Глава 13

На кладбище поехали на автобусе. Андрей предлагал взять такси, но Аня настояла, что общественным транспортом удобней. Автобус пришел почти пустой, Андрей сел к окну и минут через пять задремал. Аня с грустью констатировала, что холодок между ними превратился в трескучий мороз. С самой их встречи утром Андрей держался на расстоянии, почти не разговаривал и старался не смотреть ей в глаза. Аня вдруг разозлилась: зачем он вообще увязался с нею?

Кипя и негодуя, она и не заметила, как доехали до нужной остановки. А там у Ани мгновенно родился план мести. Она специально не стала будить Андрея, решив «забыть» его в автобусе. Однако, как только Аня двинулась к выходу, Андрей сразу открыл глаза и бессловесной тенью поспешил за ней.

У самого кладбища располагался цветочный павильон. Аня заскочила туда и купила отцу ромашек. Продавщица навязывала розы, но те показались Ане слишком надменными. А ей хотелось чего-то простого и уютного, как домашний пирог. Еще Аня купила глиняную вазу, похожую на деревенский кувшин, и бутылку воды.

На кладбище Аня сразу забыла, куда идти. Она закрыла глаза и постояла немного так, в надежде, что мысли придут в порядок. Интуиция молчала. Аня наобум сделала несколько шагов вперед и растерянно оглянулась на Андрея. Тот по-прежнему помалкивал и чем-то напоминал подростка, которого против воли оторвали от компьютера и притащили на первомайский парад. У него было настолько безразличный ко всему вид, что Ане захотелось отхлестать его букетом.

«Что это со мной? – испугалась она и крепче прижала ромашки к груди. – Откуда эта взвинченность?»

От цветов пахло чем-то лекарственным. Аня сделала несколько глубоких вдохов, втягивая в себя горьковатый аромат, и злость немного стаяла. Ноги вдруг сами понесли Аню к нужному месту.

– Вот он – мой отец, – с гордостью сказала Аня, отворяя калитку на его могилу.

Андрей оперся о кованую оградку и, не говоря ни слова, уставился на памятник.

Банки с лилиями, которую Аня видела на могиле прошлый раз, уже не было. В груди затрепетало: кто-то совсем недавно навещал папу. Как жаль, что они разминулись.

Аня присела на корточки и, достав из сумки письмо и скотч, стала клеить свое послание на только что купленный кувшин.

– Нормально? – она оглянулась на Андрея. – Видно с тропинки?

Он кивнул. Аня наполнила кувшин водой и водрузила его у памятника. Затем показала отцу, приветливо улыбающемуся ей с черно-белой фотографии, принесенный букет:

– Это тебе. Я же обещала, что в следующий раз привезу цветы.

Она воткнула ромашки в кувшин и отошла на пару шагов, чтобы полюбоваться делом своих рук и оценить заметность послания.

– Что вы забыли на могиле моего сына? – хрипло и зло заорали откуда-то слева.

Аня вздрогнула и обернулась. К могиле отца буквально летела худющая, закутанная во все черное старуха с перекошенным от гнева лицом.

– А ну пошли отсюда, твари, пока я вам руки не повыдергивала!

Аня шагнула за калитку и замерла. Поравнявшись с ней, старуха занесла руку, чтобы отвесить ей оплеуху и вдруг отшатнулась:

– Ты? Ты же умерла.

Испугавшись, что старуха упадет в обморок, Аня схватила ее за плечи и слегка потрясла:

– Бабушка, успокойтесь! Вы меня, наверное, с Анаит спутали. Я не она.

Женщина стряхнула с себя ее руки и повалилась на оградку:

– Кто ты?

– А вы кто? – Аня показала на фотографию отца. – Его мать?

Старуха одернула черный платок и кивнула. Аня постаралась приветливо улыбнуться:

– Значит, я ваша внучка.

