28. Клэр

— Эй! ЭЭЭй! — кто-то трясет меня за плечо. — Просыпайся!

— МММ — мычу и пытаюсь открыть глаза. Наконец, это у меня получается. Сначала наполовину, потом широко открываю глаза и пытаюсь сфокусироваться. Передо мной белеет размытая фигура.

— Эй, ты как? — спрашивает фигура.

Вздыхаю. Из груди рвется мокрый кашель.

— Черт, — говорит тот же неизвестный женский голос. — Как тебя приложило — то.

Снова закрываю глаза и прислушиваюсь к ощущениям в себе. Кожа на теле стягивается, будто бы высохла соленая вода. Кончики пальцев дрожат, все тело ломит, как при гриппе. Во рту сухость, и все время хочется откашляться.

— На, попей, — мне в рот тыкают кружку, чувствую фарфоровый ободок возле губ.

Припадаю к живительной влаге и, не стесняясь, хлебаю прохладную воду быстро, жадно, так, что она стекает прямо по подбородку. Вода будто пробуждает к жизни, становится легко и свободно, и можно открыть глаза, оглядеться, понять, что со мной случилось, как бы странно это не звучало.

Первой, кого увидела перед собой, это бледное девичье лицо. Рыжие волосы сбились в колтун, веснушки на носу показались мрачными каплями краски.

— Тебя как зовут? — спрашивает девушка.

— Клэр.

— Понятно. Я — Билли Си.

— Приятно, Билли Си. Где мы?

Девушка мрачнеет.

— Вставай, вот твоя одежда.

Тут только я понимаю, что лежала на жесткой кровати практически голышом — только стыдливо прикрытая грязной тряпкой. Билли указывает мне рукой на край кровати — там лежит серое белье, бежевые бриджи и белая майка — точно такая же одежда, что и на ней.

Пока одеваюсь, оглядываю обстановку вокруг меня и сердце наполняется неприятной, саднящей тоской, от которой хочется завыть в голос. Мы с этой девушкой находимся в клетке. В реальной клетке, с прутьями в три пальца шириной, между которыми невозможно протиснуться, только просунуть ладонь.

Тусклая лампочка светит чуть поодаль — за пределами нашего плена. Она освещает длинный подвал, сырой и затхлый. Виднеются винные бочонки, старые, протекшие, а также короба для вина, в которых пылятся темные бутыли.

В клетке только одна кровать и один стул. Билли садится на него, рассматривая меня, дожидаясь, пока я зашнурую простые кеды — серые сникерсы. Убираю пятерней волосы назад, за неимением расчески, и спрашиваю:

— Ты расскажешь мне, что мы тут делаем?

Она вздыхает.

— Клэри, не мы тут делаем. А нас тут делают.

От нехорошего, страшного предчувствия горло стягивает будто удавкой. В глазах немного темнеет.

— Что… ты хочешь этим сказать? — выдавливаю, а сама уже, кажется, все понимаю.

Это Стефан. Стефан Дарк сплавил меня с глаз долой из-за того, что произошло. Это уже не просто наказание за то, что я ослушалась, вмешалась в его экзекуцию, прилюдную, пошлую, вульгарную, страшную для любой психики. Это конец.

— Мы в плену?

Билли кивает, и смотрит вперед, будто услышав что-то, одно ей известное. Я тут же подбегаю к решетке, ухватившись за нее пальцами, и повисаю на ней, напряженно вглядываясь вперед. В глубине темного коридора и правда чувствуется какое-то движение, шорох. И я понимаю, что происходит: кто-то спускается вниз, тяжелыми шагами отмеряя пространство.

— Эй, кто вы? Что вам нужнооо? — устав от этой затяжной пытки, кричу я, ощущая в голове жуткие вибрации страха. Я думала, что со Стефаном разучилась бояться, но это не так. Здесь, в этом страшном, темном, затхлом подвале я чувствую неизбежность. Неизбежность того, что жизнь коротка и может оборваться в любую минуту, секунду, мгновение. Как ощущала бы себя бабочка в спичечном коробке, зная, что картонку очень легко можно смять пальцами одной руки.

