Глава 30. Заявление

Утро понедельника всегда выдается трудным, но сегодняшнее стало особенно тяжелым. Встать по будильнику оказалось почти невыполненным условием после очередной бессонной ночи. Желания не было даже вставать с постели, а уж идти туда, где я могу столкнуться с Даном — тем более. Но все же я пересилила себя, осознавая ответственность, и нехотя поднялась с кровати.

Голова уже кружилась меньше. Вчера я слопала почти весь торт сама и слабость отступила. Зато теперь у меня не осталось ни одного предполагаемого продукта, от которого бы меня не тошнило.

Я поплелась на кухню, чтобы поставить чайник и столкнулась с Алиной, которая уже заваривала две чашки чая.

— А ты чего так рано встала? —  изумилась я.

— Так на работу надо, — развела она руками. — Я ж тебе вроде говорила.

— Да? Не помню, — пожала плечами.  — Я тогда пойду пока умоюсь, раз ты чай уже сделала, а потом вернусь.

— Подожди, — остановила меня подруга, вытащила из холодильника баночку и протянула мне. — Хотя бы на пятнадцать минут приложи.

Я взглянула на банку: «патчи для глаз».

Что, так плохо выгляжу?

В зеркале ванной меня вновь ждало опухшее страшное нечто, так что Алина неспроста предложила мне свое косметическое чудо. В выходные я несильно волновалась за свой внешний вид, но сегодня мне нужно было появиться на людях, поэтому привести себя в порядок было просто необходимо. Умывшись, я налепила под глаза патчи, крепко приставшие к коже, и вернулась на кухню.

Сделав глоток из свой кружки, я пулей метнулась к раковине и прыснула чаем.

— Аль, ты чего за дрянь заварила? — скривилась я от неприятного послевкусия.

— В смысле? Твой травяной чай и заварила. Как всегда, — удивилась она моей реакции.

— Да не может быть! — я принюхалась к кружке и почувствовала все тот же отвратительный запах. — Тухлятиной какой-то воняет!

— Да нормально все, — Аля даже понюхала свою кружку, чтобы убедиться в моих словах, но даже не покривилась.

— Странно. Наверное, чашка недомытая, — пожала я плечами. —  Ладно, пойду дальше собираться. И так ничего не хотелось, а после этого чая — тем более.

— Кир, мне кажется… — задумчиво протянула Алина, но потом махнула рукой. — Да ладно, забей.

— Что? Говори уже.

— Да хотела сказать, что у меня тоже чай воняет. Может, испортился? Или с водой что-то не так.

— Тогда покупную надо будет заказать.

— Ну да, закажу тогда сегодня.

— Спасибо, — улыбнулась ей и направилась к себе в комнату.

Собиралась я долго только потому, что до посинения красилась, пытаясь превратить свое лицо в человеческое. Даже прическу не успела сделать и натянула первое попавшееся платье, которое оказалось мятым. Но заметила я это уже в коридоре, когда обувалась. Но гладить было некогда, поэтому просто махнула на это рукой и надела сверну длинное пальто. В любом случае я рассчитывала сегодня посетить лишь кабинет декана, а потому полагала, что мой помятый наряд особо никто и не увидит.

В университете я оказалась минут на пятнадцать позднее, чем началось первое занятие, и направилась прямиком в кабинет к Андрею Васильевичу.

— Привет. У себя? — лишь сказала Ане, занеся руку над дверью декана.

— На, до…

— Хорошо, — не стала дослушивать ее «но» и, быстро постучав три раза, тут же распахнула к нему дверь.

— Доброе утро, Андрей… — слова застряли у меня в горле, когда рядом с деканом я увидела Дана. — Васильевич.

— О, а вот и Кира Дмитриевна, — бордо ответил декан. 

— Я прошу прощения, — прочистив горло, продолжила я, на поднимая глаз на Дана. — Но мне очень нужно поговорить с вами с глазу на глаз.

— Конечно, — ободрительно кивнул он и повернулся к Дану. — Ты тогда немного позже зайди, ладно? Мы как раз сейчас переговорим по этому вопросу с Кирой Дмитриевной.