С неприкрытым отвращением женщина оглядела ее с ног до головы, а потом засмеялась противным, скрипучим смехом. В нем было что-то жуткое и нездоровое. К тому же смех этот быстро перешел в кашель.

– Выпейте воды, – Аня протянула бабушке бутылку, которую купила для цветов.

Пожилая женщина осушила ее быстрыми судорожными глотками.

– Я дочь Анаит и Сергея, – Аня не сводила со старухи глаз (чем дольше она смотрела на морщинистое лицо, тем больше находила в нем сходства с фото на памятнике). – После смерти моего отца мама инсценировала несчастный случай, чтобы все думали, будто она утонула. А сама уехала в другой город.

Старуха отерла губы рукавом растянутой черной кофты.

– В то, что ты дочь этой вертихвостки Анаит, я верю, – процедила она. – Уж больно ты на нее похожа. Но к моему сыну ты не имеешь никакого отношения. У Сергея не было детей.

– Не было до того, как его убили, – согласилась Аня. – Мама родила меня через семь месяцев после его смерти. И я знаю, почему она не говорила вам, что беременна. Вы ее недолюбливали, а она не хотела навязываться.

– Ну-ну, – оскалилась старуха. – Очень ладная сказочка! Только зачем ты мне ее рассказываешь? Из-за наследства, что ли? Думаешь, я куплюсь на твою слезную историю и перепишу на тебя дом? Не на ту напала. Я уже ученая.

Аня нахмурилась.

– Не нужен мне ваш дом. Мне от вас вообще ничего не нужно.

– Ну так и проваливай, – старуха махнула узловатой ладонью куда-то в сторону. – Нечего тут топтаться. И веник свой дешевый забери, – она проворно юркнула к памятнику, выхватила из кувшина ромашки и швырнула в Аню.

У той затряслись губы.

– Да как вы смеете!

Андрей бросился собирать разбросанные по земле цветы:

– Аня, не стоит с ней связываться: она старый, больной человек.

– Пошла вон отсюда! – заорала старуха, вцепившись в прутья оградки так крепко, что костяшки побелели. – И скажи своей дурехе-матери, чтобы больше тебя не подсылала!

– Не скажу! – рявкнула Аня, ощущая, что глаза затуманивают слезы. – Моя мама умерла. А я имею полное право приходить на могилу моего отца и приносить ему цветы! Нравится вам это или нет.

Андрей неуклюже сунул ей в руки подобранный букет и, обхватив за плечи, попытался увести от могилы:

– Аня, милая, пойдем. Не связывайся с ненормальной.

Она сердито отпихнула его в сторону и вернулась к ограде:

– Я никуда не пойду! Я дождусь, когда эта ведьма отчалит в свою бесценную избушку на курьих ножках и оставлю папе цветы.

Старуха криво усмехнулась и, сложив руки на груди, укорила:

– Ты такая же хамка, как и твоя мать!

– Нет, это ваша наследственность, – огрызнулась Аня.

– Если надо, я буду жить на могиле, но тебя к ней не подпущу, – глаза пожилой женщины вспыхнули полубезумным энтузиазмом. – Никто из вашей проклятой семейки Дагдалян не ступит на землю, в которой похоронен мой сын.

Заморосил дождь, как слезы, заструился по их щекам. Тело Ани заполнила какая-то дикая усталость, даже ноги подогнулись.

– Откуда столько ненависти? – спросила она еле слышно.

– Если бы не Анаит, мой сын был бы жив.

– Господи, почему вы так решили?

– Почему я так решила? Ты спрашиваешь меня, почему я так решила? – Лицо старухи превратилось в страшную маску, а голос перешел в истошный визг. – Потому что именно Дагдаляны убили моего сына. Зарезали, как собаку. Бросили в кустах истекать кровью.

Аня побледнела.

– Это не правда!

