28

Кажется, это станет одним из самых страшных воспоминаний в моей жизни… Тот момент, когда несколько огромных драконов решают, кто будет нападать на маленькую меня, а кому держаться рядом, чтобы провалиться вместе со мной в портал.

Ай, а не провалиться ли им всем! Страшно же!

Я отступила и прижалась спиной к стене.

Ко мне решительно подошел незнакомый мужик и ректор с императором. Те рядом стали как конвой. А незнакомец замахнулся с озверелым лицом и…

Я зажмурилась и сжалась. Но ничего не произошло. Приоткрыла один глаз и уставилась на всю эту компанию.

— Нет, я не могу, — мрачно объявил очень даже ничего мужик. — Она маленькая, хорошенькая…

— Это приказ! — проревел император.

— Я за вас жизнь отдать готов, но бить девочку…

— Ну можно не бить — схватить, например, — я решила быть мужественной и помочь.

Все на меня посмотрели… ну и начали хватать. Только как-то несерьезно, потому что мне ни капельки не было больше страшно.

— Может огнем на нее полыхнуть? — задумчиво спросил ректор.

— А если не успеет исчезнуть? — возразил ему кто-то.

И снова принялись спорить, как на меня нападать лучше. Самое странное, что я в этом споре принимала активное участие, предлагая разные варианты. А потом Рагнар сказал:

— А что если напасть с другой целью?

— Это с какой? — сощурилась с подозрением.

— Ну… поцеловать например, снасильничать… немножко, — чуть смутился самый известный герой-любовник империи Морад, — Для вас, девиц, трагедия эта почище травм всяких будет.

Драконы вокруг воодушевились и загалдели.

А потом принялись решать, кто целовать меня будет. Ну я тоже не осталась в стороне — в конце концов мои губы, чего это я без права голоса. Только нас опять прервал рык императора, которому это все надоело:

— Хватит! Сам поцелую!

— Нет-нет-нет, — замотала я головой, — Только не вы.

— О, вот значит именно тебе и целовать, — обрадовался ректор и кивнул императору, — видишь как не хочет? Испугается сильнее…

Его Императорское Бешенство та-ак на меня посмотрело, что я вжала голову в плечи. А потом ка-ак прыгнуло на меня! За плечи схватило, губами потянулось…

А я от ужаса, что он вдруг сможет узнать меня по поцелую этому заверещала и задергалась, и, конечно, провалилась в портал… Эйнар только и успел что за меня удержаться. Ну и еще кто-то — так сразу и не разобрать. А мы и правда все переместились… и вывалились аккурат на головы пяти мужикам и убегающему от них дракончику!

Дальше начался хаос, сродни Великой Освободительной Войне.

Хейм радостно завизжал. Император угрожающе зарычал. Ректор — а с нами был еще и он — героически возликовал. Похитители в бешенстве заорали.

А потом все начали кидаться огнем-молниями-ураганами… И все это в общем-то на ограниченной территории подвала!

Я охнула, схватила пробегающего мимо Хейма и заставила его пригнуться. А потом мы и вовсе поползли в угол в надежде, что все эти великие воины сами как-то между собой разберутся. Они, конечно, разбирались. И наши явно побеждали — сложно тягаться со взбешенными и самыми сильными драконами. Вот только и не наши оказались сильны…

Один, который, не наш, решив, видимо, что ему больше нечего терять — правильно решил, кстати — запустил какое-то фиолетовое клубящееся облако, имеющее явное намерение меня с Хеймом уничтожить и пережевать заодно.

Я заорала и выставила вперед руки. Типа «не подходи».

Не хочу быть пережеванной!

Впереди возникла сверкающая дымка, облако ударилось об нее и рассеялось.

— Ты молодец, малыш! — радостно крикнула дракончику. — Защитник наш!

— Да я, вроде бы… — начал Хейм и тут же притих и снова посмотрел в сторону.

Я обернулась и завопила:

— Твою ж во все дыры!

Пока там император с ректором сверкалками перебрасывались с врагами, еще один похититель, на которого не обращали внимания, Хейма добить вознамерился. И сейчас на принца несется настолько большая и жуткая черная сфера, что становится понятно — ни один малыш-дракончик этого мира не спасется…

Краем глаза я вижу как орет и бежит в нашу сторону император. Слышу, как в ужасе начинает плакать Хейм. А время и пространство словно замедляется…

И тогда я делаю то, что считаю правильным. Задвигаю мальчика за себя. А сама закрываю глаза, принимая жуткую, раздирающую боль, которой нет ни конца, ни края…

Ну, до тех пор, пока мое сознание окончательно не померкло.