Глава 20

АЛЁНА И что это было? Прижимаю ладони к горящим щекам, смотрю на закрытую Виктором дверь. Почему не оттолкнула, позволила целовать себя, обнимать? И что самое пугающее…, мне понравилось! Понравилось быть в его крепких руках, вдыхать его запах, чувствовать его губы на своих! – Да что же это? Ты рехнулась, Алёна! – шёпотом выношу себе диагноз. Точно! Это было помутнение рассудка, всему виной встреча с Марианной и её жестоким враньём! Виктор красивый мужчина, с этим не поспоришь, но…. Шумно втягиваю воздух, заполняя им лёгкие. То, что я ему нравлюсь, и даже больше, я знала ещё из прошлого. И сейчас он этого не скрывает, да он не говорит напрямую, но этого ему и не надо, за него говорят его глаза. Но готова ли я к новым отношениям? – Какие отношения, Алёна?! – шикую на себя. У меня нет к нему ответных чувств, то, что мне понравилось с ним целоваться…. В памяти появляется воспоминания, как начинались наши отношения с Григорием. Там тоже не было любви с первого взгляда, там были напористые ухаживания, которые мне нравились, и поцелуи, и объятия, которые крал Григорий. И уже потом пришла любовь, та, что затмевает разум, делает тебя зависимой от этого человека. Тряхнув головой, прогоняя воспоминания, и на удивления понимаю, что боли больше нет! Воспоминания о муже больше не цепляют, даже злости и ненависти не ощущаю. Григорий выгорел из моей души и сердца. Выйдя из комнаты, спускаюсь по лестнице, иду на голоса, что доносятся из кухни. Ирина с Виктором, о чём-то бурно спорят, а ещё Глеб, лепечет громче чем взрослые. Свернув на кухню, сбиваюсь с шага, замираю на пороге, наткнувшись взглядом на обнажённый мужской торс. Гомон голосов смолкает, или я просто перестаю их слышать, глаза непроизвольно скользят по выделенным кубикам пресса, тугим мышцам, выше, к широкой груди, по которой быстрыми движениями проводят полотенцем. – Я сейчас дам тебе рубашку Ивана, и прекращай спорить! – голос Ирины выводит меня из оцепенения и бесстыжего с моей стороны рассматривания полуобнажённого мужчины. Слегка вздрогнув, вскидываю голову вверх и сталкиваюсь со взглядом Виктора. По потемневшим глазам мужчины, сразу становится понятно, он заметил то, как я его рассматривала. Щёки мгновенно опаляет жаром стыда. Губы Виктора трогает улыбка. Он доволен тем, что увидел. – Алёна, бери Глеба и иди его умывать, а я за рубашкой для Виктора, – командует мачеха. Быстро перевожу взгляд на сына, и сразу понимаю, почему Вик сверкает тут своим голым торсом. Рики и личико Глеба перепачканы в пюре и судя по цвету в тыквенное! На спинке стула висит рубашка мужчины с пятнами такого же цвета. – Алён, можно я сам его умою? – спрашивает Виктор и шагнув к детскому стульчику с Глебом, подхватывает его на руки, не переживая быть повторно испачканным. Ответить не успела, как маленькие ладошки сына ложаться на обнажённые плечи отца. – Идите, – произношу со вздохом. Мимо меня легко проходит Ирина, я так и стою на пороге кухни, следом за ней делает пару шагов Виктор. Вот только он в отличии от моей мачехи не такой худенький. Мне бы отойти, но ноги словно приросли к месту, а Виктор с каждым шагом приближается всё ближе с грацией огромной дикой кошки. Я даже не вижу, что делает сын, в оцепенении наблюдаю за мужчиной. Останавливается рядом, практически вплотную ко мне, голову слегка склоняет вперёд. – Всё хорошо? – смотря прямо в мои глаза, точно, что кот мурлычет вопрос. Чёрт! Да что же это такое? Он что, соблазняет меня? – Алён? – ещё ближе наклоняет своё лицо к моему, руку поднял, пальцами за подбородок дотрагивается, – ты чего замерла? – опалил горячим дыханием мои губы. Стадо мурашек по всей коже, глаза Виктора становятся чернее мрака. – Аг! – взвизгивает Глеб, приводя меня в реальность. – Задумалась, – торопливо отвечаю и наконец-то делаю шаг с места, отхожу