Глава 17

— Это целиком и полностью моя вина, — в который раз повторяла магистр Террианс, пока мы втроём стояли перед тёмными очами ректора.

В его уютном кабинете, под звуки закипающего чайника в приёмной, хотя закипал не только он. Магистр Эверус тоже, при этом прожигая взглядом декана зоомагического факультета. Мы с Корнуилом стояли за её спиной с опущенными головами и самым раскаявшимся видом. Стэгги, сидящий на моём плече, тоже имел самый раскаянный вид, но его, к слову, винить никто не собирался. И уж тем более я.

— Может быть, вы, магистр, принесли на занятие неуправляемую саламандру? А может быть, именно вы в пылу ссоры не заметили, как отпустили весьма важные заклинания сдерживания омейского козла?

— Я недостаточно оценила обстановку, не придала значения важности отношений между студентами и приняла их конфликт за рядовой.

— Значит, всё-таки не вы виновны в излишней эмоциональности некоторых студентов, — хмыкнул Эверус и склонил голову набок, чтобы хорошо рассмотреть нас с Корнуилом. — Студентка Эндервуд, а ведь это уже третья наша встреча всего за три дня…

— Магистр, я бы тоже хотела видеть вас пореже, — сказала и осеклась, поняв, как грубо прозвучало. Поспешила исправиться: — Нет, конечно, с вами я бы хотела видеться чаще, но совершенно по иным поводам… — Осознав, что это прозвучало ещё хуже, залилась краской под изумлённым взглядом магистра Террианс и мысленно посыпала голову пеплом. — В общем, я бы тоже не хотела здесь находиться… эээ… конкретно в этом кабинете, а не в академии в общем. Я хочу учиться!

Вздохнув, магистр потёр лицо ладонью.

— Я полностью беру на себя ответственность за случившееся, — наклонившись к ректору и уперев руки в стол, заявила декан. — Они не виноваты…

— Идите, — махнул нам с Корнуилом ректор. И мы поспешили выскочить из кабинета, причём втроём, но в спину магистру Террианс донеслось: — А вас, магистр, я попрошу остаться!

Окинув преподавательницу сочувствующим взглядом, мы всё-таки вышли.

— Как думаешь, её уволят? — спросил Корнуил.

Я пожала плечами, не желая вести диалог с однокурсником. Не знаю, какие у них отношения, но почти уверена, что у магистра Террианс есть рычаги давления на ректора. Просто на обычных преподавательниц не смотрят такими глазами…

— Нужно спешить на занятие по травологии, — заметила я.

Корнуил одарил меня презрительным взором и зашагал первым, размашисто, так, что у меня не было возможности его догнать, если не срываться на бег. Поэтому в оранжерею я пришла с опозданием, к чему магистр Феодори отнеслась с пониманием.

В обед мы встретились с Баженой. Стэгги ел свой сочный стейк и довольно облизывался, периодически стягивая у меня с тарелки кусочки курицы, подкладывая их под стейк, мол, кто видел кусочки, никто не видел, а значит — не было! Я смотрела на это сквозь пальцы, не желая открывать Стэгги истину — я взяла себе побольше мяса, зная одного огнеупорного любителя поесть и что-нибудь стащить.

— Какой ужас тебе сегодня удалось пережить! — воскликнула Бажена, а затем достала лист и карандаш. — А ты можешь описать свои чувства? Каково это было — столкнуться лицом к лицу с манкорой?

— Бажена, я не сталкивалась с ней лицом к лицу, я была за спинами оборотней и его высочества Данияра, наблюдая со стороны, — заметила я.

— Да-да, — кивнула гномка. — А чувства? Что ты испытывала? Страх? У тебя бежали мурашки по телу?

Вспомнился момент, когда увидела Яра и сердце едва не остановилось, насколько я переживала за принца. По моему взгляду Бажена уловила что-то интересное, но раскрывать ей свои чувства было несколько смущающе, поэтому я пожала плечами.

— Страшно. Очень. Особенно за Стэгги.

Саламандрёнок поднял свою мордочку, облизнулся и уставился на Бажену. Девушка вздохнула, подперев кулаком подбородок.

— А за принца?

— А что за него переживать? — пожала плечами, вновь чувствуя, как сердце пропустило удар — так бывает всякий раз, когда кто-то упоминает его высочество или я случайно вижу его в академии. — Уверена, у него всё под контролем. Ты видела это тело с бугрящимися мышцами? Да скорее Раманские горы падут, чем его высочество проиграет.

— Я рад, что ты такого мнения обо мне, — раздался голос сверху и рядом опустился поднос.

