Глава 11

Радо

Радослав Тодоров вот уже несколько лет руководил Семихолмской стаей, перешедшей ему от отца Михаила вместе со всеми правами альфы.

Семихолмская стая по меркам некоторых других, была небольшой, — всего-то пятьсот волков в нескольких десятках семей, — но очень сильной и дружной и это целиком и полностью заслуга отца и сына Тодоровых.

И Михаил и Радослав много времени уделяли усилению сплочённости между своими волками, правили твердо и справедливо. Правда, по мнению Радослава, отец все же иногда передавливал авторитетом. В некоторых вопросах можно было обойтись более мягкими способами и наказывать за провинности не по верхней границе возможных наказаний, а по нижней.

Отец только посмеивался над Радо.

— Запомни, сын, наказывать нужно так, чтобы виновный не захотел второй раз совершить проступок. А после твоих поглаживаний он решит, что ничего страшного не произойдет, если повторить.

— Значит серьезно наказывать нужно во второй раз!

— Не-а, — старый альфа продолжал снисходительно улыбаться. — Одного раза вполне достаточно.

— Отец, ты сломал руку Федору за то, что он воровал яблоки в твоём саду! Ты думаешь, это адекватное наказание для пацана за кражу фруктов?

— Думаю да. Пацану, как ты его назвал, уже почти шестнадцать лет и ему давно пора обзавестись серым веществом в черепной коробке. И, раз родители ему не объяснили, что воровать нехорошо и больно, то пришлось за его воспитание взяться мне. Уверяю тебя, — второй раз он в мой сад не полезет.

Этот момент в отношениях между отцом и сыном был единственно-спорным, и, даже став альфой, Радо не поменял своего мнения и не стал жёстче, а эта небольшая разница между ним и отцом привела к неожиданному результату — Радо заслужил не только уважение членов стаи, но и их искреннюю любовь.

Отец тогда сильно разозлился, выдав одну из последних вспышек строгого характера своего волка, и, в попытке как-то отыграться и успокоить ущемленное эго, заставил Радослава жениться на выбранной им девушке. Просчитался он в одном — сыну было все равно и он спокойно согласился на навязанный брак, как и невеста — дочь альфы дружественного клана.

В первый год семейной жизни сына Михаил присматривался и пытался уловить признаки малейшего недовольства у Радо или Силаны, но ничего такого не замечал. Они производили впечатление обычной пары, у которой все хорошо и Михаил, окончательно успокоившись и потешив себя тем, что отлично разбирается в молодежи, принялся ждать внуков.

Но прошел ещё один год, за ним и ещё два, а внуков пока не наблюдалось, что начало подбешивать бывшего альфу, характер которого к старости все больше портился — из него просто фонтаном полезла прежняя жестокость. Благообразный, седой и ещё очень крепкий старик требовал ужесточать наказания на судах альфы, с пеной у рта призывал чуть ли не казнить шаловливую молодежь, а на небеременную невестку отказывался даже смотреть и все общение с ней свёл к упрекам.

Радо даже в чем-то понимал отца — он сам был единственным ребенком в семье и никаких племянников-альф, да и простых племянников не имел. Если у Радо не появится сын-альфа, род Тодоровых прервется. Рано или поздно Радо придется уступить место вожака кому-то молодому и дерзкому.

Неожиданный звонок в первые минуты показался шуткой, чьим-то глупым розыгрышем, но собеседник, представившийся альфой одной из дружественных славянских стай, все рассказал и прояснил возникшие у Радослава вопросы. И так у него все складно получалось, что Тодоров даже засомневался — может, и правда у него где-то есть сын?

Закончив разговор и отложив в сторону телефон, Радослав задумался.

Как этот Бесстужев назвал женщину? Люба? Люба-Любовь-Любушка… Радо прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания двадцатитрехлетней давности и возвращаясь мыслями в жаркую зиму.