— Конечно, — Дан направился к двери и, проходя мимо меня, шепнул: — Жду возле кабинета.

Я нервно сглотнула. Сбежать уже не удастся, придется говорить с ним. 

— Кира Дмитриевна, — прервал мое задумчивое молчание декан, — Мы только что обсуждали вознаграждение за ваши дополнительные занятия…

— Я хочу уволиться, — перебила его.

— Уволиться? Но почему? — изумился он.

— Так сложились обстоятельства, — отмахнулась я, не видя нужды объяснять хоть что-либо.

— Ну, раз так, то ладно. Напишите заявление и через две неде…

— Нет, — вновь перебила его на полуслове, желая настоять на своем. — Я хочу уволиться немедленно, без отработки.

— Вы же понимаете, что это невозможно? — возмутился декан.

— Понимаю, что это трудно, но возможно, — не согласилась с ним. — Вы опытный и умный человек, наверняка сможете придумать какой-то выход.

— Кира Дмитриевна…

— И, возвращаясь к вашей теме, хотела сказать, что пожертвую свою долю с дополнительных занятий в пользу университета. Если, конечно, вы поможете решить вопрос с моим немедленным увольнением.

Андрей Васильевич призадумался. Видимо, Дан предложил действительно крупную сумму за эти занятия, раз моя доля стала аргументом для того, чтобы задуматься. Но на это я и рассчитывала.

— Хорошо, — после непродолжительного молчания ответил он. — Вы сейчас напишете заявление на отпуск за свой счет с последующим увольнением, а я сделаю так, чтобы комиссия его подписала. Через две недели сможете прийти и забрать в секретариате свои документы.

— Большое спасибо, — радостно выпалила я и взяла листок с ручкой из рук декана. — Сегодняшним днем писать?

— Конечно, — кивнул он. — Даты отпуска — с завтрашнего дня плюс две недели.

— А почему с завтрашнего? — смутилась я.

— Иначе не получится. Раз вы пишете заявление сейчас, то сегодня вы еще должны отработать. Задним числом написать нельзя. 

— Хорошо, поняла вас, — раздосадовано ответила ему и принялась писать заявление.

Вскоре я отдала бумагу декану, попрощалась с ним и вышла из кабинета, где тут же столкнулась с Даном, о котором успела забыть.

— Привет, — растерянно произнес он, когда я шарахнулась от него в сторону. —  Кир, что-то не так?

—  В смысле? —  нервно усмехнулась я. — А что не так? У меня все нормально.

— А куда ты тогда пропала? Трубку не брала, не перезванивала… — его ладонь легла на мою талию, и меня передернуло от его прикосновения.

Я хотела ненавидеть его всей душой, но продолжала любить. И его близость сейчас давалась мне очень нелегко. Любовь, горечь, злость и боль перемешались внутри и превратились в гремучую смесь, от которой душу рвало на куски. 

Но мне не хотелось выдать ему свои истинные эмоции. Не хотелось выглядеть слабой и жалкой перед тем, кто променял меня на другую.

— А ты разве не понял, что происходит? — усмехнулась и изогнула бровь. — Поиграли и хватит.

— В каком смысле «поиграли»? — его лицо исказилось от негодования.

— А что здесь непонятного? Ты ведь не планировал настоящие отношения? Я знала, с кем связываюсь, поэтому ни на что и не рассчитывала. Но пора уже идти дальше, так что…

Он одернул руку с такой неприязнью, будто это я ему изменила, а не он мне. В его глазах плескалась очевидная злость.

— Вот как, — процедил он, сжав челюсть, и на его щеках заиграли желваки. — Я думал, что ошибался. Но ты, и правда, стерва! — выплюнул он напоследок и тут же зашагал прочь.

Стерва, значит. Вот как… 

Пульс ударил в виски, глаза защипало от несдерживаемых слез, а к горлу подкатил колючий ком. Пришло осознание, что это была наша с ним последняя встреча и последний разговор…