Глава 64. О рунах и блоках

— Но… Я ведь даже ни одну нормальную портальную воронку создать сама не могу, — вздохнула я. — Фьюри пытался меня обучить, но даже он оказался бессилен. Бестолочь я в этом смысле.

— Ничего удивительного, когда руны мешают.

— Руны?..

…кинжал вошел в меня глубоко, до самой рукоятки. Я в шоке смотрела на торчащую в моем плече рукоятку маленького ритуального кинжала, который с милой улыбочкой всадил в меня Ильфорте. Я не поняла, откуда он взял этот кинжал, не успела уловить момент, когда он замахнулся им. Уловила лишь миг, когда лезвие прорезало плоть. Сердце сжалось от страха и ужаса.

Но… Больно не было. Кожу жгло в этом месте, но не от боли, не от ранения. Раны вообще не было, как и крови. Лезвие просто вошло так, будто бы оно было невидимым и неосязаемым. Оно, собственно, и было призрачным — полупрозрачное лезвие светилось ярким голубым светом, и точно таким же светом сейчас загорались руны на моем теле. На руках, на груди… везде, я вся была покрыта какими-то светящимися рунами, которые были словно бы высечены на моем теле и просвечивали изнутри… На мне было платье с короткими рукавами, поэтому сейчас это хорошо было видно. Хааск раздери, что всё это значит?!

— Посмотри сюда, — сказал Ильфорте. — Знаешь, что это?

Я внимательно присмотрелась к той точке, рядом с которой был воткнут кинжал. Руки мои дрожали от нервов.

— Похоже на руну-блок…

— Верно. Это блокирующие руны. Их на тебе несколько, помимо всех остальных. Ну и как, скажи мне на милость, ты могла нормально телепортироваться на большие расстояния, если на тебя были нанесены руны, которые в корне своем пресекают любую твою осознанную далекую телепортацию?

— А нельзя было как-то предупредить нас по поводу ритуального кинжала, а? — хмуро произнес Фьюри, которого Сиринити сейчас с силой удерживала на месте. — Ты чего такой резкий? Я сейчас был в шаге от того, чтобы в ужасе не всадить какой-нибудь кинжал в тебя!..

— Нельзя было предупреждать, — покачал головой Ильфорте. — Видишь вот эту руну?

Он указал на самую большую руну, ровно в центр которой и был воткнут кинжал.

Фьюри наклонился ближе, рассматривая рисунок. И чем дольше рассматривал, тем больше хмурился. А потом от души выругался.

— Именно, — усмехнулся Ильфорте и повернулся к очень бледной и ничего не понимающей мне. — Прости, что напугал тебя, Белла, но эта руна на тебе стоит не просто так. Она из числа таких мощных блоков, что если бы я предупредил тебя, что именно сейчас собираюсь делать, то твои мысли об этом, твоя концентрация мгновенно активизировали бы эту руну. Это очень опасная руна, Белла. Она направлена на самоуничтожение человека, если человек собрался снимать с себя блоки. Эта руна выжигает изнутри, как бы убирая свидетеля, понимаешь? Очень жестокая руна. Бить в нее надо точечно, зная, куда бьешь, чтобы сразу вывести руну из строя. Я сталкивался с такими блоками в работе, приходилось уже снимать, так что знаком с механизмом. И, увы, на практике знаком с тем, что нельзя человеку сообщать о том, что с ним сейчас будет происходить. Любая ошибка даже на сантиметр или твоя готовность к разблокировке мгновенно активизировала бы руну и запустила процесс самоуничтожения. При таком раскладе ты бы умерла в течение секунд пяти-десяти, не больше. Я не мог этого допустить. Поэтому пришлось действовать резко и быстро, после того как я нащупал на тебе магический отпечаток этой руны. К сожалению, это единственный способ снять ее. Но ты не волнуйся, больно тебе от моих манипуляций не будет.

У меня уже не просто дрожали руки — меня уже всю трясло. Говорить я не могла, горло будто бы сдавило от сильного стресса. Я лишь молча наблюдала, как Ильфорте водил кинжалом по моей руке, четко повторяя контур злополучной руны. Руна от этого сначала побледнела, а потом и вовсе исчезла, и Ильфорте перешел к следующей руне, вновь и вновь погружая в меня полупрозрачное лезвие и потихоньку выводя следующие руны.