Это было непросто. Весь период лет с восемнадцати и до двадцати пяти прошел для него, как в хмельном угаре. Темпераментный и сильный волк бунтовал, требовал приключений и пытался соблазнить все, что было наряжено в юбку. Его постельных побед и разбитых девичьих сердец в тот период было не счесть.

Но "ту самую" Любу он, кажется, вспомнил. Нет, не внешность, его женской красотой не удивишь. Зато хорошо впечаталось в память недоумение, когда он пришел к ней в номер в назначенное время и наткнулся на пожилого господина из Германии, въехавшего туда пару часов назад. На рецепции подтвердили, что нужная ему девушка убыла ещё вчера и никаких контактов и записок ему не оставляла.

Сначала Радо разозлился. Шутка ли — его, такого распрекрасного, обманули и кинули, но потом пришло понимание, что все к лучшему, да и симпатичная блондинка за стойкой так приветливо улыбалась…

Других Люб той зимой, тем более, уехавших из города, он не помнил, значит — это она.

Но, даже разобрав по крупицам и заново связав все факты воедино, Тодоров-младший продолжал сомневаться в том, что у него есть сын от простой человеческой женщины.

Сколько их перебывало в его постели, и ничего. Ни одной беременности, хоть и некоторые волчицы очень этого хотели, мечтая стать новой Луной стаи.

Радо, в принципе, не был против детей, как и любой другой оборотень. Он прекрасно знал, какую ценность представляет потомство и как тяжело иной раз обзавестись им.

Яркий пример — его семья. Отец был единственным ребенком своих родителей и у него тоже родился только один сын — Радо. Мать Радо умерла при попытке произвести на свет второго ребенка и это тоже показывало, как тяжело давались дети женщинам их вида.

Да что там далеко ходить! — сам Радо вот уже много лет женат, но отцом так и не стал.

Нет, здесь явно произошла какая-то путаница, неизвестный парень не может быть его сыном.

И, для того, чтобы раз и навсегда прояснить этот вопрос, Радо решил пригласить Бесстужева вместе с так называемым "сыном" к себе с дружественным визитом.

Но все оказалось не так просто.

— Нет, Радо, Никита не может сейчас никуда ехать, — ответил по телефону на его предложение Бесстужев.

— Почему?

— Его волк слишком неустойчив, ему нужно время. Я говорил — он только начал оборачиваться и одновременно обрёл истинную пару. Короче, мальчишка — огонь. Его учить нужно и следить постоянно. Без пары он с места не сдвинется, а с ней ещё хуже — дальняя дорога, множество людей вокруг, незнакомая обстановка, твои волки. Сорвётся и натворит дел. А знаешь что? — На секунду в трубке повисла пауза. — Приезжай ты к нам.

* * *

Настя

От неожиданного стука Никита подпрыгнул на кровати, кинул на меня одеяло так, что я утонула в нем с головой, и, как был в трусах, так и помчался к двери.

Я тоже зашевелилась — потянулась, прислушалась к внутренним ощущениям и, поняв, что почти ничего не болит, встала.

Никита вернулся, когда я допивала первую кружку чая и лениво размышляла влезет ли в меня вторая.

— Что-то случилось? Кто приходил? — На Никите, как говорит моя мама, "не было лица". Весь какой-то дерганый и нервный, он хмурился и двигал по столу солонку и перечницу, словно играл ими в шашки.

— Альфа.

— И?

Никита со вздохом отодвинул ёмкости для специй, поднял на меня глаза и я вздрогнула от того, что в них увидела.

— Альфа предупредил о приезде моего отца.

Я со стуком опустила кружку на стол.

— Отца? К нам едет этот… забыла… Ладослав?

— Радослав. Радослав Тодоров.

Вот это новость!

— Ему, получается, сказали про тебя? И он так сразу поверил? Раз едет, значит поверил, правда же?

Никита пожал плечами и повернул голову, посмотрел в окно.

— Ты не рад? — Ну что я несу? Видно же, в каком он смятении.