– У Самвела были такие планы на дочку! Он же спал и видел, как через нее породнится с могущественным родом. А дочка его непутевая к сыну моему прилипла. Как собачонка за ним бегала, проходу не давала. Ее бы выпороть разок, да под замок посадить. Но нет, Самвел доченьку свою и пальцем не трогал, только сына моего воспитывал. Даже ко мне приходил с условиями. Прохаживался по двору, как барин, учил меня, как Сергея от его лахудры отвадить.

Старуха снова затряслась в приступе кашля. Тот был таким сильным, что казалось, еще немного – и разорвет в клочья впалую старушечью грудь. Женщина пошарила по карманам кофты и выудила какой-то продолговатый пузырек, брызнула им в горло, и кашель почти сразу пошел на убыль.

– Проклятая аллергия, каждую весну одно и то же, – просипела женщина и, сунув пузырек обратно, снова посмотрела на Аню, спросила:

– А перед уходом знаешь, что Самвел мне сказал?

– Что?

– «Еще раз увижу твоего Сергея рядом с моей Анаит – прирежу», – женщина покачала головой. – Так и сказал! Да! А через четыре дня моего Сереженьку в парке нашли.

Бесцветные ниточки ее губ задрожали, но женщина зажала рот рукой и почти сразу совладала с собой. Снова спряталась под маску ненавидящей всех бабы-яги.

– Я была в шоке, когда твоей мамаше хватило наглости заявиться на похороны, – призналась она. – Я даже на порог ее не пустила. Она для меня соучастница убийства.

– А может, она хотела сказать вам, что беременна, – вдруг вклинился в разговор Андрей.

Женщина смерила его презрительным взглядом, а потом усмехнулась.

– А ты-то кто такой? Я так понимаю, внучек мой? Наследство пополам делить будете?

– Напрасно вы так, – буркнула Аня, с грустью вглядываясь в помятые ромашки. – Мне ведь и правда от вас ничего не надо. Я хотела только поговорить, расспросить о том, каким был мой отец. Прогоняя меня, вы ведь и себя обкрадываете.

– Я тебе еще раз повторяю: пока я жива, никто из Дагдалянов не ступит на землю, в которой похоронен мой сын!

Дождь усилился. Аня заметила, что промокла и слегка дрожит. Сил спорить со старухой совсем не осталось. Она положила цветы у ограды, взяла Андрея под руку и потащила его к воротам, отделяющим мир мертвых от мира живых.

– Вот и правильно, наследнички! Проваливайте подобру-поздорову, – в спины им кричала старуха. – Все равно вам здесь ничего не обломится! Поищите себе другую дуру.

– Зачем она так? – стараясь не расплакаться, спросила Аня.

– В старости многие становятся подозрительными, – сказал Андрей. – А эта женщина после смерти сына могла и вовсе помутиться рассудком.

– Думаешь, она права? Думаешь, отца и правда убил дед?

– Я не знаю.

В мрачном молчании они дошли до остановки. Небо перекрыло краны и вытолкало из туч солнце, запели птицы, цветы запахли с утроенной силой. Аня откинула со лба мокрые волосы и твердо сказала:

– Андрей, извини, но мне нужно побыть одной. Возвращайся в гостиницу, а я немного прогуляюсь.

Он нахмурился.

– Я не могу бросить тебя в таком состоянии.

– Не волнуйся, со мной все будет хорошо. Просто мне надо о многом подумать.

– Я не вернусь в гостиницу без тебя.

Она посмотрела с мольбой:

– Пожалуйста, сделай так, как я прошу.

Андрей сложил руки на груди, предложил:

– Давай так: я никуда не уйду, но буду держаться от тебя на расстоянии. Когда насладишься одиночеством, дай мне знать.

– Ладно, – Аня прибавила шаг и, не оглядываясь, пошла вперед.

Ее сердце так бешено колотилось, что болело в груди. Одна половинка Аниной души не хотела верить в то, что дед – убийца, а другая обливалась слезами, перебирая доказательства его вины. Самвел Арамович по-настоящему ненавидел Сергея. Он угрожал его семье. Он старался не допустить Аниного знакомства с бабушкой. Да и то, что мать полностью вычеркнула деда из жизни, уже не казалось таким странным. Наверное, она тоже считала, что убийца – он.

