Глава 22

И закипела работа!

Кучерявый остался в процедурном кабинете, чтобы делать прививки, брать кровь на анализы или ставить укольчики непослушным лесорубам, в смысле исполнять назначенные лекарями процедуры. Зализанный спрятался в одном из кабинетов проверять слух, зрение и психику. Теняков на правах главного занял самый просторный кабинет. Норду достался соседний, а мне небольшой, но очень уютный с противоположной стороны коридора.

Абель остался в приемном покое с коробками медицинских карт. В его задачи входило формирование очереди по предоставленным бригадирами спискам, поиск или заведение новых карт, а также составление больничных маршрутов таким образом, чтобы лесорубы не пересекались у кабинетов и не стояли под дверью, долбясь в оную, как настойчивые дятлы.

Дракон посмотрел на суету и гармонию, воцарившуюся в нашем коллективе, что-то там себе подумал и наконец-то свалил. То ли продолжать прерванный мною час медитации, то ли работать, то есть строить из себя важного начальника, обремененного срочными делами.

Спустя пару минут в приемном послышались голоса, и не успела я обжиться за рабочим столом, как в кабинет без предварительного «тук-тук» ворвался первый жаждущий осмотра работник.

— Какая приятная встреча, — обрадовался бородатый мужичок, бегая по мне сальными глазками.

Внимательнее присмотревшись к нагловатому типу, который прям с порога начал сыпать шуточками про лекарей и постыдные болезни, я совершенно неожиданно для себя опознала в нем того самого мужичонку, что куковал с приятелями в зале ожидания вокзала. И определенно слышал «Балтимор, арестуйте эту женщину».

Сказать, что встрече я не обрадовалось, значит, ничего не сказать. За пять минут осмотра ловеласом была сделана парочка комплиментов, сомнительной ценности, рассказано четыре неприличных анекдота. Двусмысленные намеки я даже не стала считать.

— Следующий! — поспешно выкрикнула я, мечтая поскорее выпроводить откровенно неприятного мне пациента и заняться другим.

Вторым в помещение вошел ровесник господина Тенякова.

Крепкий, жилистый, без большого пальца на левой руке, зато в новеньком синем комбинезоне. У дедули была широкая открытая улыбка, а еще такая чудовищная одышка, словно до моего кабинета он бежал эстафету и вырвал эту победу у других, более молодых конкурентов.

Меня он иначе как дочкой не называл. Но делал это с такой теплотой и нежностью, что даже искры раздражения не вызывал. Усадив пациента на стул, я приступила к осмотру, попутно расспрашивая о жалобах и недомоганиях.

— Да о каком здоровье в мои-то годы, дочка, — добродушно сетовал старичок. — Кости ломит, голова раскалывается, кашель еще этот дурацкий. Всю ночь прокхекхекал. Даже бабкины компрессы не спасли.

— Но на работу вы пошли, — укоризненно глянула я.

— А что ж я дома сидеть буду? — так искренне удивился дед, словно я предложила ему нарядиться в юбку из соломы и отправиться на экваториальные острова.

Покачав головой, я приложилась стетоскопом к его груди. Вслушалась. Погрустнела.

Дыхание не понравилось мне еще с порога, а теперь к опасениям присоединились влажные хрипы и шум, характерные для пневмонии. Обычно, чтобы убедиться в подобного рода диагнозе, пациента отправляли на снимок легких, но обостренный и натренированный слух ар-теро позволял слышать лучше даже тех, кто имел звериную ипостась.

К тому же искренне сомневаюсь, что господин дракон расщедрился на столь дорогое оборудование для обычного лекарского крыла при лесопилке. Да и зачем он Тенякову, если тот известный и популярный, но всего лишь травматолог и ортопед?

— Подождите минутку, пожалуйста, я сейчас, — улыбнулась я дедушке и вышла прежде, чем тому удалось возразить хоть что-то про рабочий день и невыполненный план по распилу и заготовке.

Приемное отделение оказалось заполнено народом. Вопреки распоряжению бригадиров приходить по десять человек, лесорубы решили по-своему и набились в нетерпеливую очередь. Очередь негромко посмеивалась, с беспокойством обсуждала «движок на пятой, который издает подозрительное «бз-бряк», как бы ни сломался снова» и через одного надсадно кашляла.

Да уж! Тут на лицо не просто массовая простуда, а массовая деградация. Вот как? Объясните мне. Как можно настолько халатно относиться к своему здоровью и не посещать врачей? Что за принцип «само заживет или отвалится»?!

Окинув взглядом бородатых фаталистов, наплевательски относящихся к своему здоровью, я подошла к Абелю. Лис сидел на посту медсестры с таким смурным видом, словно Норд опять слопал все его конфетные заначки.