— Слишком серьезная пакость — эти руны, — приговаривал Ильфорте. — Знаешь, я бы с удовольствием собственноручно вырезал какое-нибудь неприличное слово на лбу тех, кто с тобой это сделал…

Боли я при "вырезании" рун призрачным кинжалом совсем не испытывала, но выглядело всё это жутко, и я в конце концов отвела взгляд в сторону, не в силах больше смотреть на это диковатое зрелище.

— Все эти руны на твоем теле блокируют множество твоих магических способностей, — продолжал Ильфорте. — В первую очередь — все, что связано с перемещениями на далекие расстояния. Чтобы ты, хм, была привязана к Салаху своего рода якорем.

— Но Белла телепортировалась в Лакор прямо из академии, — возразил Фьюри.

Он продолжал крепко держать меня за руку, и, думаю, только благодаря этому его жесту я еще оставалась в каком-то подобии адекватности и не впадала в истерику.

— Благодаря Ластару, — кивнул Ильфорте. — Драконий дух алчен и способен подавить любую другую магию. В данном случае он был своего рода оберегом, напрочь заглушив все руны, и при этом сделав это безопасно. Думаю, те, кто чертил эти руны, не могли даже представить такой ситуации, что в Белладонну может переселиться драконий дух. Так что твой Ластар — умница. Вряд ли он понимал всю эту цепочку, но интуитивно действовал верно. Драконье чутье.

"Да-а-а-а, я такой, я у-у-умница!" — тут же услышала я довольный голос Ластара.

И так самодовольно прозвучал его голос, что я даже смогла улыбнуться краешком рта.

— Точнее, правильнее будет сказать, что интуитивно верно действовали все вы трое, — добавил Ильфорте. — Ты, Фьюри, с правильной установкой выразил вслух свое требовательное желание, чтобы Белла как можно скорее покинула академию Тори Уайлдера. Ты, Белла, услышала этот приказ своего Стража и тут же невольно запустила в себе те внутренние магические механизмы соулы, которые перетянули на себя не просто большую часть магии Фьюри, а вообще всего его драконьего духа, потому что твое тело знало — без этой магии ты приказ Стража не выполнишь. Ну и Ластар, конечно, молодец, что не стал препятствовать и брыкаться, а поспособствовал вживлению в твою магическую Искру, Белла. И при этом не стал делать тебе плохо и больно. Хотя мог бы. Но не стал. Так что, действительно, все молодцы. Это как раз и есть прекрасный пример идеального взаимодействия боевой Пары, когда магия действует на шаг вперед вас самих. Идеально.

— Здесь есть руна невидимости, — произнес Фьюри, внимательно изучая другие сияющие знаки на моем теле. — Это из-за нее ты Беллу найти не мог? И наверное, из-за нее меня рядом с Беллой невозможно было засечь…

— А вот тут ты ошибаешься, — усмехнулся Ильфорте. — Эти руны у Беллы не с рождения, их позже на нее нанесли. А найти Беллу я не могу почти с самого ее рождения.

— Да ладно? Но как же тогда?..

— А это уже целиком и полностью заслуга самой Белладонны, — тепло улыбнулся мне Ильфорте. — Точнее, так проявлялся с рождения твой магический Дар маскировки. Ты не только прекрасный нюхач, но и отличный мастер маскировки. Контролировать это только не умеешь. Зато инстинктивно умеешь "прятаться" ото всех, кто пытается тебя найти. Становиться невидимой, даже если на тебя смотрят в упор. Делать рядом невидимым своего Стража — неосознанно стирая своей магией абсолютно все магические следы, когда это действительно необходимо. Прекрасный врожденный талант к маскировке, очень сильный. Настолько прекрасный, что я немножко заколебался тебя искать, — неожиданно рассмеялся Ильфорте. — Ауру ты способна спрятать так, что ни один верховный маг ее не считает, твой магический след нестабилен и постоянно обрывается, путается, вводит в заблуждение любого, кто пытается по нему пройти. Особенно путаницы добавлял яркий след в Тироле, где ты родилась.

— В Тироле, хм, — задумчиво произнес Фьюри. — А как Белла оказалась в Салахе?