Аня шла, не разбирая дороги, то и дело натыкалась на прохожих. Внутри нее разрасталась огромная дыра.

Затренькал мобильный. «Только бы не дед, – подумала Аня, выуживая телефон из сумки, – Я не смогу с ним разговаривать». На дисплее высветился незнакомый номер, и у Ани вырвался вздох облегчения.

– Слушаю.

– Я хочу извиниться, – с легким акцентом пробормотал в трубке взволнованный женский голос.

– Вы номером ошиблись, девушка.

– Не ошиблась, – почти сердито возразили ей. – Аня, я, действительно, хочу попросить прощения.

– А кто это? – Аня оглянулась назад, пробежалась взглядом по толпе, но Андрея так и не увидела

– Это Наринэ. Я звоню, чтобы сказать: анализы готовы.

– Понятно, – безразлично отозвалась Аня.

– Прости, что я не поверила тебе сразу. Мне стыдно. Но я надеюсь, что мы еще подружимся.

– Угу.

Наринэ нервно кашлянула, а потом спросила:

– Мама никогда не говорила тебе обо мне?

– Никогда.

В трубке что-то грохнуло: наверное, Наринэ встала со стула.

– Видимо, твоя мама злилась на меня за то, что я рассказала папе о ее романе с Сергеем, – сдавленно произнесла она. – Но ведь я сделала это для ее же блага.

Аню словно ледяной водой окатили, она почувствовала такую злость, что в ушах зашумело.

– Наринэ, вы знаете, кто убил моего отца?

В трубке повисла тишина, и Аня даже подумала, что их разъединили.

– Наринэ, вы здесь? – закричала она. – Вы меня слышите?

– Да.

– Вы в курсе, кто убил моего отца?

– Насколько я знаю, убийцу так и не нашли, – холодно откликнулась Наринэ.

– Не нашли, – подтвердила Аня. – Но мама думала, что это Самвел Арамович, да? Она поэтому сбежала?

– Я не знаю, почему она сбежала! – раздраженно пробормотала Наринэ. – Твоя мать всегда была чокнутой. И это вполне в ее духе – объявить отца убийцей. Только это не он. Мало ли чего не крикнешь во время ссоры – папа не способен причинить кому-то вред. Он даже собаку свою не мог усыпить, когда она заболела. Пришлось мне этим заниматься.

– Подождите, Наринэ, меня сейчас не интересует участь его собаки. Самвел Арамович говорил маме, что убьет Сергея? Я правильно поняла?

– Я не могу больше разговаривать: у меня гости, – раздраженно выпалила Наринэ. – Сколько можно ворошить прошлое? Мой отец не убийца. Даже не смей заикаться ему про всю эту историю. Если ты еще раз расстроишь его, я не знаю, что с тобой сделаю.

В трубке пошли гудки.

– Отличное начало дружбы, – хмыкнула Аня и в совершенном изнеможении рухнула на ближайшую скамью.

Повертев головой, она наконец заметила Андрея в очереди за мороженым. Махнула ему рукой. Андрей купил два рожка и подошел к Ане:

– Угощайся.

Аня не шелохнулась. Заметив выражение ее лица, Андрей испугался:

– Еще что-то случилось?

– Случилось. Ты оказался прав: не стоило мне сюда ехать.

Он с сожалением взглянул на украшенное вишнями мороженое, вздохнул и выкинул его в урну.

Аня ойкнула. Андрей присел рядом с ней:

– Ты не права. Эта поездка была нужна тебе, чтобы лучше понять себя. В конце концов, ты осуществила то, что хотела: прикоснулась к корням.

– Только оказалось, что корни эти насквозь прогнили, – выпалила Аня. – Я надеялась снова обрести семью, но у меня по-прежнему никого нет.

