Эпилог

— Никита! Нас же увидят! — Горячее тело под ладонями напряглось в ответ на мое усилие оттолкнуть чрезмерно настойчивого мужчину, и меня тут же переместили с подоконника на рабочий стол Радо. — Серьезно? В кабинете отца?

— Извини… До спальни не дотерплю и разложу тебя прямо на лестнице.

— Оо.. — Если вопрос ставится именно так, то я, пожалуй, выберу уединенный кабинет.

— Настенька моя.. — Горячий шепот будоражит чувствительную кожу шеи, губы мягко, но настойчиво прикусывают невидимую метку и запускают внутри неуправляемый пожар.

От меня уже ничего не зависит, но не скажу, что я огорчена этим обстоятельством. Есть своя прелесть в уступчивости и даже в подчинении.

Мне нравится твердая мужская уверенность Никиты. Он всегда доминирует в постели, направляет, руководит моими действиями. Нет, он не приказывает и не заставляет, я совсем не об этом, а о том, что Никита непостижимым образом предугадывает реакции моего тела, даже если я поначалу против какой-то его инициативы.

Так было, например, с оральными ласками, когда я решительно не понимала, что в них может нравиться. Оказалось — ошибалась, и Никита с готовностью доказал мне, в чем именно. И сейчас я понимаю — если бы он слушал мои невнятные возражения, навязанные стыдливостью, то я бы так и не узнала, какое это наслаждение — видеть его закатывающиеся от запредельного удовольствия глаза, чувствовать своеобразную власть над чудовищно сильным телом, ощущать дрожь вибрирующих мышц под вспотевшей кожей и слышать низкое утробное рычание на пике не сдерживаемого мужского напряжения.

Впрочем, постельные отношения — это хоть и важная, но не единственная часть совместной жизни, и Никита, видимо чтобы как-то уравновесить свою диктатуру в сексе, отдал мне бразды правления всем, включая семейный бюджет.

Ему было решительно все равно, куда я трачу деньги, он их зарабатывал больше, чем я могла освоить, а я не раз проверяла это, признаюсь.

Нет, я не транжира, это подтвердит каждый, кто меня знает, но за время работы Никиты у Бесстужева, приключилась пара моментов, сильно разозливших меня. Не хотела бы поднимать эту тему… ай, да ладно, расскажу, раз вспомнила.

В общем, все дело в секретарше. Да, у Никиты, как и у любого приличного руководителя отдела есть своя помощница. И мне глубоко подозрительна эта особа.

То позвонит во внерабочее время, то попросит подвезти, чтобы не мёрзнуть/мокнуть (нужное подчеркнуть), то сама забежит по дороге в ночной клуб, чтобы передать "ну очень важные бумаги". Та еще девица, короче. Длинноногая, белокурая губошлепка, явно положившая глаз на перспективного красавца-начальника.

Никита на мои претензии отвечал улыбкой, чем вызывал непреодолимое желание треснуть себя по голове чем-нибудь тяжёлым. Но драться с ним я не могла по причине физического несоответствия, а вот отомстить путем разорения его карточек — это пожалуйста, и потому, сразу после очередного звонка его очень ценного и незаменимого работника, я отправлялась по магазинам.

До Никитки-тугодума серьезность ситуации дошла не сразу и, кажется, ему даже нравилась моя ревность. Ровно до того момента, пока я не решила ответить тем же и разрешила себя подвезти до дома помощнику юриста из администрации мэрии, где работала в отделе планирования. А что такого? На улице дождь, а Сергей ехал в наш район, у него мама в соседнем доме живёт.

Через пару дней ненавистную секретаршу заменили степенной дамой, обременённой внуками и начинающейся гипертонией, а я на этом успокоилась и прекратила набеги на торговые центры города.

— Эй, молодежь! — В дверь забарабанили кулаком, отчего почтенное деревянное полотно жалобно затрещало. — Совесть имейте! Только вас и ждут все.

Я беззвучно ахнула и прикусила влажную кожу плеча Никиты. Какой позор! Приехал сын к отцу, называется! Радо в честь нас и новорожденного сына затеял праздник, пригласил альф дружественных стай, заказал выступление певцов, в ведущие нанял известного комика. И вся эта компания сейчас ждёт, пока мы тут "налюбимся". И ждать им, судя по недовольному голосу Михаила, надоело.