— Можешь отсеивать и сразу отправлять ко мне всех с признаками простуды?

— А что мне за это будет?

— Сердечное спасибо? — предположила я.

Лис неодобрительно нахмурил брови.

— И твои любимые конфеты! — поспешно исправилась я. — Вот уже прямо сейчас отправляю Яза за пакетиком сладкого.

Абель мигом подобрел и преисполнился рабочими задачами, а я проскользнула дальше по коридору и толкнула дверь в процедурный кабинет.

Кучерявый суетился возле холодильника, двигая хранившиеся там вакцины так, чтобы сподручнее потом было доставать.

— Я все знаю, — доверительно прошептала я, ангелом смерти бесшумно подкрадываясь и вставая за его плечом.

Рыжик развернулся и уставился на меня так, словно я была не хрупкой женщиной в белом халате. И даже не грозной гарпией, задурившей голову «сексисту и расисту» Тенякову, сделав его просто «трудоголиком». Нет. Он взирал на меня так, словно продал душу демону, и тот явился за расплатой в самый неподходящий для этого момент.

— Что? — с трудом выдавил рыжик.

— Я знаю, что ты девушка, — снисходительно сообщила я.

Помощник Тенякова, точнее помощница, дернула рукой, пытаясь коснуться лица, но спохватившееся сознание успело подавить этот жест на полпути. Мозг перебрал варианты и остановился на примитивном, но действенном — «отрицай, у нее нет доказательств».

— Вы меня с кем-то путаете, госпожа Браун, — с легкой усмешкой произнесла рыжая. — Девушка из меня такая же, как из Тенякова канис.

Я снисходительно улыбнулась в ответ и припомнила:

— Когда ты представлялась там, в коридоре, то подняла руку и прикрыла грудь, так как боялась, что одна женщина легко вычислит другую по вполне очевидным физиологическим признакам.

— Я просто поправлял халат.

— Да, возможно, — кивнула я и потянулась к карману, где лежал мой основной аргумент. — Но этот жест заставил меня задуматься и вспомнить вот об этом.

Девушка покосилась на сложенную вдвое фотографию, которую мне отдала теть Мура, как на ядовитую кобру, но в руки взяла. Медленно развернула и с шумом выдохнула, глядя на групповой снимок мужчин и женщин в белых халатах, которые позировали на фоне здания больницы в компании красавчика Габриэля Ноа.

— Теть Мура предупредила, что все бывшие сотрудники больницы остались в Нортмонде после увольнения, а у меня прекрасная память на лица. Ты во втором ряду, правда, волосы длиннее и улыбка шире, но узнать достаточно легко.

— Ирма.

— Что? — недопоняла я.

— Меня зовут Ирма, — чуть смущенно представилась та, возвращая мне снимок. — Эрик Зайцовски — мой брат. Пять лет назад он переехал в соседний город к жене и оставил кое-какие вещи. Когда господин Грант привез Тенякова в Нортмонд, к нему попытались устроиться другие наши девочки, но он категорически не брал женщин, считая нас существами глупыми и вечно истерящими. Я столько времени просидела дома, не зная чем себя занять, а потом плюнула на все, воспользовалась документами брата и стала Эриком Зайцовски.

Слова признания вырвались из нее так быстро, словно она многие месяцы ходила с этой тайной и мечтала разделить ее хоть с кем-то, но уже жутко пожалела, что не смогла удержать язык за зубами.

— Что вы хотите? — враждебно глянула девушка.

— Мне нужна помощь, — честно призналась я, пряча карточку обратно. — Теняков прекрасно разбирается в переломах, вывихах и хронических заболеваниях, вроде артроза… Ну, может, еще и в ортопедических стельках. Зато я терапевт и имею наглость думать о себе, как о неплохом инфекционисте. Так вот…

Я сделала шаг в сторону и в задумчивости коснулась холодильника с вакцинами.

— Часть тех, кто сейчас в коридоре, кашляет так, будто решили выплюнуть легкие. Им нужен стационар и наблюдение, а не плановый осмотр, но в больницу они не пойдут. Зато могут остаться здесь хотя бы на сутки и получить первую помощь.

— Теняков не разрешит…

— Теняков целый день проведет в кабинете, занимаясь осмотром, — перебила я. — Ему даже не обязательно знать, что в общей палате лежит под капельницами кто-то из пациентов.

— Вечером они все равно уйдут домой, вряд ли вернутся завтра и продолжат пить назначенные вами препараты, — спустила меня с небес на землю Зайцовски. — Так какая разница, что мы вкололи им сегодня?