— Родители Белладонны переехали в Салах вскоре после ее рождения. Твоя мама была тяжело больна, Белла, — печально улыбнулся мне Ильфорте. — А после родов ее состояние ухудшилось. В Салахе лекари более крутые, чем тирольские, вот твои родители и перебрались туда в попытке найти спасение. Увы, не нашли. Твоя мама не смогла справиться с болезнью, а твой отец не выдержал утраты. Хотя есть у меня подозрение, что уже тогда салахцы начали прощупывать почву, выискивая тех, в ком течет хоть капля крови синсейров… В таком случае магией твоих родителей могли как-то воспользоваться, даже не пытаясь по-настоящему помочь, а просто списав со счетов в своих темных целях… Не знаю подробностей, тут можно только гадать. Но, в общем, ты попала в детский дом, и на какое-то время стала "невидимой" для поиска. Мне оставалось только дождаться некоего сильного всплеска твоей магии фортемина, чтобы прийти на него, потому что искать тебя оказалось не легче, чем иголку в стоге сена. Периодически я чувствовал некие магические колебания, но они были слабыми, я лишь ощущал, что ты находишься где-то в этом мире, а где именно — непонятно… Знатно ты меня погоняла, милочка, по Лакору, Салаху и Тиролю, ох как знатно. На самом деле у тебя даже сейчас четкий след отсутствует. Не контролируешь ты это. Ну ничего, ничего… Я всему научу.

Все то время, пока Наставник говорил, он продолжал "вырезать" сияющие ядовитым голубым светом руны, и они постепенно гасли одна за другой. А мне при этом становилось чуточку легче. Сложно описать словами, что именно становилось легче, но в целом возникло ощущение, будто с меня то ли грязь многолетнюю смывают, то ли булыжники с меня скидывают. Облегчение… Странное облегчение ощущалось каждой клеточкой тела, которое пело от восторга после каждой выведенной руны.

Кажется, я несколько лет жила в таком напряжении, которое даже не замечала… Это как со стрессом, который, когда его слишком много, в какой-то момент перестаешь замечать, и воспринимаешь его как само собой разумеющееся.

— О твоем Даре маскировки говорит и твоя рука, Белла, — добавил Ильфорте. — Левое запястье, которое у тебя часто чешется в последние дни…

— Откуда вы знаете?.. — шепотом спросила я одними губами.

— Я много чего знаю. На то я и Наставник, чтобы знать и направлять куда и когда надо, — усмехнулся Ильфорте. — Так вот, твоя рука… Если присмотреться, то ты увидишь, что на запястье начала проявляться золотистая цифра восемь, — указал он на запястье, где в самом деле, приглядевшись, можно было разглядеть очень бледную тонкую цифру. — Восьмой Арма в истории академии Армариллис всегда славился великолепной маскировкой и отменным чутьем. Только в твоем случае отменное чутье имеется в прямом смысле — ты отличный нюхач и чувствуешь даже такие тонкие запахи, как ароматы магии. Для меня это вообще что-то новенькое…

Глаза у Ильфорте при этих словах прямо-таки загорелись фанатичным огоньком человека, дорвавшегося до некой диковинки.

— Мне кажется, на сегодня надо сделать паузу, потому что у Беллы сейчас голова взорвется от переизбытка новой информации и массы впечатлений, — сказал Фьюри, глядя на моё совершенно офонаревшее лицо.

— А что поделать, Белладонне сейчас придется впитывать много информации, ежедневно. Ты ведь понимаешь, что мы с Беллой сейчас будем в ускоренном темпе нагонять все то, что могли изучать ещё в ее детстве? Так что без переизбытка информации и впечатлений будет не обойтись. И да, Фьюри, отмени все свои дела как минимум на ближайшие две недели. Мы с вами втроем будем много тренироваться, налаживая связь между Стражем и Бойцом, поэтому у тебя не будет времени на решение политических вопросов. Потом мы сбавим темпы, и ты сможешь совмещать, но первое время мне нужно будет все ваше внимание.

— Я уже послал весточку Агате с указанием на то, что мое расписание — теперь ее расписание, — вздохнул Фьюри, кивая на свой связной браслет.

— И как, она в восторге? — ехидно спросил Ильфорте.

— О да, — криво улыбнулся Фьюри. — Придется ей всё-таки полностью брать тирольцев на себя. Впрочем, меня с самого начала будто бы мироздание насильно отворачивает от этих тирольских проблем. Значит, это не мои проблемы. А сестра, ну… На самом деле она за меня рада, просто не может не повозмущаться, когда есть такой горячий повод.

