Глава 8

Бесстужев

— Что удалось узнать? — Альфа Южно-Уральской стаи Артем Бесстужев неторопливо вытер мокрое после душа тело, бросил использованное полотенце на пол в ванной и подошел к гардеробному шкафу.

В среде оборотней не было принято стыдиться собственного тела, что упрощало многие вопросы, как сейчас, когда обсуждение важных для стаи дел не прерывалось ни на минуту.

С утра Артем по многолетней привычке лично прошел в волчьем обличье по периметру поселения, немного выгулял зверя в лесу и проверил посты возле гостевых домов, где сейчас жили две проблемные пары.

Парни из охраны расположились на приличном удалении от домов, чтобы не тревожить неуравновешенных волков, но находиться в пределах досягаемости и в случае необходимости оказать помощь.

За пару Гордея и Лены Артем был спокоен. Гордей — взрослый мудрый волк и нужно лишь немного времени, чтобы его пара приняла его. А вот второй парень беспокоил альфу Южно-Уральской стаи. И откуда это чудо свалилось на его голову? Воспитанный людьми, понятия не имеющий о традициях и природе оборотней, он представлял серьезную опасность для окружающих, для самого себя и особенно — для пары.

Поэтому, как ответственный альфа своей стаи, Артем приказал приглядывать за домом, где Никита приходил в себя после первого оборота.

Парни отчитались, что все в порядке, ночь прошла спокойно и они даже слышали смех девушки.

— Настя смеялась? Хмм..

Артема эта новость успокоила и он отправился к дому, куда в это же время подошёл Бельшанский, весь вчерашний вечер по его, Артема приказу, собиравший информацию о Никите.

— Пока ничего особенного, нужно больше времени. Поспрашивали соседей и на работе у матери парня, там тишина. Как и ожидалось, никто не в курсе насчёт отца. Запах тоже не узнали, скорее всего папаша не из наших мест. Я разослал образцы запаха во все стаи, подождем ответа.

Поиск по запаху практиковался у оборотней, хоть такие ситуации случались и не часто, как, например, пару лет назад, когда к Южно-Уральской стае прибилась молоденькая беременная волчица, родила и сбежала, бросив новорожденную девочку. Малышку без проблем и с огромной радостью воспитали бы и сами, но Артем решил разослать её запах по другим стаям, чтобы либо найти родственников, либо с чистой совестью оставить себе. И результат не заставил себя ждать, когда через пару дней за новорожденной девочкой приехали заплаканные, но невероятно счастливые дедушка и бабушка. Артем деликатно не стал углубляться в их семейные проблемы, лишь убедился, что ребенок попал в любящие руки и вернул малышку в семью.

Теперь этот же поиск по запаху запускали по Никитину душу и Артем надеялся на положительный результат. Мальчику нужен отец, а не отец, так наставник. Никита, конечно, уже не малыш, но его волк ещё совсем щенок и ему тоже нужна поддержка. Первый оборот — не шутка.

Волчьих подростков, если их набиралось достаточное количество, даже отправляли в специальные лагеря, где они под присмотром старших товарищей учились правильно оборачиваться и контролировать зверей.

Но это не Никитин случай. Парень, вообще, оказался в уникальной ситуации — сам он достаточно взрослый, успевший обзавестись истинной парой, но, при этом, с маленьким волчонком. Ему бы наставника рядом, но из-за Насти волк никого близко не подпустит и только альфа может как-то контролировать зверя. Да уж, ситуация..

Первые ответы от ближайших соседей начали поступать к обеду и шли весь день. Стая за стаей отчитывалась об отсутствии у них носителя запаха и к вечеру стало ясно — скорее всего на территории России нет ни отца Никиты, ни каких-либо его родственников-оборотней.

— Ну и что вы думаете по этому поводу? — Артем собрал на совещание у себя в кабинете всех бет и младшего брата Сергея. — Парень как из воздуха появился. Нет, мать у него есть и это установленный факт. Любовь Александровна Смолянинова родила мальчика 6 сентября 20.. года в нашем городском роддоме, о чем имеются все положенные записи, включая историю ведения беременности. Беременность проходила сложно, что тоже подтверждает её факт. Мать его не усыновила, а сама с трудом выносила и родила.