Щёки покраснели, и я медленно развернулась к Данияру. Сразу вспомнилось прошедшее не по плану свидание, и я слегка отодвинулась. Яр заметил мой манёвр — и придвинулся вновь.

Бажена, чьи глаза блестели от восторга, тут же начала что-то зарисовывать. Когда Яр вытянулся, чтобы посмотреть, девушка опомнилась и убрала записи в сумку.

— Это Бажена, — пояснила я. — Моя соседка по комнате и… председатель твоего фан-клуба.

— А такой есть? — выгнул бровь Яр.

— Только не говори, что ты не знаешь о его существовании, — изумилась я, приоткрыв рот. — Не верю!

— Откуда бы мне знать? — в свою очередь спросил Данияр. — Я с трудом нахожу время на сон в плотном графике обучения, а ты говоришь о клубах.

— То есть для тебя не обязательно вступление в какой-нибудь клуб? — поразилась я и тут же испытала укол зависти, ведь мне нужно срочно что-то подбирать, иначе ректор незамедлительно воспользуется шансом и отчислит меня.

— Золушка, я обучаюсь сразу по трём направлениям. Можно будет посчитать за клуб по интересам какое-нибудь одно из них? Например, зоомагию?

— Есть ли что-то, в чём ты не хорош? — спросила поражённо. — Словесные баталии на пять с плюсом! Каждый раз удивляюсь, как ты ловко ставишь меня в тупик.

— Бытовое, — внезапно признался Яр. — По этой части моя младшая сестра. Почти вся магия досталась мне, а ей… что ж, у неё неплохо получается завивать волосы.

Причём сказано это было без надменности, а с какой-то особой любовью. Настолько нежно звучал его голос, что мне тут же захотелось познакомиться с его сестрой. Хотя, должно быть, она младше меня на пару лет, если я правильно помню генеалогическое древо Раманских.

— А я тоже с бытового, — смущённо вставила Бажена.

Яр окинул её совершенно безразличным взглядом и кивнул.

— Чудесно, — прокомментировал он и… вновь подвинулся ко мне ближе.

Поняв, что отодвинуться я не могу — там уже край стола, решила проигнорировать это наглое посягательство на мою территорию и сосредоточилась на еде. На самом деле наслаждаться обедом оказалось легче, чем я могла предположить. В обществе Данияра я ощущала себя уютно и непринуждённо. Яр не пытался завести разговор, ел молча, медленно пережёвывая пищу, и я, к своему стыду, им украдкой любовалась.

А вот Бажена не украдкой. Она, подперев кулаком щёку, восхищённо смотрела на принца, но заговорить с ним не решалась. Стэгги же стащил с тарелки Яра целых три свиных рёбрышка, но принц его за это даже не отругал, лишь иногда прикасался к саламандрёнку, выпуская огненные всполохи, и тот довольно урчал, прикрывая от удовольствия глаза.

— Увидимся вечером в библиотеке, — сказал на прощание Яр и ушёл.

Моё согласие ему было не нужно. Что ж, место встречи изменить нельзя. Вздохнув, я тут же наткнулась на влюблённый взгляд Бажены.

— Почему ты так смотришь на меня?

— Эх, была такая возможность увидеть его высочество без рубашки! — ответила она невпопад, а потом моргнула. — Лин, слушай, а на людских свадьбах есть подружки невесты как у гномов?

Я призадумалась, пытаясь вспомнить традиции разных королевств. Но, кажется, нигде такое не применялось. Везде ритуал у алтаря, где стояли исключительно молодожёны. Я отрицательно покачала головой.

— Кажется, нигде больше.

— Жаль! А я уже понадеялась постоять у алтаря рядом с принцем, пусть и в качестве подружки невесты.

Поняв, что в невесты записана по ошибке я, возмутилась:

— Бажена, я даже не его невеста!

— Ну, это, как говорят у нас на родине, дело пяти минут и трёх мешков золота, — подмигнула гномка, опомнилась и принялась уплетать еду за обе щёки.

Я смотрела на неё с некоторым удивлением. Я очень боялась, что она станет ревновать меня к Яру, ведь слухи о нас ходили самые разнообразные и противоречивые, но она выглядела довольной и счастливой. Её увлечённость Яром действительно имеет детскую подоплеку. Словно её хобби, а не реальная влюблённость.

После обеда в расписании значилась физическая подготовка. Кто поставил её в расписание после приёма пищи — я не знала, но эпитеты к этому человеку у меня были не самые лестные. Первокурсники выстроились в шеренгу и наблюдали за приближением преподавателя.