Здесь мне было крыть нечем. Капельница может снять симптомы интоксикации организма, возникшего из-за болезни. Жаропонижающее снизит температуру, но один прием антибиотика не спасет. Медицина, увы, не изобрела чудесной таблетки, вылечивающей от всего за раз. Да и в целом спасти всех невозможно. Особенно тех, кто сам себя спасать не хочет. И есть ли вообще смысл тогда рисковать?

Тяжело вздохнув, я решительно запретила себе философствовать и глянула на девушку.

— Давай просто примем за факт, что я законченная оптимистка, и просто сделаем то, что умеем?

Миг мы смотрели друг на друга. Тяжелая, звенящая от напряжения тишина обнимала нас за плечи. Недосказанность металась в узком пространстве, разделявшем наши тела.

Я вздохнула и, глядя прямо в глаза Ирме, призналась:

— Я никому не скажу, даже если ты откажешься.

— Я помогу, даже если вы расскажете, — эхом откликнулась Ирма.

Решение было принято. Мы кивнули друг другу, соглашаясь с возможными последствиями, после чего я вышла из процедурной и направилась к себе в кабинет.

Заждавшийся дедок обрадовался мне как родной и громко, с чувством раскашлялся, приветствуя в дверях. Не став тратить время зря, я выхватила из стопки бланк, прописала список «живительных витаминок» и лично отвела дедулю к Ирме.

Дед отнекивался, божился, что здоров и хочет работать, а кашель сам собой пройдет, надо только горячего попить, но мы были непреклонны. Используя грозные взгляды и повелительное наклонение, уложили сопротивляющегося пациента на койку, после чего Ирма занялась капельницей и «витаминками», а я побежала к себе, мысленно надеясь, что нам хватит места в общей палате.

Дотошный Абель делил общую очередь на условно здоровых и бесповоротно больных. Первые проходили обещанную медкомиссию, которая заканчивалась в процедурном кабинете. Вторые шли через мой кабинет, где также подвергались осмотру и строгому делению на три группы: уже переболел, болен и срочно под капельницу.

Поток из людей, полукровок и представителей иных рас казался неиссякаемым до тех пор, пока я внезапно не осознала, что на мой неизвестно который по счету призыв «Следующий» никто в кабинет не зашел. До глубины души пораженная столь удивительным явлением и мысленно ожидающая внеочередной подставы (вот тебе и законченная оптимистка, ага), я осторожно выглянула в коридор, убедилась, что там за время работы не случилось бунта, и напряглась еще сильнее.

Как-то тихо тут у них. Подозрительно тихо!

— Абель, ко мне никого? — уточнила я, косясь на очередь из парочки скучающих бородачей профессиональным оком.

— Перерыв, — обрадовал лис, так широко и заразительно зевая, что я вновь невольно пожалела бедолагу, которому пришлось отпахать две смены без сна и продыху. — Все ушли на обед. Сейчас вот этих, последних, по кабинетам прогоним и можно отдыхать до двух.

— Хочешь я тебя подменю? — предложила я.

— Не-а, — мотнул головой хвостатый. — Лучше сходи в столовую и принеси нам что-нибудь пожрать, а то я такой голодный, что скоро перестану держать себя в лапах и начну охоту на Зайцовски… Вы же с Язом справитесь вдвоем?

— Конечно, — кивнула я, забрала из ординаторской верхнюю одежду и покинула лекарское крыло.

Столовая располагалась в отдельном здании (видимо, чтобы запахи не будили в лесорубах чувства голода и не гасили рабочий энтузиазм раньше времени). Сперва я ориентировалась на короткую экскурсию дракона, проведенную по пути в крыло, но едва оказалась на улице и глотнула морозной свежести, как дальше меня повели умопомрачительно приятные для желудка запахи.

Невольно прибавив шаг (в этот раз не от холода, а от желания поскорее добраться до столь вожделенного местечка), мы с Язом практически вприпрыжку домчались до столовой, оставили одежду в гардеробной и пошли на раздачу. Схватив три подноса, я встала в очередь, медленно двигающуюся вдоль стеклянных прилавков. Деловито привстала на носочки, силясь прочитать таблички с блюдами, и нервно хихикнула.

Попыталась закрыть рот ладошкой, но не помогло. Смех не желал оставаться внутри и требовал срочной эвакуации. Очередь в недоумении обернулась, во все глаза глядя на ухохатывающуюся гарпию с тремя пустыми подносами. Даже повара по ту сторону раздачи замерли и обернулись, пытаясь понять, в чем дело.

— Борщ! — с трудом выдавила я, тыкая в огромные модуль с подогревом, где в специальных отсеках располагались три кастрюли с первым.

Увы, но оценить шутку был способен разве что Элиот Ли Грант собственной незабываемой персоны, но он в настоящий момент был где-то очень и очень далеко.

Благоразумно заперся в кабинете, справедливо опасаясь повторного «борщом в наглую драконью морду».