Глава 3

— Скажи, а если ты её вырубишь — это будет считаться нападением или защитой чести девушки? — прошептала я задумчиво. — С учётом того, что эта девушка пробила крышу и сама упала в постель к мужчине.

— Н-да, теперь как порядочная девушка ты обязана взять на себя ответственность за поруганную честь её сыночки, — продолжая прижимать меня к себе, прокомментировал Яр.

Издевается, гад! Но мне было чем ответить:

— Вот ты смеёшься, а ведь в случае прихода сюда храмовника тебе придётся жениться.

— На этой милой достопочтенной вдове? — приложив свободную руку к сердцу, уточнил Яр.

Женщина, услышав об этом, окинула Яра весьма заинтересованным и красноречивым взглядом и приосанилась. Убрала руки с косяка и положила их на талию, тем самым оную подчеркнув. Красноволосый заметил этот манёвр и сглотнул.

— Разумеется, — серьёзно кивнула я. — А я свечку в первую брачную ночь подержу… над дырой в крыше. Ещё и концерт устрою, билеты продам.

— Дорогая моя обманщица, боюсь, актёр из меня никудышный… давай лучше ты? А я соберу зрителей.

Я ущипнула его за руку.

— Эй, нельзя вот так откровенно красть коммерческую идею!

— Учитывая, что идея была построена на эксплуатации моего тела — можно, — парировал маг, как-то недоверчиво смотря на женщину, которая пожирала его таким взглядом, словно они уже приступили к первой брачной ночи. — И вообще… я ещё не согласен прощаться с невинностью.

Теперь я изумлённо посмотрела на него. Уголки губ дрожали. Вот ни за что не поверю, что он девственник. Столько смешинок во взоре, что я тоже не удержалась от ответной улыбки. В груди разливалось какое-то странное тепло.

Я вдруг вспомнила о кролике и посмотрела на пояс брюк мага. Яр тут же приподнял мой подбородок пальцем и пожурил:

— Ай-яй, маленькая развратница, ты о чём сейчас подумала?

— О кролике, — ответила честно. — Где он?

Маг не ответил, ведь внизу послышались шаги. Матушка победно улыбнулась, развернулась к выходу и, скорее всего, к лестнице на первый этаж, а мы… мы ринулись к балкону. Так стремительно и слаженно, будто лучшие подельники города. Яр спрыгнул первым, а затем протянул мне руку. Я легко спустилась вниз, вцепившись в плечи парня руками и обхватив ногами его торс, и мы на мгновение зависли.

У него глаза красивые. Зелёные, словно молодая листва. А ещё — добрые. Благородные. Почему-то чувствуется, что он не способен причинить боль. Сердце начинает колотиться так быстро, что кажется — секунда, и закружится голова. Именно поэтому я сильнее прильнула к нему, а Яр, вместо того чтобы отстранить, прижал к себе крепче, буквально впечатывая мои бёдра в свой торс.

— Булочница… — хрипло пробормотал он, — ты как-то странно на меня влияешь.

— Я? — недоумённо спросила я, не в силах отвести взор.

Так и смотрели друг на друга, пока сверху, с балкона, не раздалось:

— Вот она! Невеста!

— Бежим? — шепнул мне Яр и…

Я кивнула. Маг тотчас опустил меня, схватил за руку и побежал. Я за ним. Я всё смотрела на свою ладонь в его руке и чувствовала какую-то иррациональную правильность, будто всё так и должно быть, словно моя рука действительно создана для его ладони.

Мы преодолели две улицы, одну из которых — вдоль, прежде чем остановиться за углом здания и отдышаться. Я пыталась восстановить дыхание, но на губах цвела улыбка. Никогда прежде я не бывала в такой ситуации. Я буквально жила тенью, призраком и вот сегодня — впервые ощутила себя живой.

Это чувство пьянило.

Мы с магом переглянулись и одновременно рассмеялись.

— Ты чуть не стала женой.

— А ты чуть не стал городской знаменитостью, — парировала я, и Яр снова рассмеялся.

Я затаилась, слушая его смех. Странно он на меня влияет. А этот наглющий маг вдруг решил, что после наших объятий имеет право на повторное — и притянул меня к себе. Я упёрлась ладонями в его грудь и нахмурилась. Даже разозлилась! На себя. Просто близость мага отчего-то волновала. Возможно, потому что меня никогда не трогали так близко? Так нагло? Тем более молодые и привлекательные мужчины.

— Так кто ты, булочница? — совершенно серьёзно спросил Яр. — Ли-ин.

