Глава 27 *Степан*
*Степан*
— Кроха, ты чего? — подскакиваю к ней и обеспокоенно, будто не своим голосом, выдавливаю скупой вопрос. — Что-то случилось? — присаживаюсь перед ней на корточки, пытаясь заглянуть в её низко опущенное лицо, а внутри спиралью закручивается страх за нее, и за… за, черт возьми, за малыша, что растет у нее под сердцем!
— Привет… — Глухой шепот, вымученная улыбка, а в глазах — растерянность и капельки слез в уголках.
— Привет! — улыбаюсь в ответ, но легче ей не становится.
— А там кто? — сглатывая, сипит она, кивая в сторону гостиной.
Прослеживаю за ее взглядом и замечаю две пары обуви — видимо, они и приводят малышку в замешательство. Вспыхивающая догадка отпускает тугую пружину, и та, раскручиваясь, сметает прочь застывшее напряжение.
Она что, решила, что у меня семья — жена с ребенком? Или еще одна невестка с внуком? И какие мысли клубятся сейчас в ее маленькой головке? Судя по взгляду и прикушенной губе, отнюдь не радостные.
Не успеваю успокоить невесть что напридумавшую Агнию, когда в прихожую выходит мальчуган. Забавно переваливается, чуть неуклюже переставляя пухлые ножки (ходить он научился не так давно). На его лице расплывается счастливая улыбка, а глаза так и сверкают неподдельным детским восторгом.
— Кыся, — лопочет он на своем языке и, раскинув ручки, прет на Кощея, вертящегося около ног Крохи.
Кот не успевает вовремя ретироваться и попадает в цепкие объятия маленького сорванца. Издав робкое «мявк», как-то безропотно сдается на волю любвеобильного ребенка, а тот, в свою очередь, крепко-крепко прижимает животинку к своему тельцу и тащит в сторону гостиной.
— Мама! — Радостный возглас ребенка оглашает тишину дома. — Кыся! — сообщает он ей, и в прихожей появляется наша вторая гостья.
Карина смотрит на нас каким-то потухшим взглядом заплаканных глаз.
— Здравствуйте. — Легкая улыбка касается лишь уголков ее губ. — Васятка, — обращается она к сыну, — котику больно, так нельзя, — поучает его, пытаясь спасти Кощея из захвата.
— Кыся, — повторяет малыш и плюхается попкой на пол, опуская кота, но не давая тому сбежать.
— Кроха, — возвращаю внимание Агнии, так и сидя на корточках, — это Карина — жена Влада. — Малышка в ответ понимающе кивает, не сводя с меня проникновенного взгляда.
В воздухе словно лопается резиновый шарик. Кроха громко с облегчением выдыхает и поднимает взгляд на Карину.
— Очень приятно! — Она дарит той ответную улыбку. А я Агния, — представляется.
— Взаимно!
Спешно объясняю Крохе, что мне надо уехать и снова оставить ее одну на неопределенный срок. Она бредет за мной следом через гостиную в кабинет, понимающе кивает — сдержанно так, словно боится неловким движением оборвать тонкую нить, что незримо опутывает нас, сооружая кокон единения. Мне и самому чертовски не хочется именно сейчас покидать ее. Но поиски Влада невозможно вести дистанционно, а поручить кому-то я это дело не могу. Не имею права!
— Карин! — повышаю голос. — Мы выезжаем, — предупреждаю ее, стараясь не смотреть на малышку, напоминающую сейчас брошенного котенка.
— Я постараюсь максимально быстро разобраться во всем. — Не сдержавшись, беру лицо Крохи в свои ладони, пристально смотрю в ее глаза и тону в них. — Будь аккуратна и не рискуй понапрасну, — предупреждаю, на всякий случай не столько ее, сколько еще и себя.
Знаю, что за домом будут приглядывать мои парни, но душа всё равно не на месте.
— Хорошо, — кивает она и тянется ко мне навстречу. Поддаюсь мимолетному порыву и целую ее, ласково проходясь губами по нежной коже и втягивая носом чарующий аромат ее волос.
С трудом отрываюсь, тяжело выдыхая, и, прежде чем уехать, все же оставляю уйму различных рекомендаций и получаю искреннее обещание звонить в любой момент и по любому поводу.
— Обещаю, — в сотый раз качает головой Кроха и прячет улыбку в пушистой шубке Кощея, забравшегося к ней на руки, как только Васятка вместе с Кариной выходят за дверь.
