22. Стефан

— Мы спасены, спасены! — прыгает возле меня, как мелкая чихуа-хуа эта дура, а я удивленно смотрю на нее, забыв напрочь, кто она вообще такая. Если б сверху не семафорила полиция, я бы ее придушил собственными руками. Глупая, неестественная, жалкая баба.

Пытаюсь прислушаться, присмотреться, углядеть вертолет, что похитил дракона, но ни черта не выходит — вокруг царит какой-то ад. Наконец, один из вертолетов находит вертодром, слышно, как он приземляется там, и на поляну выбегают два полисмена с автоматами. Один из них заводит мне руки за спину.

— Вот ордер на ваш арест, вы подозреваетесь в похищении четырех женщин, — говорит тот, что держит меня на мушке.

— Да вы охренели! — дергаюсь. И тут же получаю прикладом в грудь: видимо, на мой счет отданы четкие инструкции доставить живым или мертвым.

— Как же так, как же так, — причитает пустоголовое создание рядом. Шикаю на нее и она, наконец, замолкает. Ее тоже берут за руку и ведут сквозь пустой дом на вертолетную площадку.

Забираясь на мою яхту, решив соблазнить меня в моем же доме, раз не вышло на берегу и на лодке, она явно не предполагала, что окажется в такой ситуации.

С трудом втискиваюсь в Белл-222, который явно прислали по нашу душу. В салоне темно и пахнет пылью, мокрыми тряпками, чем-то похожим на переработанный бензин. Эти запахи кружат голову, но я пытаюсь дышать ровно, чтобы сбить огонь внутри, который распускается медленным цветком.

— Что с нами будет? Вы что — наркоторговец? — спрашивает она в темноте после того, как на запястьях щелкают наручники. Молчу и даже не смотрю в ее сторону, в ответ девушка едва заметно отстраняется от меня и держится поближе к полицейскому. Скамья длинная, и, как только мы взлетаем, оставляя мой освещенный, разоренный дом внизу, девчонка скатывается в мою сторону. Но, коснувшись бедра, тут же будто вспыхивает, и, ерзая своим задом, снова занимает место возле блюстителя порядка.

Отстранённо думаю о том, что так нужно было делать прежде. Если тебе дали отказ, держись подальше!

Запрокидываю голову назад, чуть ударившись макушкой о сталь вертолета и пытаюсь выровнять дыхание. Мне здесь огненные всполохи не помогут, да и к чему вся эта ненужная бравада — слишком много свидетелей. Еще нужно будет как-то объяснять показания этой блондинки по поводу дракона. Магии на то, чтобы частично зачистить ее память у меня нет. По той же самой причине, почему меня сразу же не посадили в Совет Драконов, а поставили лицом к лицу с Аланом.

— Я могу позвонить адвокату? — спрашиваю, еле ворочая языком, на котором практически горит лава, готовая сорваться вниз и расхерачить все в радиусе километра.

Мужик, к которому жмется барменша, нехотя отвечает:

— Будем в участке через пятнадцать минут.

Делаю себе пометку, чтобы к следующему разу сделать тревожную кнопку по вызову отдела адвокатов на выходе из дома. Сдается мне, они получают свои килобаксы зря, раз какие-то полисмены могут ворваться дом на острове и скрутить человека, не сходящего с первых страниц Форбс.

Хмыкаю — отстранённые мысли нехило помогают. Мысли и дыхание. Медитативные практики, дыхание грудью, чистый разум, — все, чтобы оставаться человеком, оставаясь драконом в тени.

— А из дома вывалилось огромное нечто, а потом ползло, по песку от дома, видимо, хотело опасть в воду, откуда и явилось на божий свет. И после с хохотом взлетело! Огрооомная туша с крыльями! — прислушиваюсь к шепоту рядом и леденею. Эта дура начинает пересказывать события сегодняшней ночи, а это не очень хорошо: мне нужно будет выйти из берегов, чтобы никто ничего не помнил о сегодняшней ночи. Даже не представляю, как это сделать. Тут же едва не хлопаю себя рукой по лбу: есть вариант обвинить ее в употреблении наркоты, подделать анализы, — все одно полицейское управление регулярно посылает материал в нашу лабораторию.

Мысли мои двигаются с трудом, еле-еле, и это не только потому, что я пытаюсь удержать свою сущность внутри себя, как птицу в клетке. Весь мой разум, все мое фантомное тело стремится туда, куда увезли Клэр.

Корю себя за несобранность: я уже давно слышал гул подлетающего самолета (видимо, он кружил над домом, делая огромные круги, чтобы не попасться), но не обращал на него внимания, зачарованный трансформацией.

Все, все зря!