Артем замолчал и слово взял Сергей.

— Думаю, здесь все очевидно. Раз никто из наших стай не опознал запах, значит счастливый отец живёт в другой стране. Как тот же Гордей, например. Нам нужно выяснить, где мама Никиты с ним познакомилась. Может, кто-то приезжал к нам в отпуск или в командировку, а, может, она сама ездила в ту же Турцию, Египет или в Европу.

Артем поднялся из-за массивного дубового стола и подошел к окну. На лужайке перед домом его маленькая племянница Саша играла в догонялки с соседским мальчишкой и до Артема долетал весёлый детский смех.

— Так и сделаем. Денис, — Бесстужев повернулся к начальнику охраны, — займись этим сегодня. Посмотрим, может за ночь появятся зацепки. Но в любом случае завтра организуйте мне встречу с матерью Никиты.

— Будет сделано, Альфа.

После совещания беты разошлись по домам, Сергей забрал Сашу и отбыл в городскую квартиру, а Артем, переодевшись и взяв на кухне приготовленные контейнеры с едой, отправился к самой проблемной паре стаи.

Парни из охраны доложили, что день прошел спокойно, никаких криков и, тем более, драк не наблюдалось. Более того, парочка выползла на прогулку и второй раз обходит дом по кругу, в чем Артем лично убедился.

Никита выглядел бледно и с трудом передвигался, но прогресс по сравнению с его вчерашним состоянием был колоссальным.

— Привет, молодежь! — Артем обозначил свое присутствие заблаговременно и не зря — Никита дернулся и напрягся, хоть и стиснул зубы от боли, чем вызвал уважение Артема. Силен, чертяка! — Я принес вам еду. Настя, зайди в дом.

— Да, Настя, иди, — Никита с видимым облегчением подтолкнул недовольную девушку к двери, а сам, лишившись поддержки, тяжело опустился на ступеньку террасы.

— Ну ты как, парень? — Артем поставил на дощатый пол пакет с едой и присел возле Никиты. Прикоснулся пальцами к горячей голове и прислушался к внутреннему волку. Тишина.

— Он весь день спит, не выходит, — подтвердил Никита. — Даже как-то непривычно.

Артем усмехнулся.

— Это ненадолго. Отоспится, восстановит силы и будет требовать выпустить его на волю.

Никита побледнел и Артем поспешил его успокоить.

— Больно больше не будет. А если и будет, то терпимо, не так, как вчера. Ты быстро привыкнешь.

* * *

Настя

Утро ворвалось к нам в дом щебетом птиц и тёплыми лучами дневного светила. Несколько долгих уютных минут я нежилась в пограничном состоянии между сном и явью, то и дело проваливаясь в благостную дрему, но неизменно выныривая из нее, пока отдыхающее тело окончательно не проснулось.

Я сладко потянулась и обнаружила две вещи. Первое — сзади ко мне плотно прижимался Никита, а второе — он тоже не спит.

— Доброе утро, — сухие губы щекотно прикоснулись к плечу, я вздрогнула и подивилась реакции тела — на любое прикосновение Никиты и даже просто на его низкий голос моя кожа моментально отзывалась миллиардом мурашек.

— Доброе, — я завозилась в своем коконе из пледа и Никитиных рук, где-то на задворках сознания втайне сожалея о том, что придется расстаться с ощущением тепла, уюта и неги.

Но Никита, кажется, тоже не хотел потерять его.

— Полежи со мной ещё. — Горячие руки настойчиво обвили талию. — Как твоя шея? Сильно болит? Давай посмотрю.

Я бы рассмеялась, если бы могла. От абсурдности ситуации в которой мы оба оказались и от его вопроса о моей незначительной по сравнению с его травмами, ране, но мне было не смешно. Слишком серьёзно смотрели его глаза цвета гречишного меда и слишком густым вдруг стал воздух вокруг нас.