назад в коридор, пропускаю мужчину с сыном. Виктор смотрит на меня слегка приподняв брови, молча спрашивая «о чём?». Не отвечаю, отвожу глаза. – Каким полотенцем можно воспользоваться? – меняет тему разговора. – Я покажу, – чувствую, как дрожит голос. Развернувшись, чувствуя спиной взгляд мужчины, иду к двери ванной комнаты. Мысленно ругаю себя, а также даю себе обещания не пялится на отца своего ребёнка. Вот только всё летит в пропасть, как только мы оказываемся в замкнутом пространстве ванной комнаты, Виктор зашёл и закрыл за собой дверь. Прикрыв глаза на секунду, тянусь к ручке шкафчика, в котором сложены чистые полотенца. Взяв одно, разворачиваюсь и тат же носом утыкаюсь в каменную, обнажённую грудь мужчины. – Ах, – срывается с губ. Глеба уже нет на руках отца, он лепечет где-то снизу, а вот освобождённые руки Виктора, в миг оказываются вокруг моей талии. – Я обещал себе не торопится, но это выше моих сил, – словно извиняясь хриплым шёпотом, и следом мои губы обжигают чужие. Не успевая возразить, голова тут же идёт кругом, мысли путаются, ноги подкашиваются. Что со мной происходит? Почему моё тело так реагирует? Но все мысли протестующие вмиг исчезают, когда под ладонями ощущается горячая кожа крепких плеч мужчины. Губы сами приоткрываются, позволяя Виктору углубить поцелуй. Тихий, утробный рык, вибрацией идёт по телу отца Глеба, широкие ладони скользят вверх по спине, следом вниз, сжимая мою попу, животом чувствую внушительный бугор, что стал упираться в меня. – Останови меня, Алёна, – с мольбой в голосе, на секунду оторвавшись от моих губ, и следом в новый омут. Что? «Остановить»? Да я бы с радостью, вот только сил нет даже оттолкнуть. – Какая же ты сладкая, – стонет Вик. Его губы перемещаются на подбородок, слегка прикусывая кожу, ниже на шею, прижимается губами к бешено пульсирующей венке. – Алёна-а-а-а, – тянет моё имя, – я люблю тебя, очень давно люблю, – крепко прижимает к себе, лицом утыкается в моё плечо, – я понимаю, ты ещё не готова, но я подожду, ты только не отталкивай меня, не прогоняй, дай нам шанс. Обещаю, не переступлю грань, пока ты не полюбишь меня, а ты полюбишь, я это знаю, чувствую. Ты уже не равнодушна ко мне, а сейчас иди, – отстраняется, взгляд затуманенный, – мы помоемся с Глебом и придём, – наклоняется, оставляет едва ощутимый поцелуй на губах, подталкивает к закрытой двери. Что ошпаренная вылетаю из ванной и закрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной. Внутри пожар, сердце грохочет, губы ноют от поцелуя, во рту ещё ощущаю вкус Зарецкого. Закрываю глаза, пальцами притрагиваюсь к губам, такое ощущение, что они опухли от терзания Виктором. – Неужели лёд тронулся? – раздаётся тихим голосом Ирины. Распахиваю глаза и натыкаюсь на мачеху, женщина стоит с белой рубашкой в руке, улыбается. Качаю головой, я не знаю, что ей ответить. И я боюсь того, что происходит, боюсь слов Виктора. Слишком больно обожглась на молоке, теперь буду дуть на воду. *********** – Что? Как так? – вскидываю голову вверх, растерянным взглядом смотрю на судью, не веря в услышанное. – Тише, Алёна, – крепко сжимает мою ладонь папа, – всё хорошо. Хорошо? Да, что может быть хорошего?! Какая к чёрту отсрочка, какое примирение?! – Истец, – обращается ко мне молодой судья, – ответчик в своём праве просить отсрочку, чем ваш супруг и воспользовался, на мой взгляд, ваши отношения ещё не закончены, и есть возможность сохранить семью, – несёт полнейший абсурд. Что с этим судьёй? После все, что он здесь услышал, он даёт «нашей семье» шанс? Тошнота от волнения подступает к горлу, перевожу взгляд на сидящего в пару метрах от меня Виктора, он зол, кулаки сжимает, ледяным взглядом смотрит на Григория, а тот с довольной рожей смотрит на меня. – Никакого примирения не будет! – резко повернув голову к