— Я не знаю, — ещё одно движение плечами, пальцы в замок у груди, растерянность в каждом жесте. — Столько лет я добивался у мамы правды и… ничего. А теперь вот… Неделю назад узнал про отца и он уже едет.

— Может, не стоит так торопиться? — Я сегодня просто мастер диалогов, ляпаю первое пришедшее на ум. Нет бы подумать — Радослав УЖЕ едет, он в дороге и мы этот факт никак не изменим.

— Альфа сказал — нужно прояснить все до конца. Я так понял — Радо сомневается в том, что я его сын. Хочет узнать правду.

— А ты как думаешь? — Я постеснялась спросить у него, не могла ли теть Люба что-то напутать, да и как такие вещи вслух произносить? Практически напрямую намекнуть о неразборчивости его мамы в связях! Нет, я такое сказать не могу, извините.

— Я своей маме верю, — твердо ответил Никита и на этом мы закрыли тему.

Ожидание визита предполагаемого папаши внесло некоторое напряжение в какой-никакой привычный распорядок дня. Я старалась отвлечь Никиту от мучающих его мыслей, но мои усилия практически не приносили результата — Никита пребывал в задумчивом состоянии, а потом и вовсе взял телефон и вышел из дома.

— Ты куда?

— Маме позвоню.

Это было неожиданно, но обнадеживающе.

После теть Любиного признания я всерьез запереживала за их с Никитой отношения.

Всю неделю Никита игнорировал звонки мамы, не отвечал на ее сообщения и сам, конечно, не звонил и не писал. Бедная его мама дошла до совершенного отчаяния и решила узнать о его делах через меня, и я, помня о слабом здоровье женщины, ответила и заверила, что с ним все в порядке.

Поведение Никиты вызывало вопросы и у меня, но не могла же я его насильно заставить общаться с мамой? Пару раз намекнула, наткнулась на жесткое сопротивление, и отстала. Сами разберутся.

И вот теперь он ушел звонить, а я подумала, что и так весь день просидела дома и решила выйти на прогулку.

День выдался чудесный — не слишком жаркий, но и не холодный. Приближение осени ощущалось по свежим ночам и по обильной утренней росе, а днём было все то же привычное континентальное лето.

Я махнула рукой Никите, расхаживающему с телефоном по лужайке перед домой, и пошла по давно разведанной тропинке вдоль реки. Никита помахал в ответ и двинулся следом на некотором отдалении. Затянулся его разговор с мамой, но это и хорошо, им это нужно. Пусть выскажут свои обиды, решат все вопросы и заживут как раньше, без ссор и недомолвок.

Я медленно продвигалась вперёд, собирала редкие лесные цветы и симпатичные стебли злаков, посматривала на бликующую в лучах вечернего солнца гладь реки и чувствовала себя вполне сносно, что само по себе было удивительно.

На ум пришли чьи-то слова, запавшие в душу и как нельзя лучше подходящие к ситуации, в которой я оказалась — "Я сильная не потому, что могу всех победить, а потому, что могу пройти через все испытания и не сломаться."

А ведь и правда, — в жизни такое произошло, все полетело кувырком, перевернулось с ног на голову, а я вот иду, цветы собираю, рекой любуюсь и улыбаюсь солнечному дню.

— Настя! — от резкого окрика и напряжения в голосе Никиты я споткнулась на ровном месте и, неуклюже взмахнув руками и растеряв собранные стебли, упала.

Я не ударилась и даже не поцарапалась, за что большое спасибо плотному дениму на ногах, но испугалась не на шутку — на тропу в каких-то двадцати метрах от меня вышли три волка.

— Настя! — повторный окрик превратился в рычание, за спиной раздался треск одежды и уже знакомый хруст, услышав который я непроизвольно прикрыла глаза — Никита обернулся волком.

Волки оживились, обменялись короткими порыкиваниями и это все, что я успела заметить до того, как через мою голову перелетел здоровенный волк Никиты и встал на пути у гостей.