— Я посмотрю, — повторил он и я не поняла, кого он убеждал этими словами — меня или себя.

Не дождавшись ни подтверждения ни возражений, Никита очень осторожно прикоснулся двумя пальцами к моему подбородку и повернул голову так, чтобы открыть свободный доступ к шее.

Я прикрыла глаза и приготовилась. Мне правда казалось, что я готова, но первое же касание заставило подавиться потрясенным вдохом, от второго пальцы на ногах поджались, а от третьего тело выгнуло в дугу и я непроизвольно ударила Никиту локтем в ребра.

От его мучительного всхлипа внутри все обмерло и заледенело.

— Прости-прости… Никитка… Ой-ой..

Мы вновь поменялись с ним местами и я с готовностью взяла на себя заботы о раненом мною друге, решительно отбросив все посторонние мысли. Все потом — и размышления о нашей непонятной связи, и жалость к себе, и сумасшедшая правда о существовании оборотней. Сейчас главное то, что близкий человек болен и нуждается в моей помощи.

До самого вечера я прилежно играла роль сиделки — варила суп, кормила Никиту, прикладывала холодные компрессы к ушибам и даже читала книгу счастливо улыбающемуся больному. И, надо сказать, мои усилия не прошли даром — с каждым часом ему становилось все лучше и лучше, а к вечеру Никита и вовсе поднялся на ноги и собрался прогуляться.

Мое мнение насчёт его неуместной подвижности было проигнорировано, а когда я попыталась настоять на постельном режиме, внезапно столкнулась с незнакомой упорной решимостью. Никита так посмотрел, что все мои доводы моментально испарились вместе с желанием спорить, и я замолчала.

Ходил Никита с большим трудом, и у меня руки чесались треснуть его хорошенько по дурной голове за упрямство. Но это так … мысли. На самом деле бить я его, конечно, не собиралась.

Когда появился начальственный мужик, которого Никита назвал альфой, меня отправили в дом, что совершенно не добавило настроения. У нас тут, что — патриархат? Место женщины на кухне, вдали от чужих глаз и все такое?

Но долго злиться у меня не получилось — еле стоящий на ногах Никита зашёл в дом, отдал мне пакет с едой и рухнул на кровать, мгновенно засыпая.

Следующее утро началось с потрясения, но, сколько бы я не думала об этом позже, так и не поняла до конца, положительные оно вызвало эмоции или не очень.

Мягкое поглаживание по бедру заставило меня сонно простонать протест, а последующий поцелуй в шею зародил в голове мысль о лечении укуса. Нашел время!

— Мм… - отмахнулась, но ладонь попала на поросшую недельной щетиной мужскую щеку и скользнула по шее на гладкое плечо. Так! Я его отпихиваю или ласкаю?

Судя по незамедлительной реакции — всё-таки ласкаю.

Губы плотнее сомкнулись на заживающем укусе и знакомое ощущение хлынувшего по венам тока запустило внутренний генератор, производящий дрожь и покалывание во всем теле.

— Ни. ки. та… - я забарахталась, поползла, но хватка на шее никуда не делась и горячие губы лишь сильнее сжались, отчего у меня чуть искры из глаз не посыпались, а остатки сна исчезли без следа. — Ты что это..? Зачем? Оооо..

Одно движение — и я лежу на спине, а надо мной нависает массивная фигура вполне здорового на вид Никиты. От тяжёлого взгляда мне трудно дышать и где-то под ребрами бьется противное чувство страха, но оно меня не очень беспокоит, заглушенное странным интересом и …. предвкушением?

Это открытие бьёт по мозгам не хуже крепкого алкоголя, которое и пробовала-то несколько раз в жизни, но туман в голове отлично помню.

Я не могу в это поверить, но, кажется, мне интересно, как далеко я могу зайти и к чему приведет этот голодный темный взгляд.

Никита словно знал о чем я думаю. Гипнотизировал взглядом, склонялся все ниже, касался теплым дыханием губ и пробуждал во мне нечто неосознанное.

