46. Клэр

— Клэр. Клэри! — я дернулась, услышав этот голос. Солнце припекало ужасно сильно, и я почти теряла сознание, оставаясь на виду перед домом, оставаясь все также привязанной к столбу. — Ты ужасно выглядишь.

— Стефан! Как долго тебя не было! — увидев его, я чуть не бросилась на шею — так была рада видеть. Он выглядел страшно: вся одежда в бурой крови подтеками, ноги в грязи. — Ты откуда?

Он дернул плечом.

Я приблизилась к нему так близко, насколько могла. Увидев то, что я сама, без какой-то подсказки, приближаюсь к нему, Стефан заулыбался. От этой улыбки мое сердце зашлось, забухало громким там-тамом. Он смотрел внимательно и серьезно, и эта сила внутри него подавляла меня, обезоруживала, брала в плен, не спрашивая согласия.

Ноги снова задрожали — как тогда, в нашу первую встречу, когда меня ослепил один только его вид. Я сглотнула и облизнула губы. Взгляд Стефана изменился — он стал глубже, и там будто промелькнуло что-то шальное, горячее, стальное.

— Клэри, ты ждешь меня? — вдруг спросил он шепотом.

От того, как был задан этот вопрос, я поняла, о чем он говорит: могу ли я простить его за то, как он обращался со мной на острове. Сейчас, в эту самую минуту, когда моя жизнь была привязана к какому-то столбу посреди поляны под палящим солнцем у заброшенного дома, в котором находился маньяк с черт-те знает какими намерениями, я не могла не признаться самой себе, и потому ответила предельно честно.

— Да, Стефан, я жду тебя, — сказала я тихо и протянула руку. Его глаза обожгли пламенем, желание обладать, приблизиться, прикоснуться, пронеслось по венам.

Мне показалось, что ударило током — такое острое, удивительное чувство пробежало по венам.

Он улыбнулся — мои слова его явно обрадовали.

— Послушай, Клэр. Ты должна превратиться в дракона. Тогда тебе никто не сможет причинить вреда.

— Стеф, ты не понимаешь, — я начала заламывать руки. — Я сама не знаю, как это произошло в первый раз. После того, как очнулась, сочла, что это все привиделось, приснилось мне. И только твои слова расставили все по местам, показали, что я не лишилась разума. Разве такое возможно? Дракон…

Он хмыкнул.

— И все же, это правда. Разбуди в себе самое сильное чувство, какое только есть, и тогда дракон быстро отзовется, попросится на волю. Из искры разгорится пламя, появится дракон.

Я потупилась. Видимо, самым сильным чувством в первый раз во мне была ревность — увидев воочию Стефана с другой я не смогла этого стерпеть.

— А какое у тебя было чувство, что помогло стать драконом?

Стефан поежился, будто об этом было неприятно говорить. В глубине его глаз пронеслись воспоминания, судя по всему довольно жесткие и неприятные.

— Мне помог отец.

— О! — я открыла рот, чтобы задать еще парочку вопросов, но осеклась: что-то в лице Стефана меня остановило. А мне не хотелось давить на больное место, причинять ему боль одними только воспоминаниями.

Но Стефан добавил, видимо, больше для себя, чем для меня:

— В день моего двадцатилетия. Я тоже очень долго не мог превратиться.

Округлила глаза: то видение было о нем, я видела тот момент, когда его выгнали из дома. Ничего себе!

Он помолчал, а потом вдруг поднял на меня свои огромные, горящие глаза:

— Клэри, помни: что бы ни случилось, я тебя спасу. Но как только что-то пойдет не так, тут же беги. Беги и не оглядывайся. Потому что ты должна спастись, ты должна выжить, ты поняла меня?

Он не мог до меня дотронуться, но я видела: ему ужасно этого хочется — прикоснуться, почувствовать тепло кожи и мягкость волос. Но что-то позади него, возможно, темнота, удерживала в своем плену.

— Стефан, — понимая, что это, возможно, последний раз, когда у нас получается спокойно поговорить, я не могла не задать этот вопрос. — Скажи мне: зачем?

Его глаза потемнели как налившееся свинцовой грозой небо.

— Почему ты так поступил со мной?

Он тяжело вздохнул, и ответил, глядя прямо мне в глаза:

— Разбудить дракона могут только сильные чувства.

Я усмехнулась. Все понятно. Одному маньяку нужна, чтобы родить ему ребенка для чего-то, второму — потому что в теории могу превращаться в дракона.

Отличная перспектива для дальнейшей жизни.

— Знаешь, Стефан, — сощурившись, посмотрела на его сомкнутые от злости губы, на дрожащий подбородок, на желваки, игравшие на скулах, всмотрелась в зрачок, расширившийся до границ вселенной. — Я жду, чтобы ты придешь сюда. Очень жду.

И вы переубиваете друг друга — продолжила мысленно. Он понял, что я не договариваю, и нервно сжал кулаки. Я не отшатнулась — агрессия меня теперь не пугала. Улыбнулась натянуто, и тут же потушила улыбку. Сделала несколько шагов назад.

— Нет, нет, Клэр, не уходи, — крикнул он мне. — Прости меня, Клэри! Прости! Я был не прав! Ты нужна мне!

Но я отвернулась.