— Ну что ж, первокурсники, добро пожаловать на полигон слёз и жертвоприношений, — хмыкнул преподаватель, окидывая нас заинтересованным взглядом.

— Это эльф? — изумился позади меня Корнуил. — Да чему он может научить?

Магистр Фаэрон, а именно так звали преподавателя, услышал. Осклабился. Посмотрел на Обрамса многозначительно. Да, эльфы — большая редкость на континенте. Пусть сейчас их остров был открыт для посещений, все жё они неохотно покидали его. Эльфы — высокие и тонкокостные, чаще всего с длинными волосами, из-под которых торчали заострённые уши, поэтому их меньше всего представляли в роли тренеров академии. И магистр Фаэрон внешне был типичным представителем своего народа.

— Мне нужен один доброволец, который покажет прохождение полосы препятствия для второкурсников.

— Извините, — поднял руку Сторм. — Но мы первокурсники.

— Верно подмечено. Но вы же должны знать, с чем столкнётесь в будущем? А там ещё ночью дождь прошёл, полосу размыло, но для одного из вас, — он нашёл взглядом Корнуила, будто действительно искал жертву, — это будет отличным уроком выдержки, стойкости, а главное — тактичности.

— Вы хотели сказать «тактики»? — вновь уточнил Сторм.

Эльф наградл его лишь сверкающей улыбкой.

— А почему жертвоприношений? — теперь уже спросила я.

— Были тут студенты, что пытались орошать полигон кровью, веря в древние ритуалы по усилению физических сил, чтобы сдать мне зачёт, — хмыкнул тренер. — И знаете что?

— Что?

— Не помогло, — хмыкнул мужчина и кивнул в сторону дорожки вокруг стадиона. — Побежали! Ах да, вы, молодой человек…

— Корнуил Обрамс! — отрапортовал парень, вытянувшись по струнке.

Видимо, решил исправлять о себе впечатление.

— Вы на полосу препятствий, — хмыкнул эльф и поманил его за собой.

К концу занятия я чувствовала себя уставшей, но в целом сносно. Мышцы приятно ныли и хотелось в душ. Но не так сильно, как перепачканному с ног до головы Обрамсу. Он стоял с нами в одном ряду, но сокурсники старались с ним не прикасаться, отступив. Попрощавшись с преподавателем, мы все поспешили в душевые комнаты.

Перодевшись, я направились в заповедник. Закончив с отработкой, вновь приняла душ и наконец была свободна. Заодно и Стэгги порезвился с другими саламандрами, а после я занесла его в комнату, к Бажене. Я боялась брать саламандренка в библиотеку — не хотелось бы спалить ценные экземпляры.

Когда я поздоровалась с мадам Урсой, Данияр уже был в библиотеке, сидел за одним из столов и листал книгу.

— Вам то же самое, для реферата? — поинтересовалась медведица.

— Да и ещё… есть ли последнее издание по генеалогии самых знатных семей Авероса?

— Было, — кивнула медведица и поспешила к стеллажам.

Я не стала жеманничать и села за один столик с Данияром. Принц скосил на меня взгляд и улыбнулся.

— Как прошло знакомство с магистром Фаэроном? — спросил он.

— Мне он понравился, — искренне ответила я. — Интересно, а что он делает в Рамании? Я слышала, что Элерия — остров неземной красоты и эльфы не горят желанием его покидать.

— На всё есть причины, — пожал плечами Данияр и наклонился ко мне. — Но так как ты не замечена в распространении слухов, скажу, что виной всему… любовь.

— Любовь? — изумилась я, приподняв брови.

— Генеалогическое древо, — положила передо мной книгу мадам Урса, а Яр, улыбнувшись, откинулся на спинку кресла, и не думая продолжать прерванный разговор.

— Спасибо, — натянуто ответила я медведице и, пока она отправилась искать остальные книги о Фаргоских землях, открыла толстенный талмуд.

— Что за интерес к Аверосу? — изумился Яр. — Нашла какую-то связь с проклятием?

— Нет, это личное, — покачала я головой и открыла на странице с генеалогическим древом королевской семьи. — Нужно сверить одно имя.

Яр наклонился ниже, взглянув на страницу под моими пальцами. Я пробежалась взглядом по строчкам. Как и думала, наследника Элая Вантегроса, нынешнего короля Авероса, зовут Янар.

— Успела познакомиться с кем-то интересным? — спросил Яр, прищурившись.

— Да, — кивнула я и подалась вперёд, захлопнув книгу. — С тобой. Причём бесчисленное множество раз. Каждый раз, встречаясь, я словно знакомлюсь с тобой заново. Открываю всё новые грани. Например, ты весьма любопытный.