Наверное, мне повезло и высшие силы вернули разум. Непонятный морок развеялся и пришло осознание того, что чуть было не произошло.

Горячим стыдом плеснуло в лицо, голову потянуло в плечи и набок, подальше от адского пожара Никитиных глаз.

И он все понял, отстранился. Встал с кровати и свободно прошел по комнате, разминая плечи и на ходу натягивая футболку. Мне и спрашивать не пришлось, все и так видно — Никита здоров.

А вот что с моей головой временами приключается — это большой вопрос.

Никита вел себя обычно, словно и не было тех жарких минут в постели, а я все не могла успокоиться и за завтраком упорно прятала глаза, пытаясь разобраться в себе. Я же все так же против нашей связи? Вроде, да… Но почему тогда я резко не осадила его, не оттолкнула, не высказала с возмущением протест? Я даже… даже… Нет, не могу думать об этом.

У Никиты зазвонил телефон.

— Да. Доброе утро, … альфа. — Никита скомкал бумажную салфетку и с секундной паузой произнес последнее слово, словно ему было трудно или просто непривычно. — С кем? С чьей? С моей? Хорошо, понял.

Смартфон полетел на стол, а Никита поднял на меня потерянные глаза и вздохнул.

— У нас гости. К нам идут альфа и мама.

* * *

Теть Люба здесь? Я толком не успела удивиться и, тем более, задать Никите хоть какие-то вопросы, как услышала голоса со стороны леса.

— Подождешь в доме? — Никита взялся за ручку двери с намерением выйти, но я не собиралась оставаться в доме одна. Я же не пленница, в конце-то концов!

— Не-а, — ужом проскользнула в приоткрытую дверь и с преувеличенной радостью заголосила: — Здрасьте, теть Люб!

Как бы там ни было, приятно увидеть знакомое с детства лицо в этом хаосе. Правда, это лицо выглядело не радостным и даже испуганным, и я успела пожалеть о своем неуместном ликовании, и задалась вопросом — а теть Люба-то в курсе происходящего?

— Настюш, и ты здесь? Что у вас произошло? — Тревога и усталый вид превратили бойкую Никитину родительницу в замотанную проблемами тётку. Она с кряхтением поднялась на террасу и присела на скрипнувший под ее весом пластиковый стул. — Натворили чего или как?

Все ясно, тетя Люба ожидала неприятностей и по строгому виды альфы и хмурому выражению лица Никиты я поняла — неприятности точно будут.

Уж не знаю, случайно так вышло или Никита специально встал передо мной, закрывая своей спиной от альфы, который, к слову, и так стоял в добрых двух десятках метров от нас, но видно мне было только тетю Любу.

Бедная женщина не знала, куда деть руки и беспокойно мяла подол легкого платья, тут же его суетливо одергивала и опять принималась комкать.

— Не волнуйтесь вы так, Любовь Александровна, — альфа шагнул ближе и его нога появилась в зоне моего зрения. Никита тоже отреагировал движением, скрывая от меня высокий военный ботинок и брюки цвета хаки.

— Да я не волнуюсь, — теть Люба потерла грудь в области сердца и смахнула со лба капельки влаги. — Простите… Артем… Викторович, правильно? Ага… Артем Викторович, что произошло? Мне толком ничего не объяснили, привезли сюда. А у меня там варенье… Ладно, не важно. Ещё и эти тут, — тетя Люба кивнула в нашу сторону.

— Никита, хочешь сам рассказать? — от вопроса альфы спина перед моими глазами напряглась, но ответа не последовало и Артем Викторович продолжил сам. — Любовь Александровна, извините за возможно бестактный вопрос, но где папа Никиты?

— А? — лицо теть Любы посерело, а затем начало стремительно краснеть. — З-зачем вам? К-какое это имеет значение..

Мне стало жаль бедняжку и захотелось если не прекратить этот непонятный мне допрос, то хотя бы утешить ее, но Никита меня не пустил, преградив путь рукой и задвинув назад, себе за спину. Вот ведь…!

