Глава 21 *Агния*

*Агния*

— Э-э-э-эй… — слышится тихий шелест над самым ухом, еле уловимое дыхание касается моего виска, и теплая ладонь ложится на предплечье. — Просыпайся, — чуть настойчивее звучит мужской голос, вытягивая меня почти за шкирку из ватного кокона дремоты.

Медленно открываю глаза и с размаху погружаюсь во встревоженные омуты его глаз. Губы машинально растягиваются в умильной улыбке, а я потягиваюсь сытой кошкой, разминая затекшие мышцы спины. Каким бы удобным ни было шикарное офисное кресло в зале для совещаний, это все же не кровать. Хотя… Кровать в моей съемной квартире нельзя было назвать чрезвычайно комфортной.

— Привет, — тихо шепчу я, медленно выталкивая звуки сквозь пересохшее горло, все еще пребывая в легком трансе. — Я нечаянно уснула, — пытаюсь извиниться за оплошность, чуть морща нос, и потираю глаза в попытке прогнать сонливость.

Но за большим панорамным окном уже вечер, солнце томно плывет к горизонту, окрашивая небо во все оттенки розовой неги, и общая усталость моего беременного организма за день даёт о себе знать. Окончательно расстаться с убаюкивающим ощущением дремы не получается, и я предпринимаю попытку покинуть уютные объятия чертовски удобного кресла. Барахтаюсь в нем, намереваясь сесть прямо, а не растекаться по сиденью выброшенной на берег медузой. Получается из рук вон плохо, и я, размахивая руками и неуверенно дергая ногами, достающими до пола лишь вытянутыми носочками, дико смущаюсь от производимых мною действий. Со стороны это я наверняка выгляжу непрезентабельно, словно неуклюжая букашка, упавшая на спинку и не способная самостоятельно перевернуться.

— Это я заработался и совсем про тебя забыл. — В словах Степана звучит растерянность. — Прости, — извиняется он и протягивает руку, помогая мне преодолеть притяжение офисного кресла.

— Спасибо, — немного запинаясь, благодарю я, чувствуя, как полыхает румянец на моих щеках, будто алеющие флаги на первомайской демонстрации бабушкиной патриотической коммуны. — У меня все хорошо, — продолжаю запальчиво. — Я тут… — Сбиваюсь, подхватываю с соседнего сиденья свой альбом для зарисовок и быстро перелистываю до нужной мне картинки. — Вот! — разворачиваю и почти под нос сую ему свой эскиз, будто доказательство того, что я все это время не скучала в гордом одиночестве.

Степан отшатывается от меня в немом недоумении, затем все же вглядывается в то, что я ему показываю. Всего лишь на несколько секунд между нами повисает тишина. Она словно накрывает нас незримым куполом, и все посторонние звуки поглощаются этим защитным слоем. Я, не моргая, с замиранием сердца слежу за тем, как меняется выражением сурового лица Степана — от недоверчивого до слегка удивленного.

— А что это? — кивает он на рисунок, переводя на меня озадаченный взгляд.

— Ваш конференц-зал. — Взмахом руки обвожу помещение, в котором мы находимся. — Просто с небольшой эко-зоной. — Смущенно пожимаю плечами и закрываю альбом.

«Вот же я дуреха! — ругаю себя, поспешно пряча все свои художественные принадлежности в рюкзак. — Ему это вообще не интересно. У него и без этого проблем полон воз».

Украдкой кидаю внимательный взгляд на стоящего рядом мужчину. С тревогой замечаю его уставший вид и стрелки глубоких морщинок вокруг глаз. Видимо, день у него был нелегким.

— Не нашли? — тихо интересуюсь, припомнив, по какой причине я сейчас нахожусь здесь, а не гуляю по городу или вообще обустраиваюсь в новом съемном жилье.

— Что? — Словно выныривая из раздумий, Степан смотрит на меня непонимающе. — А-а-а-а! — доходит до него интересующий меня вопрос. — Нет? — отрывисто выдыхает он, на мгновение прикрывая глаза и отрицательно качая головой.

Он утомленно проводит ладонью по волосам, ероша их, а в глазах мелькает досада на себя за случившееся или за то, что до сих пор не решил данную проблему.

— Поехали домой… — Поехали домой… — произносим мы в унисон такую простую, на первый взгляд, фразу, но отчего-то по телу пробегают мурашки, а мир вокруг замирает. Глядя друг другу в глаза, мы одновременно замолкаем.

