Глава 35

— Господин Теняков, вот так встреча! — воскликнула я, даже не скрывая мысленного «что вы-то здесь забыли».

Все присутствующие с интересом покосились в нашу сторону. Старик сморщился, как если бы кто-то не шибко человеколюбивый подсунул ему под нос ватку, пропитанную тиоацитоном. И не знаю, чем бы встреча эта кончилась, но стоявший неподалеку Габриэль громко и крайне убедительно кашлянул.

Надеюсь, что это был такой своеобразный запрет на убийство такой маленькой и хрупкой меня, а то больно уж выражение лица у конкурента злое. С таким обычно бросаются, чтобы придушить кого-то не в меру надоедливого, а никак не для того, чтобы помощь предложить.

— Госпожа негарпия, — растянул губу в ехидной улыбке глава отделения.

Гребаный дракон! Эта его негарпия уже пошла в народ и, кажется, там неплохо прижилась. Клизму. Самую большую и ядреную. В качестве награды и в знак моей глубокой признательности.

Пока я делал мысленную зарубку обеспечить дракону очистительную процедуру для кишечника и, возможно, прочищения мозгов (нет, а вдруг поможет?), Теняков хлопнул по плечу стоявшего рядом мужчину и с преувеличенной бодростью сообщил:

— Познакомьтесь, госпожа негарпия. Это Дитрих. Мой пра-пра-правнук.

— Ты забыл еще три пра, — усмехнулся мужчина.

— Не умничай, — поморщился Теняков и, не дав мне опомниться, добил: — Вот, госпожа негарпия. Вы же хотели познакомиться с моим внуком.

— Я?!

Великие ветра! Даже не знаю, чего в моем голосе было больше: ужаса или шока.

— Да-да, вы, глупая женская особь, — важно кивнул проклятый. — Речь, кажется, шла о свидании в заснеженный лес за травами. Так что радуйтесь, я его вам обеспечил.

На этой ничего не поясняющей для меня ноте господин Теняков прошел мимо, пожал руку пробегавшему мимо Норду, и они пропали где-то в коридорах больницы, на ходу беседуя о самочувствии привезенных вчера пациентов.

Я покосилась на выжидательно улыбающегося внука и была вынуждена признать, что месть обиженного костоправа вышла на удивление изящной. Что бы я там себе не думала насчет его компетенции, отношений к женщинам и представителям других рас, Теняков умел давать сдачи. И делал это весьма и весьма утонченно.

— Простите, Дитрих, — испытывая чудовищную неловкость, сказала я, — но у меня сейчас нет времени на личную жизнь.

«К тому же я искренне опасаюсь, что в этом же лесу меня и прикопают. Сугубо из родственных чувств», — пронеслось в голове.

— Это хорошо, что нет, — добродушно усмехнулся Дитрих, — а то моя невеста — дама импульсивная, может и в волосы вам вцепиться, а мне как следует накостылять по большой любви. Так что давайте быстро все сделаем и вернемся. Буквально одна нога здесь, другая — на складе. Хорошо?

— На каком еще складе? — категорически ничего не поняла я.

Речь ведь шла о заснеженном сугробе где-то в очень глухом лесу. Тьфу ты! О свидании. Или я что-то упускаю?

Видимо, недоумение так искренне отразилось на моем лице, что Дитрих решил не тратить время и сразу все прояснить.

— Дед сказал, что запасов больницы не хватит. И того, что утащила Ирма с лесопилки, тоже. И даже, если господин Ноа подпишет очередное распоряжение и ограбит все аптеки в Нортмонде, вы вряд ли справитесь с этой вспышкой.

Он сунул руку в карман дубленки и передал мне визитку одной из крупнейших фармакологических компаний на севере, попутно добавив:

— Так что сейчас мы быстро съездим ко мне на склад, выпишем все необходимое из лекарств с расходниками и вернемся. Мои ребята погрузят все в вагон и привезут на поезде через пару часов, а дальше уже ваши местные мужики с лесопилки помогут разгрузить и доставить все в больницу.