Он предупреждающе зарычал и отступил на шаг назад, бедром подталкивая меня, заставляя встать.

Я осторожно поднялась на ноги, посмотрела на незнакомых волков и попятилась назад.

— Никита, пойдем со мной, — шепотом позвала я, но зверь лишь дёрнул ухом и выше поднял голову, рассматривая возможных противников.

Пришлые волки не проявляли агрессии, скорее демонстрировали интерес и я даже притормозила, заинтригованная происходящим и неожиданной догадкой — а не те ли это гости, которых мы ждали весь день?

— Никит, — опять позвала я. — Это он?

Никита, конечно, ничего мне ответить в животном виде не мог, но кончики его ушей дрогнули, а нос шумно вдохнул, выискивая в воздухе следы запаха волков.

Один из трёх гостей выступил вперёд, но сразу остановился, услышав предупреждающий рык Никиты, и тоже потянул носом.

Медленно и осторожно звери обнюхивали воздух, изучающе разглядывали друг друга и я, даже стоя в относительном отдалении от них, отчётливо видела удивление и волнение обоих волков.

Надо сказать, что удивлялись не только они, но и я, особенно когда пришлый волк вдруг легко поднялся на задние лапы и на моих глазах превратился в высокого темноволосого мужчину, невероятно похожего на Никиту.

* * *

Я тихо ахнула и физически ощутила волну недовольства от волка Никиты в свою сторону. Затрудняюсь это объяснить, но я точно знала — ему не понравилось мое внимание к гостю, но не стоять же мне с закрытыми глазами?

Мужчина абсолютно не стеснялся своей наготы, смотрел на нервничающего волка Никиты уверенно и доброжелательно хоть и взволнованно, и все было более-менее, пока он не решил посмотреть на меня.

Мощный рык потряс тихую лесную поляну, волк Никиты дерганно взвился в воздух, извернулся в прыжке и опустился на землю в человеческом обличье.

Выпрямился во весь рост, расправил плечи и скрыл меня от пытливого взгляда гостя, а его — от моего. Но в мои планы не входило разглядывание упругого Никитиного зада, я хотела видеть хоть что-нибудь из происходящего, поэтому сдвинулась в сторону, чтобы иметь возможность наблюдать за выражением лица и мимикой незнакомца.

— Здравствуй, Никита. — Губы мужчины подрагивали от волнения, ноздри трепетали, — он точно глубоко вдыхал и изучал Никитин запах, это было понятно даже с приличного расстояния, разделяющего меня и мужчин. — Меня зовут Радослав.

— Я знаю кто ты, — Никита даже не подумал отвести взгляд, а я тихо выругалась и беспомощно сжала тонкую ветку тополя, за которую цеплялась все это время.

Никитка, ну что же ты делаешь? Даже до меня давно дошло, что нельзя смотреть прямо в глаза оборотню, тем более, такому сильному. У Радослава волчище нереальных размеров, кажется, даже больше, чем у нашего альфы, да и сам он вон какой! Рост у него, пожалуй, такой же, как у Никиты, а вот мышечной массы поболее. Да и не только в массе дело. Радослав излучал энергию уверенности и неимоверной силы, такой, что даже мне, человеку, хотелось почтительно склонить голову.

Радослав усмехнулся, дёрнув уголками губ, и вновь его лицо приобрело серьезное, даже жесткое выражение. Он в упор смотрел на Никиту и с каждой секундой его взгляд становился все тяжелее, пока не приобрел однозначно угрожающее выражение. А Никита стоял все так же прямо и только по подрагивающим от напряжения мышцам на его спине я понимала насколько ему тяжело.

Делая шаг вперёд, я ни о чем не думала. Я просто знала, что должна поддержать Никиту. Как друга, как парня, как близкого человека. Я уверяла себя, что сделала бы тоже самое для Катьки, для мамы и для любого другого родственника.