Он хмыкнул:

– Вот только не надо прибедняться. Насколько я слышал, в Сочи ты встретила любовь.

– Ты о чем?

– О твоих отношениях с хозяином гостиницы.

– У меня нет с ним никаких отношений! – пылко возразила Аня. – Ну, кроме деловых. Хотя не буду отрицать: Арсен Ованесович пытается оказывать мне знаки внимания. Только мне его ухаживания как кость в горле, – для пущей убедительности она провела ладонью по шее. – Сердцу не прикажешь: я не люблю его и вряд ли смогу полюбить.

Андрей просиял, схватил Аню за руки и сосредоточенно вгляделся в ее лицо.

– У тебя, правда, с ним ничего нет?

– Правда.

Его губы расплылись в почти мальчишеской улыбке. Он отвернулся и, глядя куда-то в сторону, еле слышно пробормотал:

– Интересно, а меня ты могла бы полюбить?

– Зачем? – нахмурилась Аня. – По-твоему, мне мало в жизни проблем? Только романа с женатым мужчиной не хватает?

Его лицо вспыхнуло удивлением.

– Но я ведь не женат.

– Да ладно? – не поверила Аня. – У тебя же в Орске была жена. Куда ты ее дел?

Андрей прищурился и наморщил лоб, словно никак не мог понять, о чем она. Потом вытащил из кармана рубашки паспорт и, раскрыв на нужной странице, показал ей:

– Мы развелись. Два года назад. Можешь сама убедиться.

Когда Аня увидела штамп о разводе, перед глазами у нее все поплыло.

– Подожди, – прошептала она испуганно. – Но ведь когда я впервые пришла к тебе на консультацию, у тебя на пальце было обручальное кольцо.

Андрей ненадолго задумался, а потом пошел пятнами от смущения:

– Блин, ну да! Одно время я частенько надевал кольцо на работе. Я ведь стараюсь не афишировать свой развод – это может плохо сказаться на карьере. Подумай сама: кто пойдет с семейными проблемами к разведенному психологу? Врачам разрешается болеть, а психологи в глазах людей – святые и не имеют права на ошибки в личной жизни.

Ане на мгновение показалось, будто ее огрели большим пыльным мешком. Она смотрела на Андрея и боялась шевельнуться: вдруг этот волшебный сон сейчас прервется?

– К тому же обручальное кольцо – лучшая защита от приставаний, – продолжил Андрей, снова крепко сжимая ее руки. – Ты даже не представляешь, сколько среди моих клиенток одиноких женщин. Когда они думали, что я холост, каждую консультацию старались превратить в свидание. Это очень мешало работе.

– Я их понимаю, – от острого чувства неловкости Анины уши стали горячими, как угли для шашлыка.

– Мне и в голову не приходило, что во время первой консультации ты обратила внимание на кольцо. Ты казалась такой подавленной. Такой потерянной и безразличной ко всему… – Он вздохнул. – А после знакомства с тобой кольцо я больше не надевал.

– Почему?

Вместо ответа Андрей наклонился к ней и поцеловал. Внутри у Ани словно замыкание случилось: все заискрило, запылало, утонуло в дыму. И захотелось, чтобы поцелуй длился вечно.

– Я приехал в Сочи только из-за тебя, – прошептал Андрей, когда поцелуй все же прервался. – Когда ты уехала, все вокруг потеряло смысл.

Аня почувствовала, что ей не хватает воздуха. Со всей нежностью, на которую только была способна, она погладила Андрея по щеке и призналась:

– А я даже мечтать не могла о том, что ты приедешь.

У нее снова затренькал мобильный.

– Извини, – виновато шепнула Аня, медленно отодвигаясь от Андрея. Она поднесла телефон к уху: – Алло.

– И где тебя носит? – сердито заорал из трубки Арсен. – Я тут всех на уши поднял – никто не видел тебя с вечера. Что я должен думать? Что ты утонула?