— Ну, в общем, как обычно, — хохотнул Ильфорте и вновь повернулся ко мне. — Белла, ты как? Жива еще? Рассудок на месте?

— Не уверена, — пробормотала я, просто находясь в абсолютном шоке и ступоре от всего происходящего.

Мне даже казалось, что я сейчас испытывала одновременно так много эмоций, что они сливались в какую-то одну, я их уже не могла отделить друг от друга.

— Понимаю, но придется еще немного меня потерпеть, — улыбнулся Ильфорте. — Что касается рун… Ты должна знать: судя по навешенным на тебя рунам, никто бы не дал тебе пересечь границу Салаха и Лакора по своей воле. В лучшем случае тебя бы мгновенно нашли стражники и под любым предлогом вернули обратно в академию.

— А в худшем? — шепотом спросила я.

— В худшем и скорее всего в самом вероятном варианте, если бы ты ножками пошла через границу как-нибудь мимо стражи и при этом внутри тебя не было спасительного драконьего духа, то на тебе бы активизировалась вот эта руна, — Наставник ткнул кинжалом в еще одну светящуюся руну. — А она действует так же, как та, что запускала механизм самоуничтожения.

— Но кто и зачем мог это делать с Беллой? — спросил Фьюри, озвучивая вертевшийся у меня на языке вопрос.

— Хороший вопрос. Что ты помнишь о поступлении в академию, Белла?

Я с легким смятением уставилась на Ильфорте, который продолжал водить по моему телу призрачным лезвием кинжала. Сейчас этот кинжал был воткнут в ключицу, где оставалась последняя, самая витиеватая руна.

— Ну…

Вроде бы простой вопрос… Почему мне так сложно было на него ответить? Мысли путались, перескакивали с одной на другую… Это из-за нервов… Наверное…

— Как ты попала в академию, Белла? Твой первый день там? Ты пришла туда сама, или тебя кто-то привел в академию?

— Тетушка… Наверное…

— Наверное? Вспоминай, как было на самом деле, Белла, — продолжал напирать Ильфорте, и его монотонный голос с какой-то особенной гипнотизирующей интонацией вводил меня в некое подобие транса. — Как ты вошла в замок? Помнишь? Первый курс? Какой у тебя был любимый предмет на первом курсе, Белла?

— Ну…

Попытки вспомнить ответ на такой простой вопрос спровоцировали у меня дикую головную боль. Голова гудела, как напряженный механизм, отказываясь выдавать мне нужную информацию. Мысли стали какими-то ватным… вязкими, вялотекущими.

Не помнила… Почему я не могла вспомнить первый курс обучения? Никогда не задавалась вопросом о первом курсе…

— Что. Ты. Помнишь. О поступлении. В академию? — каким-то особенным, пробирающим до костей голосом произнес Ильфорте, кроме сверкающих глаз которого я сейчас больше ничего перед собой не видела.

— Да ничего я не помню! — взвыла я, выплескивая наружу и гнев, и раздражение, и…

И воспоминания. Они нахлынули разом, лавиной, стоило Ильфорте вывести с меня последнюю руну. Вспышками, разными картинками — они проносились перед моим внутренним взором, затмив сейчас весь остальной реальный мир.

…люди в черных мантиях, ворвавшиеся однажды в дом тетушки Майи, околдовавшие ее и заставившие подписать какой-то договор.

"Если в ней течет хотя бы капля крови синсэйров, то она нам подходит".

Двенадцатилетний ребенок — я - который испугался незнакомых мужчин, но не забился в угол, а пытался обороняться всем тем, что находилось под рукой. Взмах руки мужчины, ядовито-зеленая вспышка заклинания…

…какие-то промозглые подземелья, десятки девочек — и я в их числе — прикованные к кроватям, над которыми склонились люди в халатах сотрудников секретной салахской лаборатории. Лица такие все знакомые — сплошь наши профессора. Вот и профессор Кнайд склонился надо мной… И вырезает ритуальным кинжалом на мне первую руну, непрестанно нашептывая неизвестные мне заклинания…

Было больно. Очень. Только я забыла эту боль, потому что воспоминания о ней затерли, как и всё остальное. Заперли руной, не давая шанса вспомнить. Но сейчас боль нахлынула вместе с воспоминаниями, и по моим щекам невольно покатились слезы — как и тогда, когда я безостановочно плакала, прикованная к кровати, и никто не обращал на меня внимания. А в какой-то момент я и плакать перестала, потому что на это больше не осталось ни физических, ни моральных сил.