Я без страха приблизилась к Никите, двигаясь медленно, чтобы не помешать их непонятному для меня поединку взглядов. Подошла, вдохнула знакомый запах горячего тела и прижалась грудью к обнаженной спине, до каменного состояния сведенной судорогой напряжения.

Никита коротко выдохнул, накрыл обжигающей ладонью мои пальцы, скользнувшие ему на талию, и, хоть это и казалось невозможным, ещё выше вскинул голову и, я готова была поклясться! — торжествующе улыбнулся.

— Кхм… Силен… - вот хоть опять бери да клянись, — в голосе Радослава я слышала растерянность и … гордость что-ли? — Здравствуй, сын!

Вроде здоровался уже. Так, стоп! Сын? Он назвал Никиту сыном? А с другой стороны, кто он ему еще, сын конечно. Просто как-то непривычно.

Я выглянула из-за плеча Никиты. Радослав сдержанно улыбался, — все ещё пытался "держать лицо", но лучики мимических морщин возле глаз и подрагивающие уголки губ выдавали его состояние. Если бы Никита не продолжал стоять замороженной статуей, его отец бы точно сграбастал в объятия и закружил по поляне, как детсадовца.

Радослав все же не удержался — сократил и без того мизерное расстояние между собой и нами, приветственно хлопнул Никиту по плечу и, не дожидаясь ответной протянутой руки, сам вложил свою ладонь в Никитину и пожал.

Никита ответил заторможенным взглядом, кивнул Радославу, что должно было обозначать приветствие, развернулся, взял меня за руку и буквально потащил в сторону дома, по пути подняв брошенный телефон и отопнув с тропинки то, что осталось от одежды.

— Настя, я тебя умоляю, закройся в доме и ни шагу из него! — Голос Никиты дрожал, а сам он выглядел так, словно вот-вот сорвётся. — Ты меня поняла?

— Никит, что..

— Ты поняла?! — Никита повысил голос и до меня дошло — он не шутит и не собирается тратить время на уговоры.

— Да поняла я! Все, заперлась! — я вырвала руку из медвежьей хватки неуравновешенного парня, захлопнула перед его носом дверь и щелкнула задвижкой.

— Не обижайся, Насть. Я не могу сейчас обеспечить твою безопасность. Отвлекаюсь… Посиди в доме.

Дверь приглушала и так тихий голос, и от скрытой в хриплом баритоне тоски у меня заныло сердце. Бедный Никита! Сколько испытаний выпало на него одного. И, если от меня требуется такая малость — пересидеть какое-то время в доме, лишь бы ему стало легче, то я с радостью. И с тревогой за него.

— Никит, ты не волнуйся, ладно? Я никуда не выйду. Ни шагу за порог, честное слово. — Последнюю фразу я шептала удаляющейся от дома спине.

Никита шел к ближнему ряду деревьев, где его ждал новоявленный отец. Двух других волков поблизости я не наблюдала и задавалась вопросом — куда они делись? Проводили Радослава к сыну и ушли? Или спрятались где-то, сидят в засаде?

Глупость какая! Зачем им засада, все же прошло мирно. Или я что-то упустила? Никита вел себя странно, сильно нервничал и переживал за мою безопасность. Что это могло значить? Да все, что угодно, от банальной ревности, до нервного перенапряжения после встречи с отцом.

Я так и металась по нашему небольшому, — всего-то в две комнаты плюс санузел, — домику, накручивая себя и пытаясь домыслить ответы на бесчисленные вопросы, пока, пару часов спустя, не услышала стук в дверь.

— Наконец-то, — мой облегченный выдох вполне могли уловить и в соседнем городе, и я, устав вариться в собственных эмоциях, расплакалась на груди у Никиты.

Сама не ожидала от себя такого всплеска, но сейчас, ощущая щекой атласную кожу и наполняя лёгкие дивным лесным ароматом, идущим от смуглого тела, я остро чувствовала свое бесконечное двухчасовое одиночество и огромную радость от того, что вот он — Никита, стоит передо мной, живой, невредимый и даже повеселевший.