Отчего такой соблазн признаться? Нет, не имею права.

— Зоомаг, — честно ответила я.

— А ещё? Неплохо было бы назвать фамилию рода, домашний адрес, имена родителей и место обучения. Буду благодарен.

Поражаюсь его наглости! И я бы прямо сейчас попробовала сбежать, но вдруг подумала: у него ведь кролик. Есть шанс его забрать… Опустила взгляд и поняла, что теперь клетка закреплена с другой стороны и более основательно — в том числе к металлическим кольцам на кожаных брюках.

Так ловко, словно он не в первый раз транспортирует подобным образом зверьков. Может, он браконьер? Нет, человек с зелёными глазами браконьером быть не может. Не может, и всё тут!

И вообще… кролик по праву мой. Тем более, думаю, он стоит тех двух золотых монет, что я отдала охотникам. Так что мы квиты.

— Ты меня интригуешь, — внезапно признался Яр, чем выбил у меня воздух из лёгких, и опустил взор на мои губы. На краткий миг. — Ты образованна, умна, в тебе есть магия, пусть и немного. Ты бегаешь по лесам, ходишь в плаще, а ещё — красишь волосы, хотя это совсем не дёшево. Из-за этого волосы кажутся блёклыми и тусклыми, хотя очень густые… даже жалко их. Интересно узнать твой настоящий цвет. Ты от кого-то прячешься?

От всех на свете.

— Я крашу волосы не для того, чтобы прятаться.

А чтобы не злить одну герцогскую дочь.

— Тогда не делай этого. Уверен, они прекрасны, если их не портить.

Неожиданный комплимент, какой-то искренний и настоящий, заставил щёки вспыхнуть румянцем. Но меж тем я нащупала карабин.

— А ещё твои руки… — Он неожиданно взял мою ладонь — к счастью, вторую, свободную, но так быстро, что у меня сердце в пятки убежало. Провёл по коже подушечками пальцев. — Они выглядят как у служанок. Ты вся — сплошное противоречие. Может, ты какая-нибудь Золушка из сказок?

— Золушка? — нахмурилась я.

— Это сказка фейри о девушке-аристократке, что жила с мачехой и выполняла все домашние обязанности.

Фейри… о них я читала в книгах, но сама никогда не видела. Они жили далеко отсюда, на юге, в Бриоле. Небольшие человечки, не выше указательного пальца, волшебные создания со своей культурой. На основе их магической пыльцы делали мощные артефакты, продаваемые во всём мире. У магистра Кеоса, смотрителя герцогского заповедника, было несколько таких, но стоили они баснословно дорого.

— Золушка… — повторила я, пробуя слово на вкус, и улыбнулась. — Мне бы хотелось прочитать эту сказку.

— В следующий раз обещаю раздобыть тебе из Бриоля книгу. При новой встрече.

Это он назначает свидание? Сердце чуть ускорило бег, и я тут же дала себе мысленную оплеуху. Вообще не время расслабляться. Он и так выведал слишком многое.

— Ты так уверен, что эта встреча будет?

— Разумеется, Лин, — хмыкнул он, кивнув. — Я никогда не упускаю то, что мне понравилось.

Очарование разбилось. Как я и думала — он один из тех аристократов, что просто привыкли срывать цветы, забывая за ними ухаживать. Игрок, разбивающий сердца бедным девушкам, губящий их души. И зеленые глаза не спасли…

Я ухмыльнулась. В этот момент как раз нащупала карабин и даже удалось его отстегнуть.

— А ещё, — он наклонился ниже, — мне ужасно нравится выводить на чистую воду лгуний и исправлять… воровок.

Карабин защёлкнулся обратно, но уже пальцами Яра. Я же улыбнулась. Потому что карабин был лишь отвлекающим манёвром, на самом деле… я выпустила кролика, передвинув защёлку, и сейчас зверёк спрыгнул на мостовую. Резко оттолкнув не ожидавшего подвоха мага, я бросилась за грызуном.

Яр осознал и… тоже кинулся следом.

— Повторим? — раздалось за спиной. — Надеюсь, в городе фарвэли не водятся?

Не ответила. Я знала этот город ещё лучше, чем лес. Я здесь выросла. Так что победа за мной… если на пути, конечно, не попадутся открытые канализационные люки…

Споро перехватила хандербугского кролика и, прижимая его к себе, бросилась в переулок. Накрыла голову капюшоном и помчалась дальше. Здесь нырнула в прореху в изгороди, но останавливаться было рано — забежала в кондитерскую — она сквозная, поэтому выскочила на соседней улице, а затем по диагонали перебежала в парк.