— Хорошо. — И над нами на мгновение повисает тишина.
Смотрю на малышку, а внутри гадливое чувство затягивает холодом где-то в подреберье, словно тонкой коркой льда осенние лужи. Жестко царапает сердце это потерянное выражение на милом личике. И дыхание застревает в горле, мешая сказать то, что разгонит тучи над горизонтом.
— Держи, — кладу на ее ладонь увесистую коробочку. — Там парни все перенесли, и мой номер вбит на быстром наборе, — неуклюже отчитываюсь, а она смотрит на меня немигающим взглядом, в котором плещется коктейль необъяснимых, но таких завораживающих чувств, что я не могу устоять и вновь молниеносно притягиваю Кроху к себе. — Береги себя. — Мой шепот касается волос на ее макушке, и мимолетный поцелуй отпечатывается на лбу.
Отрывая ее от себя, хлопаю входной дверью и быстрым шагом выхожу к автомобилю. Быстрее уеду — быстрее вернусь! Утешаю себя данной мыслью и хмуро поглядываю на Карину, мнущуюся неподалеку. Подхожу ближе, и до слуха доносится детский плач. Он не требовательный, не истеричный, но такой жалобный, что кровь в венах стынет.
— Кы-ы-ы-ыся… всхлипывает мальчуган, утирая пухлыми кулачками катящиеся по щечкам слезы. — Кы-ы-ы-ся. — Вой невыносим.
— Что? — в шоке перевожу взгляд на растерянную Карину.
— А можно… — заикается она, — можно мы у вас останемся? — В её взгляде и в голосе слышится мольба. — Хотя бы на денек? Пожалуйста. Если ваша жена не против, — тут же добавляет она.
Слова застревают в горле. Боже, да что со мной?! Молча подзываю Кирилла, вышедшего из автомобиля сопровождения и в недоумении поглядывающего на нас, отдаю новые распоряжения, оставляя его с девочками в своем доме. Так даже лучше. Кроха и Карина сейчас в чем-то схожи: обе потеряны, обе в раздрае.
Сажусь в свой автомобиль, как только троица исчезает за воротами. С остервенением давлю на педаль газа и срываюсь с места, свистя шинами по асфальту. Скорость прочищает мозг, настраивает на рабочий лад, и спустя сотни километров «сожранного» дорожного полотна я, как в омут, ныряю в поисковые работы.
Почти неделю вспахиваю окрестности вокруг того городка, из которого он выехал в сторону дома, да так и не добрался до места назначения. В сотый раз проезжаю весь маршрут от точки старта до точки исчезновения. Переворачиваю все вверх дном в радиусе десятка километров — толку ноль.
Злюсь от бессилия, срываюсь в очередной «марш-бросок» по лесной просеке, что отходит в сторону от еле заметной проселочной дороги. Да все без толку. Здесь тоже нет следов ни Влада, ни его машины — ничего!
— Как такое вообще может быть?!
Кирилл обреченно вздыхает, когда я заканчиваю очередной мини-отчет о проделанной работе. Не обязан: все же я — начальник, он — подчиненный, но так проще не свихнуться, аккумулируя всю информацию на себе, да и выводы делать в две головы эффективнее.
Мы общаемся каждый вечер. Мне просто до безумия необходимо знать, как дела у Крохи, но звонить ей я не решаюсь. Боюсь услышать ее голос и сорваться. Корю себя за помешательство на ней, а сделать ничего не могу. Поэтому мчусь на запредельных скоростях домой, как только последний сантиметр ближайшего пространства по пути следования Влада исследован до мельчайшей песчинки.
Глотаю километры пустой вечерней трассы и, распрощавшись с парнями из группы сопровождения на подъезде к коттеджному поселку, глушу мотор своего автомобиля в паре метров от собственных ворот. Складываю руки на руле и утыкаюсь в них подбородком, смотря почти невидящим взглядом вдаль сквозь лобовое стекло.
Внутренняя буря дрожью проходится по телу. Мысленно считаю до десяти и обратно. Пара глубоких вдохов с медленными выдохами. Взбегаю по ступенькам, стараясь не шуметь, распахиваю дверь и застываю прямо на пороге. Открывшаяся картинка заставляет сердце пропустить удар, вышибая весь воздух из легких.