Темнота перед глазами. Недели и месяцы — целый учебный год, проведенный в подземельях в бесконечной боли и страданиях, когда каждую неделю кто-то приходил и рисовал новую руну. Лихорадка и внутренняя агония, пока руны "приживались". Бесконечное тиканье часов, гипнотизирующий ритм которых напитывал тело странной энергетикой. Не все девочки выдерживали и не все дожили до последней руны. Не все выдерживали тиканье часов.

"Прекрасная работа. Они будут готовы войти в полную силу через несколько лет, каждая в свой срок"…

— Достаточно, — услышала я сквозь густой туман болезненных воспоминаний мягкий голос Сиринити. — Она вспомнила достаточно.

Голос-то у нее был мягкий, вот только магической силы она в эту фразу вложила столько, что даже я это почувствовала. А Ильфорте недовольно цокнул языком и усмехнулся, продолжая поглаживать меня по голове.

Кажется, он уже какое-то время сидел так на подлокотнике моего кресла и поглаживал меня по голове, одновременно с этим жестом окутывая меня успокаивающими чарами. Я, оказывается, плакала навзрыд всё то время, пока ко мне возвращались воспоминания, поток которых остановил Ильфорте, вынув из меня призрачный кинжал. Который, кстати, выглядел теперь обугленным, от него даже шел дым тонкой черной струйкой.

А плакала я на плече у пересевшего ко мне Фьюри, который крепко обнимал меня и ласково шептал на ушко:

— Успокойся, светлейшая… Я больше никому не позволю сделать тебе больно.

Слова его лились исцеляющим бальзамом на мое сердце.

Я чувствовала себя совершенно опустошенной, будто заново сейчас прожила весь тот кошмар, в который мне довелось попасть когда-то.

За что мне всё это? Почему именно я была в числе этих девчонок? И что с нами делали? Видимо, я сквозь рыдания задала эти вопросы вслух, потому что Ильфорте ответил:

— В так называемую академию Тори Уайлдера насильно отбирали тех детей, в ком текла хотя бы капля крови синсэйров. Уж не знаю, как именно вас отыскивали, но, думаю, если задаться целью, то с помощью карателей можно проследить все родовые цепочки… К которой ты — к сожалению, с одной стороны, и к счастью, с другой, — имеешь непосредственное отношение. Возможно, тебя стали иметь в виду еще с той поры, когда твои родители переехали в Салах и обратились к местным лекарям… А потом просто готовили почву для того, чтобы позже воспользоваться по своему усмотрению. Вас, девчонок, к чему-то готовили… К чему-то, что наверняка напрямую связано со всеми странностями, которые сейчас происходят в Салахе. Академия была лишь прикрытием, чтобы в непосредственной близости наблюдать за вами, подопытными. Все время держать вас на виду, а заодно обучать тем магическим навыкам, которые могут понадобиться вам в дальнейшем для… чего-то. Пока не могу сформулировать, для чего именно. Мне очень жаль, что ты оказалась втянута в это, Белла. Но в то же время я счастлив, что в это оказалась втянута именно ты, ведь благодаря тебе теперь есть возможность быстрее разобраться со всеми этими тёмными делами. Есть у меня парочка идей, что это может быть, и что со всем этим делать… Но мне нужно кое-что узнать и проверить некоторую информацию… Если бы ты позволила мне се…

— Я приказываю оставить тебе девочку в покое, — очень холодным голосом перебила Сиринити, и я аж вздрогнула от той силы, которая в этот момент исходила от этой женщины. — Хватит на сегодня. Всем нужно уложить в головах полученную информацию. А Белле необходимо переключиться с кошмаров прошлого. Так что будь любезен оставить сейчас Белладонну в покое. Не грузи ее, ей и так тяжело, не видишь, что ли? Сядь, пожалуйста, рядом со мной, попей свой любимый какао и помолчи хотя бы пять минут.

Взгляд у Сиринити сейчас был такой… Ух! Резал без ножа, честное слово.

