58 Клэр

— Ты должна помнить, у кого контроль, — хрипло звучит его голос у моего уха. От волнения я практически ничего не слышу: все мои ощущения сконцентрировались на путешествии по обнаженному телу раздражающих ворсинок кисточки.

Никогда в жизни я не чувствовала себя более уязвимой. Глаза завязаны шарфом, во рту — кляп, а запястья и лодыжки зафиксированы звенящими от каждого движения цепями.

Кисточка для рисования скользит по впадинке между грудей, очерчивает круг пупка, пунктирно выстукивает линию талии, спускаясь к бедрам.

Мое тело пробирает дрожь, я покрываюсь гусиной кожей, от страха, волнения, накативших эмоций.

Кисточка оказывается чуть выше лобка, и Стефан прижимает ее конец плотнее к одному ему видимой точке.

Воздух резко покидает мое тело. Пытаюсь сохранить спокойствие, чтобы не начать вырываться и еще больше не навредить себе.

Дышу рвано и часто, глаза под повязкой будто хотят вылезти из орбит, я покрываюсь липковатым потом. Чувствую, как струйка уже ползет по спине неприятной гусеницей, когда я выгибаюсь, стараясь интуитивно избежать прикосновения.

— Твое тело принадлежит мне, а скоро будет принадлежать и разум, Клэри, — голос Стефана, хриплый и незнакомый, звучит надо мной.

Я и так в его власти, мне неудобно, страшно, липко, жарко, и при этом все тело начинает знобить от неопределенности.

Понимаю, что он опускается на кровать у моих ног: матрас продавливается под весом его тела. Он опускается сначала на колени, потом разводит мои ноги в стороны. Я беззащитна и слишком открыта перед ним.

— Твое тело дрожит, — голос Стефана похож на его нож — такой же острый, колкий. — Думаю, виной этому не только страх.

Он проводит пальцем по моим раскрытым складочкам. Мне хочется резко свести ноги вместе, запищать, закричать, ударить хозяина, но я не могу — кляп во рту глушит зачатки звуков, а цепи не дадут свободы даже на секунду.

— Если бы ты знала, как ты прекрасна, — продолжает этот человек. — Связанная, доступная, и… уязвимая.

Последнее слово дается ему с трудом. Он сглатывает и практически выплевывает его после секундной заминки.

Я пытаюсь что-то сказать ему, но Стефан приступает к собственной игре.

Он вдруг прикасается языком к моему клитору. Волна страшного возбуждения охватывает меня от неожиданности и шока. Все эта странная игра становится острее и страшнее, потому что теперь все мои мозги будто становятся ватными.

Стефан проводит рукой от ягодицы к коленке, ниже, выше, оглаживая ладонью, продолжает движения языком. Сначала мягкие, легкие, а после — целенаправленно-агрессивные. Он будто трахает меня языком, от чего все мое естество начинает дрожать.

Цепляюсь пальцами за цепи, но уже не для того, чтобы выбраться, — черт, я уже сама не знаю, что мне хочется больше: чтобы он продолжил, или чтобы остановился и выпустил меня.

— Это все принадлежит мне, — снова подает он голос тихо, что мне приходится только догадываться о том, что было сказано. Он ложится рядом, и я чувствую ногой его эрекцию.

Снова скользит ножом по моей груди, специально задевая соски. Не могу себе представить, сколько боли придется почувствовать, если вдруг Стефан сделает задуманное — решит использовать оружие по назначению.

— Грудь у тебя слишком, слишком хороша, — говорит он, продолжая свою экзекуцию.

— Ты, кстати, ничего не хочешь мне сказать? Сделать?

Он застывает и ждет.

Но что? Что я могу сделать? Я измучена и опустошена, эта пытка продолжается уже очень, очень давно, а лишенной движения кажется, что уже несколько веков.

Стефан чертыхается.

— Если бы не… Если бы… — говорит он непонятную фразу и отстраняется.

Сквозь свои глухие рыдания слышу, как расстегивается ширинка.

Черт, черт! Просыпаюсь, дрожа от страха и волнения.

Этот странный, до чертиков реалистичный сон будто пробуждает меня к жизни. Я ощущаю, что тьмы вокруг меня больше нет. он приснился мне потому, что вечером я поговорила с Верой, невестой дракона, который был настолько влюблен, настолько боялся за ее здоровье, чуть не потеряв, что не стал применять меры для того, чтобы разбудить дракона, хотя сам, наверняка, только об этом и мечтал.

Этот разговор, а после и этот сон будто из прошлого, где я все еще лежу в комнате в особняке Стефана на затерянном острове в море, помог мне понять: каждый выбирает по себе. Каждый делает так, как может, выбирает ту дорогу, на какую способен, как рассчитывает силы. Но и во время пути человек может измениться, поставив для себя верный ориентир.

Стефан смог.