Билли все также сидит и обреченно смотрит вперед, туда, откуда доносятся шаги.

Наконец, из темноты в круг света тусклой лампочки выходит мужчина. Его лица совсем не видно — только костюм, черный, хороший, явно дорогой — виден блеск бриллиантовых запонок, модный галстук, мягко блестящие матовым блеском новые туфли. Его тело похоже на скалу — он огромен и высок, плечи очень широкие и большие, а талия явно узкая, это подчеркивает застегнутый на пуговицу пиджак.

Будто бы почувствовав направление моего взгляда, мужчина расстегивает длинными крупными пальцами пуговицу, и теперь видна сорочка на массивной груди, брюки с тонкой пряжкой на ровном животе.

Сглатываю. Вся его фигура внушает страх и ужас, я чувствую, с каким трепетом дышит Билли позади меня, а ведь она даже не поменяла положение тела, будто бы пытаясь слиться с окружающей действительностью и не привлекать особого внимания.

— Так, так, кто тут у нас? — говорит мужчина темным, глухим басом и этот голос кажется мне знакомым. Я усиленно морщу лоб, напрягая память, но ничего не выходит. Хотя на самом деле кажется, будто бы мужчина специально меняет свой голос, чтобы не быть узнанным.

В голове будто бы белый шум — но оно и понятно, я только несколько минут пришла в себя… после…

Тут у меня словно второе дыхание открывается: я вспоминаю события этой ночи. Все тело буквально прошибает холодным потом, хотя мне кажется, что все это случилось совсем не со мной, а перед глазами проносятся картинки из просмотренного кинофильма.

— Вы должны меня отпустить! — лепечу я, тем не менее. — Это не законно: удерживать человека в плену против его воли.

Он же в ответ только смеется и вдруг щелкает пальцами, подавая сигнал.

Билли позади меня встает со вздохом и подходит к двери клетки, словно прислушавшись к знаку. Мужчина поднимает руку, в которой лежит черный продолговатый предмет, похожий на яйцо, и жмет на кнопку. Это пульт. Он открывает клетку и из нее выходит Билли с опущенной головой. Я резко подрываюсь с места, спешу за ней, чтобы тоже выйти из этого плена, но девушка, страшно глянув на меня, заталкивает меня обратно. Молча, зло. С кротким писком дверь закрывается.

Билли подходит к мужчине и встает на колени. Вдруг происходит то, от чего у меня волосы на голове встают дыбом.

Этот человек расстегивает ширинку и вытаскивает наружу свой огромный член. Он берет голову Билли в свои руки и его длинные большие пальцы запутываются в ее рыжих кудряшках. Девушка держит руки за спиной и позволяет насаживать свою голову на его хер. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Я жмурюсь, но все равно слышу это: хлюпающие звуки минета, его стоны наслаждения, ее захлебывающееся дыхание.

С громким шлепком и рычанием он отодвигает ее от себя. От того, что что-то изменилось, распахиваю глаза и смотрю вперед. Она стоит ко мне спиной, закрыв обзор и я вижу только его плечи. Мужчина стягивает с нее бриджи, поворачивает ее к себе спиной и, не давая времени приготовиться, вдруг резко входит в нее сзади. Глаза Билли практически лезут из орбит, она шипит и закусывает губы, а мужчина в это время хватает ее за запястья за спиной одной рукой, а второй рукой уверенно и властно держит за бедра, помогая насаживаться на член, словно бездушной секс-кукле.

Я встречаюсь взглядом с Билли, но она отводит глаза, жмурится, и я тоже. Я слышу только его распаленное дыхание, ее стоны, когда он слишком резко входит в нее и снова начинаю дрожать. Мне страшно и больно.

Господи, неужели я снова оказалась в плену, причем в плену страшнее, чем был до этого?

— Дааа, детка, — кончает он и я слышу в этом голосе знакомые нотки. Не может быть. Это Стефан?!