лежим и не можем выпустить друг друга из объятий.

В его голосе я слышу то, что боялась услышать, потому ни разу не заводила разговор о будущем. Готовность уйти в тень, чтобы я могла сиять, чего бы это ему ни стоило. А цена на самом деле для него неподъемно высока: лишиться истинной.

— Значит, ты знаешь, — шепчу я, утыкаясь носом в его шею. — Конечно, ты всегда все знаешь. Возможно, кроме одного: что бы ни произошло, я не сдамся. Я буду искать выход, изучать древние документы, молить всех богов, в конце концов.

Оказалось, что помимо знакомых мне законов и традиций, которые можно было бы технически обойти, королевской семьи касается еще одно непреложное правило: супруг или супруга монарха обязательно должны быть уроженцами Айкидонии. Не просто гражданами — они должны там родиться! Это условие книги. И это — точно не про Адреаса.

— А я сделаю все, чтобы ты никогда и ничего не боялась. Я буду рядом, — произносит он. — И буду искать выход, моя ящерка. Но если это каким-то образом будет вредить тебе или твоей стране, ты о нем даже не узнаешь. Клянусь, что буду оберегать будущее Айкидонии, буду хранить ту единственную искру, ради которой стоит жить.