Огляделась — слежки за мной не было. Отчего-то почувствовала иррациональную грусть. Неужели я хотела, чтобы он всё-таки догнал меня?

Глупости! Но главное — кролик у меня. Улыбнулась. Я смогу приготовить зелье, чтобы снять с себя следящее заклинание, а затем — проникну во дворец и заберу свои документы. Сегодня бал-маскарад, пройти будет нетрудно. Настроение поднялось.

Вздохнув, отправилась дальше. Отсюда до небольшой площади рукой подать, а после вдоль узкой улицы за презентабельными домами и вот — я уже перед воротами герцогского дворца. Правда, проблема оставалась — это те, через которые мне запрещено входить, но что поделать? У меня не было выбора — если начну обходить огромную территорию, будет шанс попасться Яру.

Эта часть герцогского парка состояла из оранжерей и принадлежала герцогине. Мне сюда заходить строго-настрого запрещено. Но сейчас — крайний случай. В конце концов, её светлости тут не должно быть в это время — она занимается подготовкой маскарада.

— Прости, малыш, — прошептала я и наложила простенькое заклинание стазиса на кролика, спрятала его под плащ и уверенно двинулась к неприметной калитке.

Здесь приложила руку к артефакту — лёгкий прокол, попадание капли крови, и калитка открылась. Я смогла пройти вперёд, за живую изгородь, и спокойно выдохнуть.

Как оказалось, ещё очень очень рано было расслабляться. Почти сразу за одной из беседок я заметила герцогиню с фрейлинами. Она о чём-то недовольно говорила, и я сделала шаг назад, чтобы не попасться под горячую руку, но налетела на полусухой куст — затрещали ветки. Леди Ириса заметила меня.

Красивая, ещё молодая, с тонким станом и роскошными волосами, собранными в высокую причёску. В дорогом наряде и сверкающих украшениях. В детстве она была для меня словно эльфийка — такая же красивая, с фарфоровой кожей и голубыми глазами, а сейчас…

Сейчас она мой главный кошмар.

Ириса одарила меня возмущённым взглядом, я собиралась уйти, даже развернулась, но в этот момент мне в спину донеслось:

— Стоять!

Застыла. Пришлось вновь встать лицом к её светлости, но чуть сгорбиться, чтобы скрыть под плащом кролика.

— Ваша светлость, — прошептала я, покорно опуская голову и приседая в глубоком реверансе. — Я прошу меня простить, у меня не было выбора…

— Ты! — шикнула герцогиня и, оглядевшись, подошла ко мне, схватила за локоть и буквально затолкала в тень беседки. — Как смеешь появляться здесь?

— Простите, — покорно ответила я. В общении с агрессорами и сумасшедшими главное во всём соглашаться, чтобы у них окончательно не сорвало крышу. В теории я это знала… на практике же, бывало, срывалась. — Виновата.

Раньше, когда была маленькой, ощущала липкий страх. Тогда я была не способна за себя постоять. Впрочем, сейчас мало что изменилось — от этих людей по-прежнему зависит моя жизнь, но сейчас я научилась не так сильно бояться.

Это временно. Просто нужно пережить. Осталось немного и всё решится. Либо я, либо она… либо шаман оказался прав.

Звонкая пощёчина пришлась по правой щеке. Ощущение, что царапины лопнули, и теперь вся кожа на лице заболела с удвоенной силой. Я тихонько застонала, бросив ненавидящий взгляд на леди Ирису, которую моя реакция взбесила ещё больше. Она будто упивалась моей болью.

— Я повторяю вопрос. Как ты смеешь появляться здесь, да ещё ходить по этой дороге с едва надвинутым капюшоном?

Она срывала на мне злость… Я её понимала, поэтому оставалось набраться терпения и выслушать её тираду с должным смирением. Герцогиня наклонилась, схватила меня за подбородок, провела ногтем по одной из царапин с таким лицом, будто ей самой это причиняет боль, но иначе она не умеет.

— Никто и никогда не вызывал во мне столько ненависти, как ты, Джесселин. Почему у тебя её лицо?

— Может, потому что мы близнецы? Вы меня носили под сердцем так же, как и её, — ответила невозмутимо, и герцогиня вновь замахнулась.

Но позволить себя вновь ударить я не могла, откинулась назад так ловко, что ногти герцогини прошли в миллиметре от моей кожи. Леди Ириса сжала кулак, но предпринимать новых попыток рукоприкладства не стала.