Ильфорте резко переменился в лице, вид у него был сейчас очень серьёзный и донельзя возмущенный. Но вслух он сказал только покладистое:

— Как скажешь, дорогая, — и действительно пересел обратно на свое кресло, уткнувшись в кружку с ароматным какао, в котором плавали маленькие зефирки.

А еще он демонстративно перевернул стоящие на столе песочные часы, которые, должно быть, отсчитывали пять минут.

Я с любопытством переводила взгляд с Наставника на Сиринити. Ильфорте не производил впечатление человека, который будет следовать чьим-то одёргиваниям и просьбам, если честно. И я видела, чувствовала, как его распирало от возмущения и желания продолжить "копаться" в моей голове, но вместо этого он лишь сверлил недовольным взглядом Сиринити и молча пил какао, как послушный заинька.

— Я являюсь Стражем Наставника академии Армариллис, — сказала Сиринити, заметив мое смятение. — Ильфорте — мой Боец. А Боец всегда подчиняется приказам Стража, хочет он того или нет.

— Вообще всегда? — опешила я. — Но… Это же очень опасно, разве нет? А если Страж начнёт приказывать что-то плохое? Если он захочет руками своего Бойца натворить бед?

Я не на шутку разволновалась от таких новостей. Не то чтобы я не доверяла Фьюри, я была уверена, что он никогда намеренно не причинит мне вреда. Но ключевое слово — "намеренно". А вот чисто теоретически, что может со мной случиться, если моим Стражем сможет кто-то управлять?

— Да, это может быть опасным, если помыслы Стража темны. Но Страж с темными помыслами подлежит немедленному уничтожению.

— А если он не с темными помыслами, а его кто-то околдовал?..

— Значит, надо быстро расколдовать, делов-то, — пожала плечами Сиринити. — Но знаешь, Стражами становятся лучшие воины, и завладеть полностью их разумом чрезвычайно затруднительно. Стражи должны в совершенстве владеть ментальной защитой, поэтому опасность подчинения их вражескими силами почти сведена к нулю. Так что не нужно даже думать об этом, Белла. Это не та тема, о которой стоит беспокоиться.

Я шмыгнула носом и снова прильнула к Фьюри, который продолжал обнимать меня и поглаживать по волосам. Я потихоньку успокаивалась, и сердце мое билось уже более размеренно.

— Лика… Моя подруга… Она там, в Салахе… И остальные девчонки… Боже, им же всем угрожает опасность… На них на всех руны эти треклятые нанесены, верно? Как им помочь?..

— Мы разберёмся, Белла. Это сейчас не твои заботы. Оставь большие проблемы "большим" магам, — сказала Сиринити, тепло улыбнувшись мне. — А сейчас тебе следует поесть как следует, еда поможет быстро восполнить потраченные силы. Фьюри, проводишь Беллу в трапезную? Ей пока лучше побыть подольше в измерении Армариллиса сегодня, всё-таки здесь само пространство лечит. Магия здесь плотная, полезная только для нас, солдат равновесия… Ну, ты, наверное, и сама чувствуешь это, правда же? В Лакоре ты бы так быстро в себя не пришла после всего, что сейчас о себе вспомнила… А после трапезы направляйтесь в малый тренировочный зал. Я так понимаю, надо сегодня сразу приступить к совместным медитативным практикам для скорейшей инициации Пары, верно, милый? — повернулась Сиринити к Ильфорте.

— А что, мне уже можно говорить? — проворчал тот, выразительно поглядывая на песочные часы, которые вот только-только закончили отсчитывать пять минут.

— Можно, — серьезно ответила Сиринити, хотя уголки ее губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— О, вы так любезны, моя госпожа, — ядовито произнес Ильфорте. — А с кресла мне встать разрешите, чтобы отправиться тренировать новую Пару? А то про кресло вы мне указаний не давали, о, моя госпожа!..

— Не паясничай, милый. Тебя иногда заносит, и тебя надо стопорить, ты сам знаешь…

— Идем, это надолго, — шепнул Фьюри и потянул меня за собой на выход из библиотеки. — Они пока не закончат свои словесные ролевые игры, не успокоятся.

Я прыснула в кулак и в дверях обернулась через плечо как раз в тот момент, когда Сиринити звонко чмокнула в щеку Ильфорте, и тот расплылся в блаженной улыбке.