— Все нормально, Насть. Не волнуйся ты так. — Никита невозмутимо поправил на мне платье, после чего занялся своей одеждой.

— Как же нормально! Столько гостей..

— Уверен, они все знают о сексе и регулярно им занимаются.

— Но не на празднике же! — Я нетерпеливо постучала острым носком туфли по темному паркету. — Никиточка, ну, пожалуйста, ускорься!

Я еле дождалась, пока он закончит причесывать растрёпанные моими руками волосы, развернулась на каблуках и поцокала к двери.

— Настя, подожди. А хочу тебя предупредить..

— О чем? — я так же стремительно развернулась к Никите.

Посветлевшие после нашего бурного свидания глаза смотрели спокойно, но в их глубине я, знающая Никиту с детского сада, увидела скрытое напряжение.

— Что, Никит? — я шагнула к нему, положила ладони на отвороты пиджака и погладила, пропуская плотную ткань между пальцами. — Скажи мне.

— Все эти гости.. — Никита сделал паузу, вздохнул и с мягкой улыбкой продолжил, — они собрались из-за нас.

— Из-за нас? — Я совершенно ничего не понимала. Почему из-за нас? Мы же приехали смотреть на младшего сына Радо, разве нет?

— Да, Насть. — Никита перехватил мои пальцы, поднес к губам и поцеловал. — Сегодня я сделаю тебе предложение.

* * *

Я не знала, как устояла на каблуках и не свалилась под ноги натянуто улыбающемуся Никите.

Что-что он сделает? Предложение? Я же не ослышалась? Он правда это сказал? А как же наше единодушное решение насчёт тихой скромной церемонии?

Мы с Никитой не раз обсуждали будущую свадьбу, но делали это без особого энтузиазма. Ни у него ни у меня не наблюдалось острого желания устраивать шумное гульбище и все разговоры сводились к "тихо-просто-для своих". Под своими мы подразумевали родителей, Катерину с ее новым, на этот раз точно-преточно "тем самым" парнем, да пару Никитиных друзей.

И теперь меня интересовал один вопрос — как в эти скромные планы вписывалась помолвка на глазах доброй сотни гостей Радо?

— Это твой отец придумал? — недобро прищурилась я и по ускользающему взгляду Никиты поняла, что попала в точку.

— Насть, не волнуйся ты так, это же просто помолвка. Свадьба пройдет так, как запланировали мы. Это и помолвкой-то не назвать, скорее, просто праздник. Лишний повод собрать друзей вместе и повеселиться.

Никита неловко провел ладонью по затылку, отчего идеальная прическа опять растрепалась, и этот почти беспомощный жест выдал его растерянность. За годы близкого знакомства я усвоила — Никита запускал пальцы в волосы в случае сильного волнения или же тогда, когда боялся огорчить меня.

— Ты расстроилась? — медовые глаза беспокойно скользнули по моему лицу, и я почувствовала себя виноватой, словно собиралась выступить в роли мистера Гринча и испортить всем праздник.

— Да не собиралась я делать ничего такого! Просто растерялась от неожиданности.

Я прекрасно знала Никиту, как и то, какое место в его жизни заняли отец и дед. И очень ценила это, честное слово. Никите эти родственные связи действительно нужны, это было видно, это чувствовалось физически. Даже тетя Люба приняла Никитину потребность в общении с мужской частью семьи и спокойно переносила ее, передавала дежурные приветы и регулярно получала через Никиту ответные от Радо.

Так неужели он думает, что я могу стать между ним и отцом камнем преткновения? Он ждёт от меня скандала, капризов, обид? Опасается, что я выставлю его за порог, хлопну дверью, запрусь в комнате?

Ох, Никита-Никита! Я просто удивляюсь — как в нем уживаются две такие разные черты характера? С одной стороны он очень жёсткий, волевой, способный взглядом поставить на место кого угодно. Он проявляет твердость и бескомпромиссность в любой ситуации и с любым человеком. Кроме меня.