Язвентий с восторгом промчался по приемному отделению, выхватил визитку из моих рук и закружился с ней в ритмичном танце. Я тоже была в шаге от того, чтобы повторить порыв ветерка и выдать несколько зажигательных па, то и дело выкрикивая: «Да. Да! ДА!», но смутилась толпы коллег, которым Абель кратко обрисовывал задачи и описывал симптомы, захватившей город болячки.

— Но, Дитрих, кто за все это заплатит? — заговорил во мне очень-очень грустный голос разума.

Ибо если в бескорыстную помощь частных врачей, храмовников и старых друзей теть Муры я еще могла поверить, то в бесплатное содействие фармакологической компании — с трудом.

— Как кто? — так искренне удивился мужчина, словно я спросила какую-то очевидную для всех глупость. — Господин Грант, конечно.

Ни слова больше. Уже бегу!

Пробежав по кабинетам и попросив каждого написать список необходимого лично для него, я минут десять потратила на то, чтобы вместе с Ирмой сделать небольшую ревизию остатков. Отправила Язвентия собирать списки, а сама помчалась мимо общих палат в ту самую, где лежал хозяин лесопилок и очень щедрый мужчина.

— Клизма отменяется. Ты прощен! — крикнула я в палату, полюбовалась вытянувшимся от удивления лицом дракона, послушно решающего добытые Ирвином кроссворды, и с громким, малость истерическим смехом сбежала.

Дитрих уже ждал меня на улице. И не один.

У самой лестницы стояли длинные и узкие деревянные сани на двух полозьях, с прикрытой пушистой шкурой площадкой для груза или пассажира и поручнями за спиной для погонщика. На снегу лежали, сидели и что-то увлеченно выгрызали из пушистого меха с десяток крупных и не очень собак.

— А другого транспорта не было? — грустно уточнила я.

Нет, не подумайте, что привередничаю, просто предпочла бы менее экстремальный и увлекательный способ передвижения до загадочного склада. Желательно такой, где можно сесть, закрыть глаза и отключиться до конца маршрута. Но Дитрих был неумолим.

— Так быстрее, — сказал он, указывая куда-то в сторону ближайшего лесочка, начинавшегося аккурат за городом. — Там, куда мы поедем, нет дорог. Только направления.

Вздохнув, я повыше подтянула воротник своего зимнего пальто, совершенно не подходящего к местным температурам, и начала спускаться. Стоило мне пересечь последнюю ступеньку, как один из псов, запряженных в упряжку, сорвался со своего места и с восторженным визгом подбежал ко мне. В выразительных карих глазах с легким прищуром плескался восторг узнавания. Густая черная грива вокруг головы и на груди, в которую так и тянет погрузить пальцы, казалась до жути знакомой.

— Кексик?! Это ты?! — воскликнула я, тоже узнавая четвероногого друга Балтимора.

— Он, паразит мелкий, — ответил огромный волчара, неспешно приближаясь к нам, после чего громко рыкнул.

Кексик возмущенно тявкнул, дернул головой, но стоило вожаку чуть обнажить клыки, как пес передумал спорить и вернулся к стае.

— Хвостом клянусь, если бы не его выносливость, хрен бы взял этого непроверенного баламута в свою упряжку, — со вздохом пожаловался волк.

Кексик плюхнулся на попу, поднял заднюю лапу и энергично почесал шею, всем своим деловым видом давая понять, что чихать хотел на чужое мнение о себе. Короче, всем бы такую самооценку.

— Вы же… — я повнимательнее пригляделась к вожаку и наконец вспомнила эпичный побег двух волков от разъяренного лиса. — Ну да! Вы друг Норда. Леон, кажется.

— Ага, я приходил в больницу, — добродушно оскалился канис и виновато махнул хвостом. — И это… Простите, что тогда вас цветочком назвал. Знал бы, какая вы на самом деле гарпия, хорошенечко подумал бы над эпитетами.

— Я не гарп…

— Мы едем или как? — поторопил Дитрих.

Пришлось бежать к саням и усаживаться на пассажирское место. Дитрих укутал меня меховой накидкой, велел держаться покрепче и ни о чем не переживать, после чего вскочил на подножку сзади, поднял тормоз и громко свистнул. Упряжка сорвалась с места, унося за собой и нас.

