12. Стефан

Я подхожу к своей вертолетной площадке и вижу того, кто решил почтить своим присутствием мой скромный личный остров.

Он снимает шлем, поправляет волосы и ухмыляется мне улыбкой, так похожей на мою.

— Не ждал?

Молчу и скриплю зубами.

— Не ждал, — смеется он. — А вот я решил навестить родного братца, узнать, как у него дела.

От всей души жалею, что не прихватил из гардеробной свой верный «глок», пистолет 45-го калибра.

Алан снимает летную кожаную куртку и кидает ее на сиденье вертолета. Оправляет мятную рубашку-поло и протягивает мне руки в псевдодружелюбном жесте.

— Что, даже в дом не пригласишь? — ерничает он. — А ведь я летел к тебе, можно сказать, с другого конца света. Знаешь, как было тяжко пересилить себя и сесть в вертолет? Знаааешь, что я говорю. Ты им пользуешься чаще, чем автомобилем.

Разворачиваюсь и иду в дом, даже не сделав ни единого жеста, не показав, что хочу придушить его прямо здесь. Иду, а сам думаю о том, смогу ли его пристрелить тут, быстро закопать под деревом и схоронить концы его присутствия здесь? Идея кажется заманчивой и прекрасной, но ровно до тех пор, пока Алан не подает признаков жизни прямо за моей спиной:

— Даже не думай так просто избавиться от меня: я предупредил куда лечу. Оставил точные координаты.

Хрустальная мечта о братоубийстве тут же лопается с легким звоном.

Я захожу в летнюю кухню, достаю себе из холодильника воду, наливаю, добавляю лед. Алану не предлагаю, хотя вижу, что тому жарко, у него даже чешуйки проступают на щеке возле уха. Как всякий обычный человек, от жары он начинает нервничать, и повышающаяся температура тела толкает его на конфликт.

— Откажись! Я тебе заплачу!

Смеюсь резко, демонстративно, грубо хохоча ему прямо в лицо. Он не теряется.

— Зачем это тебе? У тебя и без того достаточно игрушек.

Я сажусь на высокий барный стул, закидываю ногу на ногу и смотрю на него с таким видом, как если бы слушал старинную симфонию в новой обработке.

— Отец и без того достаточно помог тебе, хотя не должен был. Теперь ты хочешь получить и то, что тебе не причитается!?

Этот выпад достаточно хорош, чтобы отреагировать на него со всей яростью, что копилась во мне эти долгие годы. Бросаю запотевший от льда стакан и он разбивается о кафель. Вокруг летят капли воды, ледяные осколки, стекло. Алан замолкает и глядит на меня ровно и бесстрастно, будто бы не он только что кипятился и переживал за свою шкуру.

— Запомни и запиши себе наконец: я ничего не получил от отца, кроме одного: его блядского гена. И мне совершенно плевать, что вы там себе решили. На Совет меня вызвали также, как и тебя, и скажу даже больше: я пришел туда первым.

Алан поводит плечом.

— Ты все равно не найдешь себе истинную. НЕРАСКРЫВШИХСЯ становится все меньше и меньше, — он вдруг хихикнул себе под нос, будто одному ему знакомой шутке. — Все меньше и меньше!

Я чувствую, как огонь внутри меня начинает разрастаться от злости на него, на всю эту ситуацию в целом, да и на то, что технически он прав. Резко разворачиваюсь, выхватываю за длинную деревянную ручку с магнитной доски тесак для мяса и, резко выпрямив руку, бросаю в Алана.