Но даже осознание, что она хотела вновь ударить, было болезненным. Не для моей самооценки, а для ребёнка, что жил внутри меня. Что каждый день надеялся на любовь, ласку и заботу. Мне отчаянно не хватало чего-то своего. Мне очень хотелось стабильности. Засыпать и просыпаться без страха перед завтрашним днём. Жить без бремени проклятия.

Когда-то в детстве, когда я поняла, что к чему, я мечтала, чтобы эта женщина смотрела на меня с таким же обожанием и любовью, как на свою любимую дочь — Эрелин. Я жаждала её внимания. Но время шло, и я всё отчётливее осознавала тщетность своих надежд.

Порой, когда я засыпала и закрывала глаза, уходила мысленно в своё воображение, где у меня есть семья, папа, мама и сестра… мы с сестрой играем, а потом нас вместе укладывают родители — целуют в лобик, желают добрых снов и говорят, что мы — их самые большие сокровища на свете.

Но всё это говорили не мне, а Эрелин. Мне доставалась лишь глухая ненависть от бессилия.

— Тебя пожалели и не убили, а ты… ты смеешь огрызаться, хотя в твоей жизни есть всё. Ты — свободна, сыта, одета… но всё время претендуешь на большее. Из-за тебя я и моя любимая девочка живём в постоянном страхе… Как же сильно я тебя ненавижу!

— Знаю, — отозвалась вновь с весельем. — И поэтому мне вас жаль. Эта ненависть вас когда-нибудь сожрёт.

— Или сожаление, — даже не пыталась иронизировать герцогиня и, подняв взгляд вверх, словно у самих небес спросила: — Ну почему мне не хватило мужества и отваги свернуть тебе шею ещё в люльке?

Вопрос был риторический. Отвечать на него я не собиралась.

Мне иногда казалось, что так действительно было бы легче. Для них, для меня. Но о своей жизни я не жалела. Жизнь, какая бы она ни была, — это высший дар. Она одна-единственная, нужно ценить каждый миг. Я ещё не совсем это умела, но надеялась, что научусь.

В будущем. Я стану сильнее.

— Если бы не ваша схожесть, было бы легче. Но ты украла не только всеобщее спокойствие, но и её внешность!

— Я не крала, — заявила с вызовом и инстинктивно приготовилась отклониться, ожидая новой пощёчины, но герцогиня сдержалась, лишь сжала сильнее кулак. — Это она кое-что украла у меня.

Мою магию…

Окружающие считали, что природа щедро одарила Эрелин не только красотой, но и магической силой — после восемнадцатилетия ей поступало несколько предложений весьма выгодного брака, но родители не торопились с выбором, отдали дочь в Раманскую академию магии… рассчитывали на брак с самим раманским принцем. И не прогадали.

Ей удалось пленить самого завидного холостяка Райвима!

Распространять и выставлять на всеобщее обозрение портреты королей и членов их семей запрещено, поэтому я не знала, как выглядит его высочество. Но слухи о нём ходили: невероятной силы маг, способный открывать порталы из любой точки, красавец, сводивший с ума всех леди Рамании, а также искусный воин с телом бога. В пятнадцать он сбежал в военную академию, гонимый славой отца, чтобы не быть в его тени, и уже в восемнадцать окончил её с отличием.

Но по слухам относился к этому так… играючи, словно к развлечению. Настоящей его страстью были даже не женщины, а магия. Он поступил в Раманскую академию, но, опять же, по слухам, бывал в РАМе нечасто. Самого выдающегося мага обучали личные наставники, с которыми он развивал три магических направления — зоомагию, боевое и артефакторное.

Ему сейчас около двадцати двух, он на последнем курсе академии и готовится заняться государственными делами.

Откуда я всё это знаю?

Эрелин… о, она с удовольствием рассказывала, как проводит вечера подле его высочества, как он сходит по ней с ума и даже сделал ей предложение — пока неофициальное, между ними. Всем этим она делилась с родителями и прислугой, но и мне доставалось — выплёвывала буквально в лицо, как жарки его поцелуи и как она тает в его объятиях.

— Ничтожная плата за то, что ты осталась жива, — заключила герцогиня и отвернулась, словно пытаясь взять себя в руки.

После короткого броска я вновь вела себя смиренно, напоминая себе, что сегодня сбегу. Обязательно!