Наши губы синхронно, словно отражаясь в зеркальном полотне, расплываются в добродушных улыбках, и я с удивлением наблюдаю за тем, как преображает мужчину эта вполне привычная для всех эмоция. Его взгляд теплеет, а суровое лицо уже не кажется высеченным из гранита, приобретая более мягкие очертания. Отросшая за день темная щетина добавляет его строгому облику убойную дозу харизмы, вызывая во мне дикое желание пробежаться по ней кончиками пальцев, разгладить усталые морщинки на лбу, очертить контур губ…

Во рту моментально пересыхает и сердце отчего-то бухает на сверхскоростях, а легкое головокружение на мгновение лишает меня фокуса зрения. Хорошо, что все еще сижу, потому что меня слегка штормит, и приходится не мгновение прикрыть глаза, чтобы восстановить внутреннее равновесие, успокоить дыхание и привести в порядок частоту зашкаливающего пульса.

Боже, что со мной происходит?! Я знакома с этим мужчиной чуть больше суток. Я практически ничего о нем не знаю.

Отчего тогда все внутри замирает лишь от одного взгляда на него? Почему я вдруг осознаю, что искренне желаю, чтобы вранье Стаса было именно враньем? Почему мечтаю увидеть его и сказать большое спасибо, за то, что благодаря его непонятной игре я встретилась с…?

Делаю глубокий вдох, прогоняя прочь все неуместные мысли.

Это все гормоны. Да! Во всем виноваты они! Все эти чувства, ощущения и неисполнимые мечтания лишь плод моего постоянно скачущего гормонального фона.

— Эй, — вновь тихо, но в то же время взволнованно звучит голос Степана. — Агния, — окликает он меня, — ты как?

Я медленно открываю глаза, словно давая самой себе время на возвращения в реальность. Когтуры окружающих меня предметов неспешно формируются в цельную и четкую картинку, и я немного хрипло выдыхаю:

— Нормально.

— Поехали-ка, для начала поедим, а потом уже домой. — Его заботливые сильные руки настойчиво вынимают меня из кресла.

— Хорошо, — соглашаюсь почти шепотом, и впрямь ощущая легкий голод.

Сконфуженно отстраняюсь от Степана, боясь утонуть в его дурманящем аромате. Отвожу взгляд в сторону, успев мельком заметить, как его брови сходятся к переносице в досадливом жесте. Я спешно подхватываю свой рюкзачок, стремясь поскорее покинуть помещение, атмосфера в котором окатывает меня волнами необъяснимых эмоциональных переживаний.

— А Кирилл еще получит «леща» за невыполнения прямого указания, — негромко бубнит Степан, сдвинувшись в сторону и освобождая мне проход до двери. — Сказал же отвезти домой…

— Ой, не надо! — спохватываюсь я и суетливо, перебивая его, заступаюсь за парня. — Он не виноват, я сама. Просто у вас здесь так хорошо и красиво! — тараторю я.

Резко взмахиваю рукой в сторону огромных, во всю стену, окон, за которыми открывается умопомрачительной красоты пейзаж: неспешные волны лазурной бухты нежно ласкают песчаный берег, группки отдыхающих, разомлевших на солнце, неспешно собираются по домам, а блики, клонящегося к закату небесного светила игривыми зайчиками пляшут на воде.

— И я, вот… — запинаюсь на полуслове, — я рисовала… — смущенно вздыхаю, понимая, что моя прихоть стала причиной чьего-то неподчинения указаниям начальства.

— Ладно, разберемся, — прерывает Степан мои оправдания. — Пошли, — кивает он в сторону двери.

Молча выходим из зала для заседаний и направляемся к лифту. Так же молча спускаемся на парковку и размещаемся в автомобиле. Пока я пристегиваю ремень безопасности, Степан успевает кому-то позвонить и предупредить о нашем скором появлении.

— Да, Марат, как обычно, только с учетом женских предпочтений, — бросает он в трубку. — Не дождешься! — обрубает собеседника и отключает связь.

Небрежно откинув телефон на заднее сиденье, Степан заводит мотор, и мы выезжаем на трассу. Едем недолго, буквально до выезда из города. Степан уверенно ведет автомобиль, не превышая скорости выше положенной на городских дорогах, и попутно объясняет, кто такой Марат и куда мы сейчас направляемся.

— Марат — владелец сети ресторанов и небольших кафе кавказской кухни, расположенных на всем побережье, — аккуратно перестраиваясь в крайний ряд, рассказывает он мне. — Ну, и мой друг, по совместительству. — Легкая улыбка трогает его губы. — Мы сейчас заедем в одно из его заведений. Оно как раз по пути.

— М-м-м-м, шашлычок! — Я даже облизываюсь в предвкушении. — Хочу мяса! — мечтательно вздыхаю. — Давно не ела правильно приготовленную на углях баранину. — И тут же чувствую, как рот наполняется слюной, сглатываю ее и жмурюсь в ожидании вкусного ужина.