— Насть, ну ты чего? Все нормально же… все хорошо… — Никита быстро поцеловал меня в макушку и пошевелился, разжимая объятия. — У нас есть ещё запасные шорты?

— Полный шкаф, — я вытерла слезы с лица и с готовностью бросилась к гардеробу.

— Дай ещё одни. — Никита ловко спрятал под свободной трикотажной тканью спортивных штанов нижнюю часть тела, взял протянутые мной шорты и вышел с ними за дверь.

— Настя, — через минуту позвал он, и я послушно выглянула на его голос, уже догадываясь, что меня ждёт. Так и есть, на террасе сидел, облаченный в шорты, Радослав. — Познакомься, Настя, это мой отец.

* * *

Молчание бывает разным. Иногда это звенящая от накала эмоций тишина, иногда — вязкое болото, а порой и вполне комфортная дружеская атмосфера, когда приятно просто помолчать.

Что у нас было сейчас на террасе я затруднялась идентифицировать, скорее, нечто среднее между первым и вторым.

Мужчины явно уже успели поговорить ранее и сейчас обменивались короткими понимающими взглядами, я же себя чувствовала неуютно. Чего они от меня ожидают? О чем мне разговаривать со взрослым мужчиной-оборотнем, причем, наделённым властью? Я всегда терялась в таких ситуациях, да и, честно сказать, старалась их избегать.

Из взрослых мужчин в моем окружении был отчим — обладатель покладистого характера и лёгкого нрава да, пожалуй, и все. Никиту же не считаем? Ещё преподавателей можно в один рядок со взрослыми поставить, но там общение такое… специфическое, и все же, взять того же Бельшанского, — ох и сложно с ним было разговаривать. Ты ему слово, он тебе пять. Три минуты поговорила, почувствовала себя дурой необразованной и пошла восвояси, ветром гонимая.

И вот на мою голову ещё один … взрослый, самоуверенный, самодостаточный. Сидит с таким видом, словно на официальный прием пожаловал, а у самого пупок голый и ноги грязные.

— Ну что же, Настя, очень приятно с тобой познакомиться, — так и не дождавшись от меня ничего кроме растерянного кивка, начал Радослав.

А я что? Я опять кивнула, дескать, понятно, но произнести, что мне тоже очень приятно, я так и не собралась. Не стоит начинать знакомство со лжи, правда же?

Радослав вздохнул и посмотрел на меня с нескрываемым любопытством, а у меня появилось стойкое ощущение, что точно так же он смотрел бы на агукающего младенца в люльке. Интересно, мило, но что с этим делать, особенно если заплачет или испачкает пеленки, — непонятно.

— Никита сказал, что вы с ним истинная пара, — Радослав не оставлял попыток меня разговорить и я, решив, что такую настойчивость невежливо оставлять без внимания, заставила себя разжать зубы, а не ограничиться очередным кивком.

— Да.

— И как у вас? Все хорошо?

— Да, нормально. — Я молодец! Целых два слова в одном предложении!

У Никиты запас сил оказался больше, чем у меня, а может он просто успел немного привыкнуть к мысли о том, что у него есть отец, и, когда он решил взять непростой процесс общения в свои руки, я посмотрела на него с благодарностью.

— Насть, а сделай нам чаю.

За накрытым на террасе столом разговор пошел бодрее. Есть никто не хотел, но вся эта суета с кружками и передачей вазочки с конфетами, и "давайте подолью свежей заварки", расслабила и дала толчок к общению. Я уже свободнее отвечала на привычные вопросы — учеба, семья, планы на будущее, и даже рискнула задать ответные.

— Радослав …. А как вас по отчеству?

— Никак, зови просто Радо.

— Да как-то неудобно.

— Все удобно, Настя, не придумывай. Я буду только рад.

Ну вот, пару минут, как общаемся, а он уже командует. Я сосредоточилась на изучении геометрического орнамента на крышке заварочного чайника, а Радо вздохнул.