— Это мой порок, — внезапно согласился Яр. — С детства тяготел ко всему новому и неизведанному. Возможно, именно поэтому ты меня и зацепила, Золушка. Сплошная загадка.

— Которую ты уже разгадал, — заметила с улыбкой. — Уже потерял интерес?

Яр не ответил, при этом смотрел на меня серьёзно.

— Сначала мне показалось, что ты играешь со мной, Джесселин, — признался принц и на мгновение взглянул на мои губы. Мадам Урса носилась где-то между стеллажей и не обращала на нас внимания. — Ты ворвалась в мою жизнь ураганом, а потом сбегала всякий раз, оставляя кучу вопросов. Твои родители были уверены, что я — жених Эрелин, а ты делала вид, что не знаешь меня.

— Но ты быстро разгадал эту загадку.

— Ты не подумала о том, что я принц, из-за сестры? То есть до этого поводов сомневаться в правдивости слов сестры не было?

— Мы с ней… мало общались.

— Вы — близнецы. Как такое возможно?

— Это сложный вопрос, Яр, — ответила искренне и вздохнула.

— А ты говоришь, что я разгадал тебя. Я не знаю о тебе и десятой части того, что уже обычно знаю к этому моменту знакомства о других людях. Сначала я подумал: может, это твой хитрый план? Вообразил, будто ты могла знать о лжи Эрелин, и если ваши с сестрой отношения столь сложные, то почему бы тебе не щёлкнуть её по носу, перетянув внимание раманского принца на себя?

— Что? — изумилась я и покраснела. — Я бы никогда не стала уводить жениха сестры! Тем более я, — щёки даже побаливали от того, насколько я смущалась, — наши отношения вовсе не те…

— А какие у нас отношения, Джесселин? — спросил Яр, склонив голову.

Я открывала и закрывала беззвучно рот. Почему он задаёт такие провокационные вопросы? Я понятия не имела, какие у нас отношения. Я совершенно запуталась и просто не понимаю, что происходит с моими чувствами, и уж тем более не в курсе чувств его высочества.

Чужая душа — потёмки. Так говорили в Фаргосе.

— Я всего лишь хотела сказать, что не желала привлечь твоё внимание и раззадорить любопытство.

— Как удобно теперь оправдываться, не так ли? — насмешливо прищурился Яр. — Сначала не называть своего имени, разжигая интерес, потом прийти в булочную, где я бы непременно тебя нашёл…

— Я не думала, что ты заинтересуешься настолько, чтобы искать меня!

— А насколько я должен был тобой заинтересоваться, Золушка?

— Я… я… Яр! — воскликнула я и сжала кулаки. Мадам Урса выглянула из-за стеллажа и погрозила… ну… вроде пальцем, а по факту когтем. Шуметь перехотелось. Пришлось переходить на шёпот: — Прекрати надо мной подтрунивать! Ты вообще первый, с кем я… можно сказать, познакомилась.

Я отвела взор, настолько смущающе было признаваться в своей затворнической жизни.

— Приятно быть у тебя первым, — подмигнул Яр и вновь подался вперёд. — Ты меня заинтересовала, Джесселин, и даже не думай в этом сомневаться. Иначе зачем бы я тебе позволил забрать кролика?

— Я его сама украла, — возмутилась я.

— Украла? Боги, ваша светлость, как вы до этого дошли? Мне позвать магполицию?

Я хихикнула и покачала головой.

— Золушка, для ясности: я прикрепил к кролику отслеживающее заклинание. Я знал, что ты будешь на балу и отправился тебя искать. И как интересно — я тебя не находил, — второй рукой принц подхватил прядь моих волос, потянув за них так, чтобы я оказалась ещё ближе к нему. Наши лица разделяли считаные миллиметры. Бусинка всё нагревалась, пульсируя. Мы были словно одни в библиотеке, и это будоражило воображение не меньше дыхания Яра на моей коже. — И вот ты появилась на том балу, казалось, я поймал добычу. Но ты строптивая — отталкивала меня, а после… как удобно прильнуть к моей груди, прося о помощи, потом оттолкнуть меня вновь, в моей же квартире, уверяя, что я сам пожелал тебя спасти, а ты тут ни при чём. И вот ты в моей академии…

— Академия не твоя.

— Если считать, что я будущий король Рамании…

— Лорд-самоуверенность, — закатила я глаза. — Яр, это всё — случайности! Я не знала о твоём статусе, честно!