Со мной Никита носится, как с ребенком и в буквальном смысле нянчится. Натягивает шапку на уши, укутывает шарфом, проверяет не замёрзли ли руки на прогулке, подтыкает ночами одеяло и мягко уговаривает есть суп за обедом. И очень боится обидеть.

Как сейчас, когда явно находится меж двух огней и пытается не разочаровать меня этим незапланированным торжеством.

— Нет, Никита, я не расстроилась, — немного грустная улыбка заставила Никиту тревожно впиться взглядом в мое лицо. Он мне точно не поверил. — Правда, все в порядке. Я просто не ожидала.

— Точно все хорошо? — Сильные руки обняли за плечи и притянули к груди, широкая ладонь прошлась от макушки до талии.

— Ты же чувствуешь, — со смешком отстранилась я и заглянула в беспокойные глаза, где уже вовсю разгоралось пламя облегчения. — Оборотень ты или кто?

— Чувствую… Но, кажется, не доверяю сам себе.

— Тогда поверь мне. Все хорошо. И меня сейчас мучает только один вопрос, — я уверенно направилась к двери и открыла ее.

— Какой? — Никита в два шага нагнал меня, обнял одной рукой за талию и повел по коридору к входной двери, из-за которой доносилась музыка и смех.

— Как ты думаешь, Силана даст мне подержать малыша на руках?

Никита рассмеялся.

— Думаю, договариваться нужно не с ней, а с Михаилом.

Мне оставалось только засмеяться в ответ, ведь Никита очень точно охарактеризовал то, что происходило в доме альфы после рождения маленького Константина. Михаил обрадовался рождению внука едва ли не больше самих родителей и взял на себя большую часть хлопот, связанных с появлением ребенка. Он лично купал малыша, переодевал его и укладывал спать. Думаю, если бы у него было молоко, то и с кормлением он бы сам справлялся.

Наше появление гости встретили овациями и приветственными выкриками. Кажется, на лужайке у дома Радо собрались все жители поселения, и я с благодарностью посмотрела на Никиту, уверенно ведущего меня через толпу. Как же хорошо, что он предупредил меня, иначе я бы точно растерялась, возможно, даже расплакалась.

Кстати, о слезах. Поплакать мне все же пришлось, когда Михаил ответил на мою просьбу согласием и дал подержать крохотного Константина. Он не отошёл от меня ни на шаг и, кажется, был уверен, что сделай он это и я обязательно уроню ребенка или сотворю что-нибудь другое, не менее фатальное, но нам с Костей на это было плевать. Мы смотрели друг на друга, изучали, привыкали. Костик поначалу хмурился, а потом, вдруг, улыбнулся, и в этот момент я поняла, что пропала. Мое сердце захлестнула горячая волна нежности, глаза защипало и я забыла, как дышать. Крошечное теплое тельце ощущалось на руках так правильно, словно мои руки только для этого и были созданы — держать и убаюкивать ребенка.

Костя дёрнул плечиком, повозился, устраиваясь удобнее, сонно зевнул и прикрыл глаза, а я все смотрела и смотрела на него, не в силах отвести взгляд и чувствуя, как глаза застилает мокрая пелена.

— Кажется, не за горами ещё одно прибавление в семье. — Голос Михаила, раздавшийся в полной тишине, заставил меня поднять голову и вспыхнуть от смущения.

На меня смотрели все. Строгий Михаил прятал улыбку, но не мог скрыть довольный блеск глаз, Силана и Радо стояли в обнимку и с умилением наблюдали за мной с их сыном на руках, Антей показывал жестом класс, а Никита… Никита выглядел так, словно только и ждал моего указания немедленно приступить к созданию точно такого же малыша.

А я точно знала, что сегодня, когда мы останемся с ним наедине, я попрошу именно об этом.

Я готова. Готова ко всему, что мне может предложить и дать этот мужчина, всю жизнь идущий бок о бок со мной.

Я буду ему верной женой, горячей любовницей, спутницей жизни и матерью его детей.

А он будет самым лучшим мужем и отцом.

Ведь он мой, мой Никита.

И он — не друг.