— Не думай, что я — злодейка. Я имею право тебя отчитывать, — отчаянно пытаясь задушить свою ярость, сказала почти ровно леди Ириса. — И ты обязана была сегодня сидеть в часовне и не высовываться! Во дворец вот-вот прибудут гости.

Я вдруг вспомнила о Яре. Интересно, а он будет на маскараде? Вдруг он тоже один из приглашённых? Хорошо, что он не знает Эрелин и, соответственно, когда увидел меня — не узнал во мне герцогскую дочь. Иначе бы мне действительно было несдобровать.

Ну как же я сегодня не вовремя попалась ему на глаза, да ещё и без маски!.. Вдруг он увидит сегодня на балу Эрелин? Примет её за меня, а мне потом расхлёбывать.

Нет, не бывать этому! Я уже успею сбежать. И плевать, какие молнии будут метать их светлости.

— Я помню, вам просто следовало позволить мне уйти, но возможность наказать меня и выместить на мне злость оказалась сильнее здравого смысла, не так ли? — усмехнулась я и тут же присела в реверансе, пытаясь загладить покорностью свой тон. — Я немедленно покину вас.

Я попыталась подняться, но ладонь герцогини лежала на моём плече и сжимала до боли. Я поморщилась, и, казалось, только это и нужно было мучительнице.

— Ненавижу тебя, Джесселин, — устало откликнулась герцогиня.

Будто я это с первого раза не поняла… Она повторяет это как мантру при каждой нашей встрече, словно надеется, что когда-нибудь эти слова будут способны убить меня.

— Знаю, — тихо прошелестела я, накинула капюшон, скрывая лицо с горящей от пощёчины щекой, и поспешила другой дорогой к часовне.

Злостью ведома не только герцогиня, сейчас я тоже отчаянно пытаюсь её унять, крепко сжимая кулаки, так, что ногти впились в кожу. Мне не повезло родиться близняшкой в семье, где по закону должен быть один ребёнок. И не просто по закону, а из-за проклятия. Выживает только один. Я родилась второй, на десять минут позже.

Отец сжалился надо мной, не смог убить дитя. Он нашёл шамана, Кейна Эверуса, из Малоземья. Тот взглянул на меня, ещё младенца, и подсказал, как можно уберечь. Изменить судьбу. Полностью.

Мне не дали родовую фамилию, не занесли в родовую книгу, не оставили в комнате с сестрой, да ещё и магию дисбалансировали: в первые дни жизни мы с сестрой были неразрывно связаны, наши магические потоки пронизывали нас обеих, и это дало возможность переплести их таким образом, что большая часть силы утекла в Эрелин, а мне остались лишь крохи.

Подтверждение проведённому ритуалу — бусинка, введённая мне под кожу на лбу. Другие видят едва заметное сияние в форме полумесяца, но я отлично чувствую любые её колебания. И когда я нахожусь на грани того, чтобы изменить путь, выстроенный Кейном Эверусом — бусинка нагревается, причиняя мне боль.

Так было в младенчестве, когда отец решил оставить меня во дворце вопреки настояниям Кейна отправить меня в приют подальше от Хандербуга — я этого не помню, но мне рассказывала монахиня, что меня воспитала. Бусинка нагрелась, едва не убив меня, тогда-то меня и отселили. В герцогскую часовню, где была пристройка — там я и росла, не зная родителей.

С каждым годом герцогиня ненавидела меня всё больше.

Потому что боялась. Боялась за свою любимую дочь. Я бы на её месте тоже переживала. Отец сохранил нам обеим жизни, и пусть меня пытались отдалить от семьи герцога, выбрать для меня иную судьбу, но… вдруг Кейн Эверус ошибся? Вдруг Эрелин не спасли от проклятия и одной из нас суждено умереть?

Меня держали рядом, чтобы… иметь возможность убить. Предотвратить ужасное проклятие. Никто вслух об этом не говорил, но я понимала, что витает в головах моих настоящих родителей.

Все боялись этого. Даже отец… даже он, который когда-то меня спас. В детстве он не проявлял ко мне никаких эмоций, молча проходил мимо, если замечал меня, но теперь, когда наше с Эрелин двадцатилетие приближалось, стал хмуриться, а в его взгляде… плескался страх.

Я шумно вздохнула и остановилась, всё ещё сжимая кулаки.

Я сбегу. Уже сегодня. Больше меня здесь точно ничего не удержит.

Вновь побежала. Не заметила, как на кого-то налетела, лишь успела накрыть ладонями кролика, чтобы не раздавить. Меня поймали за руку и притянули обратно.

— И куда ты так спешишь?