судье, произношу громко, – я никогда не прощу этого человека, так что разводите нас! – нервы сдают. – Алёна, – шикает на меня папа, – успокойся, я обещаю тебе, вас скоро разведут, – ещё крепче сжимает мою ладонь. Прикрываю глаза, судья никак не реагирует на мои слова, такое чувство, что ему совсем плевать, на то, как поступил Григорий или…, неужели этот гад его подкупил? В ушах от собственной мысли зазвенело, открыв глаза, неожиданно ловлю перегляды Григория и судьи. Неужели и правда подкупил? – Пап, – тихо зову отца, – он ему денег дал, эта сволочь купил судью. – Дома поговорим, – бросает мужчина, посматривая на судью. По тону голоса понимаю, папа тоже рассматривает такой вариант. Громкий стук молотка, судья извещает о завершении заседания, его голос звучит сейчас очень мерзко, покрасней мере для меня. – Я хочу сегодня же увидеть сына, – поднимаясь с места, произносит Григорий, чем ошарашивает меня ещё больше. – Он не твой сын, и я не подпущу тебя к своему ребёнку! – говорит спокойным голосом Виктор в то время, как глаза его мечут молнии. – По всем документам он мой сын! – надменным тоном бросает Григорий в ответ Вику. – Уже завтра, ты им перестанешь быть, – оскаливается Зарецкий. Завтра ещё один суд, по признанию отцовства. Заседание будет очень тяжёлым, и всё из-за Григория! Зачем он это делает? Ведь знает, что Глеб не его сын, знает, что я к нему не вернусь! Сам же нас выгнал подонок! Что за игру он затеял? Мстит мне? Сволочь! – Ну-ну, бывшим мужем я сегодня не стал, – ухмыляется подонок. Это на что он намекает? Совсем головой тронулся? Да у Виктора все доказательства, что он отец, на руках! Если с разводом у него и получилось, то завтра на суде он точно проиграет! Никто из нас не ожидал, что Григорий пойдёт на такой шаг! Сегодня утром я была уверена, что развод состоится, но вышло совсем по-другому! – Пап, – дёргаю за руку мужчину, – а что, если завтра Вику откажут? – Не откажут, там неоспоримые доказательства, да и судья будет другой, а ни этот сопляк, – цедит папа. – Скоро станешь, не сомневайся, – отвечает Вик Григорию, от чего последний меняется в лице, зубы стискивает, отворачивается к своему адвокату, что-то тихо говорит ему. Адвокат мужа поджимает губы, слегка качает головой, следом отвечает словесно, чем явно злит своего клиента. – Я тебе за это бабки плачу, так что постарайся, чтобы такого не случилось, – доносится до нас голос Григория. – Это случится в любом случае, – в полный голос отвечает адвокат Григория. – Идёмте, – отвлекает от подслушивания перепалки голос отца. Вик быстро оказывается рядом, берёт меня за руку, заглядывает в глаза. – Расстроилась? – спрашивает ласковым голосом, поднимает вторую руку вверх, заправляет прядь моих волос за ухо. – Очень, – судорожно вздыхаю, поддаюсь слегка вперёд, лбом утыкаюсь в грудь мужчины. Его ладонь легла на мой затылок, пальцы мужчины зарылись в волосах, мягко массируя кожу головы. – Всё хорошо будет, твой отец знает, что делать, верь ему, скоро ты полностью освободишься от этого субъекта, – обнимает второй рукой, прижимает к себе. Я больше не шарахаюсь от Вика, за эти недели, он прочно засел ни только в моей голове, но и в душу смог пробраться, установил там клетку, и запер себя на тысячу замков. А я на огромное своё удивление, поняла одну очень важную вещь! С Григорием не было так легко и спокойно, не было того чувства полёта, что появилось с Виком, с мужем я была в постоянном тонусе. Не позволяла себе расслабляться, постоянно ждала появления его матери, боялась, что она разрушит нашу семью, настроит сына против меня! Только недавно осознала, что всю супружескую жизнь, боялась потерять, как я думала любящего меня мужчину! Я любила Григория, вот только эта любовь оказалось какой-то искусственной, вбитой в мою голову самим же Григорием! Какой же