— Поверьте, это имеет огромное значение. У Никиты обнаружились некоторые генетические особенности и нам бы хотелось связаться с его отцом, чтобы прояснить пару моментов, и возможно, обследовать.

— Что? — теть Люба схватилась за сердце, попыталась встать, но не смогла и опять рухнула на скрипучий стул, протягивая вторую руку к сыну. — Ты болен? Почему мне не сказал? Что у тебя болит? А вы … вы врач? Что с моим сыном, можете объяснить?

Артем Викторович вздохнул и, судя по шороху, опять переместился.

— Любовь Александровна, нам нужен отец Никиты, иначе мы ничем не сможем помочь.

У меня всё-таки получилось выглянуть из-за широкой Никитиной спины, правда, для этого пришлось прижаться к нему сзади и положить ладони на бока. Никита перестал крутиться, замер в одном положение, а я похвалила свою находчивость. Любопытство и желание разобраться в происходящем пересилило неловкость, да и что я, никогда не обнимала Никитку? Подумаешь, великое дело!

Сейчас меня больше интересовал вопрос — почему этот начальственный альфа обманывает теть Любу насчёт болезни Никиты и зачем ему его биологический отец? Неужели? Да, все сходится! Никитка оборотень, теть Люба — человек, ведь человек же? Да точно. И что это значит? А то и значит: папа Никиты — оборотень.

Довольная своими выводами, я крепче сжала пальцы на боку друга и почувствовала прикосновение — на сжимающиеся от нетерпения и волнения пальцы легла ладонь Никиты.

Артем Викторович мягко убеждал тетю Любу рассказать правду до тех пор, пока бедная женщина не расплакалась, и я вместе с ней. От жалости и от того, что невозможно сдержать слез от горя и раскаяния, охвативших бедняжку.

— Никитушка, милый мой, прости меня! Прости, родной. Не хотела я, чтобы так вышло.

За влажными всхлипами с трудом можно было разобрать слова и я без раздумий сходила в дом за минералкой, а после, вложив стакан в дрожащие руки мамы Никиты, присела рядом. Никита возражать не стал, но под одобрительным взглядом альфы тоже подобрался ближе, так, что я почувствовала тепло его тела.

— Я тогда два года копила на поездку. Мечта у меня была — в Болгарию под новый год съездить. Ну и съездила. — Теть Люба печально посмотрела на Никиту и сразу отвела глаза, уткнувшись в стакан, на дне которого плескались остатки воды. — Понимаешь, сын, в отпуске все кажется каким-то другим, словно и не ты это вовсе, а, как кино смотришь, понимаешь? — Я ничего не поняла, но Никита машинально кивнул. — Ну и познакомилась я там с одним мужчиной..

Тетя Люба замолчала, но никто ее не торопил, и по лицам мужчин было видно — они, как и я, уже знают, что же тогда произошло.

— Даже не мужчина он ещё был, совсем зелёный паренёк, двадцать лет всего, в институте учился. А мне-то уже тридцать стукнуло, но я тогда не такая, как сейчас была, конечно.

С этим я согласилась на все сто процентов — видела теть Любины фотографии. До беременности она была такой красоткой!

— В общем, закрутилось у нас. Он о любви говорил и что не бросит никогда, и все равно ему на мнение отца. Из непростой семьи парнишка, видимо. А я поддакивала, ловила минуты счастья, хоть и знала — ничего у нас не получится. Он молодой совсем, вся жизнь впереди, уеду — забудет в тот же день. Мало у них там одиноких курортниц что-ли? Он все выспрашивал, из какого я города и когда курсовка заканчивается, только я обманула. И город не тот назвала и дату на неделю позже сказала. Уехала. А через две недели, когда затошнило, все поняла и обрадовалась — будет у меня своя радость, утешение мое.

Теть Люба склонилась ещё ниже и вытерла глаза, на Никиту я посмотреть не решилась, чтобы не увидеть его боль, а вот на альфу подняла заинтересованный взгляд после его вопроса.

— И как же звали этого паренька?

— Его имя Радо, Радослав.

Альфа хмыкнул.

— Не Тодоров, случайно?