— Допустим, я тебе поверю, — сказал он почти ровно… лишь голос немного вибрировал, созвучно биению моего сердца. Даже не биению, а грохоту. — Я хочу тебе верить. Знаешь, почему?

— Почему? — спросила пересохшими губами и облизала их, что, разумеется, не осталось без внимания принца.

Яр опустил взор к моим губам и начал медленно наклоняться. Сердце сходило с ума, но мне уже было откровенно плевать, как и на боль в бусине. Как же сказать ему, что мне больно не только от его огня, но и от присутствия? Нет, не могу. Тогда он будет сторониться меня, а я вдруг поняла, что он мне нужен… не как воздух, но как вода. Пару дней я без него протяну, но неделю, две… я иссохну.

— А вот и книги, — громогласно объявила мадам Урса и с грохотом опустила две стопки на стол.

Как она донесла две стопки? Понятия не имею! Эти нимфы — удивительные существа!

Покраснев, я мгновенно отстранилась и попыталась спрятаться под стол — медленно начала скатываться, чтобы за стопками меня не было видно. Яр заметил мой манёвр и позволил себе улыбку.

— Благодарю, мадам Урса, — ответил он медведице, и та удалилась. — Теперь я точно верю, что первый у тебя.

— Ты не мог бы говорить потише? Теперь, узнав об этом, вечно будешь подтрунивать?

— Ты сама раздала мне козыри, — изумился принц, — как я могу этим не воспользоваться? Я же не дурак.

— Ты… — я начала и осеклась, в итоге признавшись: — Самый невероятный из всех, кого я знаю, Данияр Раманский. С тобой невыносимо сложно, но…

— Но?..

— Интересно, — ответила я и потянулась к следующей книге.

Яр смотрел на меня задумчиво, а потом неожиданно спросил:

— Что тебе говорили твои родители о проклятии?

Вопрос застал врасплох.

— Мы с ними не разговаривали об этом, — собственный голос прозвучал глухо.

— Они специально дистанцировались от тебя, чтобы нивелировать действие проклятия?

Как красиво звучит. Жаль, что на деле это выглядело так ужасно. Всю свою жизнь я чувствовала себя брошенной и ощущала глухую ненависть и бессилие собственной матери. И как сказать о подобном? Жалости Яра я не желала.

Но выносить сор из избы — последнее, чему учат аристократку. Впрочем, не только её. Тётушка Агнес научила меня держать рот на замке и привила любовь к моему роду. Пусть я для них чужая, но я всё-таки Эндервуд и не могла позволить так просто унизить свою фамилию.

— Можно сказать и так, — кивнула я.

— Тогда у вас будет повод обсудить и поговорить обо всём, — внезапно признался Яр. — Отец хочет пригласить твоих родителей во дворец под предлогом нашей помолвки.

— Что? — изумилась я.

Сердце забилось быстрее, и я не совсем поняла, от чего конкретно. От слова «помолвка» или всё-таки из-за того, что где-то на горизонте замаячила встреча с родителями. Я слишком долго от них бежала, чтобы теперь встречаться.

— У нас не самые дружеские отношения. Они и пальцем не пошевелят ради меня.

— Из-за того, что ты жила не с ними? Джесс, только любящие люди могли отдать тебя в чужую семью ради того, чтобы ты жила. Это самоотверженно.

— Яр, ты ничего не знаешь, — произнесла, а у самой скулы свело от злости. Так вот, значит, как это выглядит со стороны. — Мы никогда не находили общий язык.

— Джесселин, ты больше не ребёнок. Хватит жить в детских обидах, которые давно пора переступить. Я предлагаю тебе решить проблему с проклятием. Твои родители так просто нам не доверятся, если рядом не будет тебя.

— Если рядом буду я, они совсем не доверятся, более того, постараются всё испортить. Они не те, кем могут показаться на первый взгляд.

Я это сказала, а у самой даже уши зачесались. Нельзя так отзываться о родне. Лучше вообще молчать.

— Я уже говорил, что привык составлять мнение о людях, исходя из собственных наблюдений?

Я разозлилась. Понимала, что Яр в целом не виноват, но его нежелание довериться мне в этом вопросе просто раздражало. Даже сама идея, что мои родители, все эти годы ужасно обращавшиеся со мной, могут быть хорошими и добрыми в глазах общества, вызывала гнев.

— Тогда сначала понаблюдай, а когда сделаешь выводы — позови, — и, отступив, перешла на официальную речь: — Я никуда не пойду, ваше высочество. Не настаивайте.

Я отвернулась и открыла книгу. Родители сплели слишком крепкую паутину лжи вокруг меня, не запутаться в которой стало невозможным.