слепой я была! Ошибка медперсонала клиники, стало моим спасением! Не случись её, то продолжала бы жить во лжи! Ведь любовница у мужа была всегда! Вот только я так и не поняла одного! Почему не развёлся со мной, не ушёл к ней? Кажется, этот вопрос так и останется без ответа, спрашивать у этого гада я точно не стану. Из зала суда выходим в полном молчании, Вик держит меня за руку, крепко, не отпускает, папа идёт впереди. – Алёна! – раздаётся позади, – я хочу видеть Глеба! Ты не имеешь право не давать мне видеться с сыном! – продолжает свою никому не понятную игру. Явно на публику играет, в коридоре есть люди, сотрудники суда и не только. – Он не стой сын! – бросаю не оборачиваясь, Вик выпускает мою руку, от чего я думаю, что он собрался разбираться с Григорием, пытаюсь поймать его ладонь, остановить, но я ошибаюсь, Вик просто обнимает меня за талию, притягивает к себе, и дальше ведёт по коридору. – Ещё как мой! Я его воспитывал с первых дней жизни, он носит мою фамилию и отчества, в его свидетельстве о рождении отцом являюсь Я! – не успокаивается. – Не обращай внимание, он просто провоцирует, не стоит этому поддаваться, идёмте, – оказывается рядом папа, остановился, чтобы дождаться нас с Виком. – Я это уже понял, – кивает Виктор. – Я приеду сегодня, собери мне сына, хочу провести с ним время, – продолжает Григорий, идя чуть позади нас. Нервы сдаюсь, слушать его бред больше нет сил. Резко останавливаюсь, ловко разворачиваюсь в руке Вика, лицом к подонку. – Какого сына?! У тебя нет ребёнка! В жилах Глеба нет и капли твоей крови, чему я очень рада! Таким подонкам, как ты, нельзя плодится, не зря ты лишён возможности нормальным способом зачать дитя! Судьба дала тебе шанс обрести семью, иметь жену и сына, но ты выгнал нас из дома! И знаешь, я за это тебе благодарно и матери твоей, что позволили настоящему отцу узнать о своём сыне и воспитывать его! Так что не неси весь этот бред, и забудь уже о нас! Иди к своей любовнице и пусть она попробует тебе родить, да только теперь следи, чтобы сперму твою вновь не перепутали! – наплевав на всех вокруг, кручу подлеца мужа, пока ещё мужа! Григорий явно не ожидал от меня такого выступления, замер, смотрит на меня, словно впервые увидел! Да так оно и есть, такую он видит меня первый раз. Выплеснув эмоции, развернулась обратно, сделав шаг, поняла, как меня всю трясёт, и если бы не крепкие руки Вика, то, наверное, грохнулась бы прямо тут. На улицу мы вышли быстро, точнее быстро вышли мужчины, ведя меня. Папа держал за руку, Вик всё также обнимал за талию. – Всё девочка моя, успокойся, -произносит Зарецкий и подхватывает меня на руки, идя к машине. Легко сказать, когда внутри все горит ненавистью к этому подонку! Но Вик прав, мне действительно надо успокоится, взять себя в руки и выстоять ещё пару судов, а потом зажить счастливо. ********** – Алён, а поехали в кино? – присаживается на корточки передо мной Зарецкий, заглядывает в глаза, кладёт свои ладони поверх моих сложенных в замок рук. Мы уже дома, дорога из суда прошла в полном молчании, каждый думал о своём, но, как мне кажется, мысли были одни и те же. «Зачем Григорию весь этот балаган, чего хочет добиться?» Любовница есть, мать всегда была против меня, хотела освободить сыночка, так освободила, что же теперь не вмешивается, стеной не встаёт, чтобы он окончательно был свободен?! Или она ещё не знает о бунте своего сынка? Может позвонить ей, рассказать? – Алёна? – касается костяшками пальцев моей щеки, – ты слышишь меня, о чём ты так задумалась? – Извини, я и правда задумалась, вот зачем он так, а Вить? Ведь знает, что Глеб не его, знает, что не вернусь, так чего добивается? – поднимаю одну руку, тру лоб. – Ты ещё не поняла, почему он так делает? – слегка кривит губы – Я думаю он мне мстит, только не пойму за что? – озвучиваю