Пока мы неслись по городу, было еще терпимо, но стоило четвероногим вырваться за невидимую черту, где заканчивался город и начиналось бездорожье, как все изменилось. Почуяв свободу, Леон задрал морду и коротко взлаял, и тут же со всех сторон из леса к нам выскочила вся стая канисов. Крупных, красивых хищников, которые с такой грацией бежали сквозь сугробы, что невольно залюбуешься.

Волки окружили сани, перестроились в одном им понятном порядке, какое-то время двигались так, не нарушая строй, а после, словно по неслышному сигналу, разбежались в стороны. Вперед вырвалось шесть быстрых и некрупных разведчиков, искавших путь попроще и покороче. Другие помчались впереди, крупными лапами утаптывая снег для упряжки и саней. И я неожиданно для себя закрыла глаза и улыбнулась.

Что бы я ни думала про Нортмонд и его жителей. Что бы ни происходило здесь до моего прибытия. Что бы ни случилось после. Сейчас большая и, хотелось бы верить, что здравомыслящая, часть города объединилась, отложила свои дела и пришла на помощь тем, кто в ней действительно нуждался. А значит… не все потеряно!

Значит эти люди, полукровки, ледяные демоны, канисы и зверолюды умели думать и чувствовать. Значит есть шанс, что все вместе мы кого-то да спасем… Значит… все не так… и плохо…

Видимо, я все же задремала, убаюканная мягким шуршанием снега, свежим воздухом и равномерным движением саней, потому что в следующий миг, когда открыла глаза, непролазный лес исчез. Вместо него вокруг возвышались здания складских помещений.

— Почти приехали! — крикнул Дитрих, наклоняясь ко мне.

Сани проехали еще с десяток метров, круто свернули на дорожку, ведущую к одному из зданий с цифрой «23» на фасаде, и резко затормозили у входа. Решительно откинув шкуру, я выкарабкалась из саней, не дожидаясь помощи погонщика, и предвкушающе посмотрела на склад, в котором хранилось все нужное мне и больнице.

— Приступим-с! — нетерпеливо воскликнула я, хватая Дитриха за руку и едва ли не силком увлекая за собой.

Еще через десять минут забега по складу мужчина понял, что поступил опрометчиво. Предложил позорно сбегать за чаем с печенюшками (слабак, мы всего-то три ряда стеллажей пробежать успели, а их ого-го сколько). И даже отвратительно пошутил, дескать, Альтерия, вы не заберете весь склад.

— А жаль… — искренне взгрустнула я и потащила бедолагу дальше.

Нет, а как они хотели?! Пустили лису в курятник, а теперь за головы хватаются? Надо было раньше думать, господа и дамы. А теперь уже все. Я в здании и не уйду, пока мне не пообещают вот это, еще немножечко того, пару пачек этого, а здесь что? Ого, какой аппарат! Берем!

Поминутно сверяясь с записками коллег (спасибо, что в этот раз те постарались, вошли в положение и вместо стандартных врачебных каракуль воспользовались более-менее узнаваемыми), мы с внуком Тенякова дважды за какой-то час прошлись по складу, отмечая нужные коробки и смело умножая все на два (а что такого? Дракон ведь платит). После меня осенило, что храм может и предоставил помещения, но никак не кровати для детей, оборудование для реанимации и те же аппараты ИВЛ.

К уже готовому списку прибавилось с десяток пунктов, после чего примчался Язвентий с еще тремя записочками от забывчивых коллег, и Дитриху пришлось бежать за еще одной стопкой бланков, куда он старательно отмечал все необходимое.

«Мы же разорим дракона», — робко подняла голову совесть.

«Мы разорим дракона!!!» — воспряла духом жажда мести, и настроение стало совсем уж неприлично хорошим.

Пока внук Тенякова рылся у себя в ящике письменного стола, разыскивая бланки, я решила прогуляться между рядами, высматривая что-нибудь нужное, о чем мы в спешке позабыли.

— Осторожно! — крикнул один из помощников Дитриха.

Но было поздно…