— Не обижайся на меня, Настя, нет у меня мысли задеть тебя. Сам не свой от нежданной радости..

Пронизанный искренним чувством голос заставил меня оторваться от изучения чайника и посмотреть на Радо.

— Ты ещё очень юна, Настя. Я тоже был таким. В ранней молодости все кажется другим, более ярким, что-ли. Когда впереди целая жизнь, а ты полон планов и надежд, ни о чем плохом думать не хочется и ты уверен — все в мире подвластно одному твоему желанию. Юношеский максимализм, слышала о таком? Конечно, слышала. С возрастом он ослабевает и на первый план выходят другие вещи. Например, семья. Ты начинаешь ценить моменты, проведенные вместе с родными, и всеми силами стремишься, чтобы их, этих моментов, было больше… — Радослав замолчал, виновато посмотрел на нас с Никитой, и продолжил: — Не получается у меня объяснить нормально, все не то. Внутри, — Радо стукнул себя кулаком по груди, — все бурлит от чувств, а слова … все не то..

Теперь Радо изучал простую сервировку чайного стола, а я, вопреки его убеждению, понимала, что он хотел донести своей путанной речью.

— Я просто хочу вас лучше узнать, — подтвердил он мою догадку. — Пообщаться с тобой и, — Радо поднял голову и улыбнулся Никите, — с тобой.

Ну раз так, давайте общаться.

— Вы правда ничего не знали о Никите? — Вопрос не самый удачный, но уж какой есть.

Радо, кстати, совершенно не смутился и не обиделся.

— Нет, Настя, я не знал. Всем было бы намного проще, узнай я эту информацию раньше, но, что уж теперь… Никита, — Радо серьезно посмотрел на сына, — я уже говорил, но повторю ещё раз — не обвиняй мать ни в чем. Может, она и ошиблась, не сообщив мне о тебе, но она вырастила тебя отличным парнем. Вряд ли бы я смог лучше. И как она справилась с альфой?

Никита вопросительно склонил голову и я машинально повторила его жест. Какого альфу имеет в виду Радо и с кем справилась тетя Люба?

— Ты не знал? — Радо присвистнул.

— Что? — одновременно спросили мы с Никитой.

— Сын, ты альфа. Как я, как твой дед и его отец, как все мужчины нашей семьи.

Если уж я оказалась ошарашена этой информацие, то о Никите и говорить нечего. В его глазах отразились все возможные оттенки шока, нижняя челюсть поползла вниз, нелепо приоткрывая рот, а сам Никита выглядел слегка оглушенным.

— Я альфа? — наконец выдавил он из себя.

— Да, Никита, ты и правда прирождённый альфа. Твой волк ещё юн и не обучен, но он точно альфа. Ты не отвел взгляд, там на поляне, помнишь? Возможно, ты не понял, но я давил всей своей силой, а ты даже не подумал уступить. А когда к тебе подошла Настя, ты послал мне такой ментальный удар, от которого пришлось уступить уже мне. Я удивлен, если честно, но и с альфой, соединённым с истинной парой, мне не доводилось раньше встречаться, хоть я и неоднократно слышал — истинная связь делает альфу сильнее.

— Удар я почувствовал, — Никита спокойно и уверенно посмотрел на отца. — Как и то, что твой волк дрогнул. Мне даже показалось, что он кинется в драку. Но и отступить я не мог, чувствовал — должен стоять и не делать и шага назад.

— Это и доказывает — твой волк альфа, он не хотел и не мог давать слабину. Но драки бы не случилось в любом случае. Мой волк старше, мудрее и слушается меня беспрекословно. Я им управляю, а не он мной. К тому же, что бы я был за отец, если бы сходу задал трепку новообретенному сыну.

Радослав с нескрываемой гордостью посмотрел на Никиту, а тот, в свою очередь, искривил губы в ироничной усмешке.

— А кто сказал, что трепку бы мне задал ты, а не я тебе?