С Ани мгновенно слетел романтический флер.

– Я в городе, – пробормотала она, вытягиваясь в струнку, словно хозяин «Прибоя» мог ее видеть. – Навещала родственников.

– А предупредить кого-то о своих планах, что – язык отсох? – голос Арсена клокотал, словно штормовое море. – Ты срочно нужна мне здесь. Срочно!

– Что-то случилось?

– У меня нет времени объяснять. Я и так потратил полтора часа, разыскивая тебя по всем кустам. Когда ты сможешь подъехать?

– Не знаю, – Аня растерянно оглянулась по сторонам, пытаясь сориентироваться, где находится, – может, минут через сорок.

– Чтобы через полчаса была в моем кабинете, – рявкнул Арсен и бросил трубку.

Аня закусила губу и с виноватым видом поглядела на Андрея:

– Мне нужно как можно быстрей вернуться в гостиницу. У хозяина «Прибоя» опять для меня какое-то срочное поручение.

– У тебя же сегодня выходной.

– Наверное, это что-то важное, что не может ждать до понедельника.

Она вскочила со скамьи и заходила взад-вперед:

– Интересно, где здесь автобусная остановка?

– Зачем нам автобус? Поехали на такси, – Андрей показал на припаркованную в кустах акации машину с логотипом «Яндекс».

– Ну, не знаю, – Аня полезла в кошелек, чтобы посчитать, хватит ли денег.

– Аня, что ты, в самом деле, – пробурчал он и потащил ее к машине.

В такси Аня и Андрей прижались друг к другу, как воробьи в морозное утро. Сплелись пальцами.

– Чего ты так на меня смотришь? – шепотом спросила Аня.

– Любуюсь.

– Ты меня смущаешь.

– Сама виновата: не надо быть такой красивой.

– Ну вот, теперь я смущена еще больше.

– Это все от комплексов, – с серьезным видом констатировал Андрей. – Но тебе повезло: к твоим услугам – специалист по поднятию самооценки. Я с удовольствием проведу с тобой индивидуальную психотерапию.

– По особой авторской методике?

– Можно сказать и так.

– Осторожно, доктор, теперь, когда я знаю, что вы не женаты, я тоже буду приставать к вам на консультациях.

– Звучит обнадеживающе.

У Ани из головы вылетели и чокнутая бабка, и дед-убийца, и мамина сестра с ее угрозами. Все потеряло значение, кроме Андрея.

Но довольно скоро такси свернуло к гостиничному комплексу.

– Мне безумно понравилась наша вчерашняя прогулка, – вдруг сказал Андрей. – Может, повторим ее сегодня вечером?

– Я – только за. Заходи за мной в девять.

– С палаткой и запасом еды?

– Собираешься меня похитить?

– Нет, дождаться.

На всякий случай они обменялись телефонами.

– Только, пожалуйста, на территории гостиницы – никаких нежностей, – взмолилась Аня, когда автомобиль остановился у главного корпуса «Прибоя». – Не хочу сплетен.

В глазах Андрея заплясали чертики.

– А если я буду вести себя так, как надо, меня ждет награда?

– Конечно.

Андрей прижал ее к себе еще крепче и быстро поцеловал.

– Небольшой аванс, – пояснил он, когда отодвинулся.

Таксист красноречиво закашлял. Аня смутилась и выскочила из машины. Горячий воздух улицы ударил ей в лицо.

Ее бесценный специалист по комплексам торопливо расплатился и, выбравшись из такси, тут же двинулся к Ане. Она сделала несколько шагов назад и выставила вперед руку, предупреждая о том, что надо соблюдать дистанцию.

Андрей замер:

– Так все строго?

Она кивнула. Из груди его вырвался протяжный тягостный вздох.

– Это не так легко, как казалось вначале, – признался Андрей. – Позвони, если освободишься раньше.

– Обязательно, а теперь иди.