своё предположение. – Да нет, тут дело во мне, точнее дело в том, что я нахожусь рядом с тобой, в том, что Глебка оказался именно моим сном. Ты только представь, что он чувствует? В прошлом он застал нас в кабинете клуба скажем весьма в пикантный момент. Я до сих пор помню его рожу, когда он увидел, как ты снимаешь колготки находясь с посторонним мужчиной в закрытом помещении. Да, вы сошлись тогда, но в его памяти этот момент отпечатался на всё жизнь, а теперь представь, через несколько лет, он воспитывает ребёнка считая его своим, но открывается правда, да была совершена ошибка, ты не изменяла, но Глеб оказывается моим! Да и наша драка, из которой победителем он не вышел, его сильно задела. Казалось бы, это просто предположение Вика, но если хорошо подумать, то так оно и есть! – В таком случае, он долго не оставит нас в покое, – вздыхаю я. – Оставить, уже после завтрашнего заседания, и три месяца на примирения не будет, твой отец уже занимается этим вопросом, – меняет позу, становится на колени, наклоняется, укладывает свою голову на мои ноги, – в кино пойдём? – смотрит на меня снизу вверх. – Если честно, то нет настроения, – отвечаю честно. Мне нравится гулять с Виком, мы уже пару раз были в ресторане, один раз в кино, правда фильм он мне не дал посмотреть, усадил на последний ряд, и все два часа то и дело целовал меня. Кроме поцелуев и жарких объятий, у нас пока ещё ничего не было, каждый раз, когда были готовы переступить ту черту, Вик сам останавливался. – Вот как раз и поднимем его, думаю Ирина не откажет нам в помощи и посидит с Глебом? – поднимается на ноги. – С этим проблем точно не будет, она любит внука, – меня за руки стягивают с кровати. Услышав нашу просьбу, Ирина замахала на нас руками, прогоняя из дома, глаза женщины искрились радостью, и эта радость была за меня. Мачеха искренне желала мне счастья, и видела она рядом со мной только Виктора. Прежде чем покинуть дом, я приняла душ, хотелось смыть то напряжение, что давило на плечи после суда. Зарецкий играл с сыном, на то, как общаются эти двое, можно смотреть вечно. От Вика за версту разит любовь и нежностью к сыну, и не только. После того, как Виктор признался мне в любви в ванной комнате, он открыто стал проявлять свои чувства. Он целовал меня при каждом удобном случаи, а такие происходили часто, после работы мужчина спешил к нам домой, и покидал его поздними вечерами. Папа даже стал шутить, что пара и приютить мужика, а не выгонять его в ночь из дома, кровать-то у меня большая, могла бы и уступить половину. Я в такие моменты краснела, а Вик… Вик с прищуром смеющихся глаз, смотрел на меня и ждал моего решения, но, конечно, он понимал, что такой шаг для меня означает многое, и поцеловав на прощанье, уходил, чтобы вернуться на следующий день. Высушив волосы феном, выйдя из ванной, зайдя в комнату, распахнула дверцы шкафа потянулась за джинсами, но рука замерла, глазами пробежалась по своему обновлённому недавно гардеробу. Мне захотелось выглядеть сегодня иначе. Поведя рукой в сторону, пальцами затронула всю одежду. Темно бордового цвета платье чуть выше колен, с открытым декольте и v образным вырезам на спине, с длинным рукавом привлекло моё внимание. Недолго думая, снимаю его с вешалки, бросаю на кровать, выдвигаю ящик с нижним бельём. Бюстгальтер под это платье не идёт, беру бесшовные трусики, что специально покупались под это платье, следом чулки с широким, кружевным рантам. Через десять минут я практически готова, осталось нанести лёгкий макияж, и можно выходить к Виктору. Подкрашиваю ресницы, немного матовых теней цвета кофе с молоком, такого же цвета карандашом слегка обвожу контур губ, сверху увлажняющий гель. Взяв чёрную сумочку под цвет туфлей, бросив в неё телефон, выхожу из комнаты. По лестнице спускаюсь с легкой дрожью во всём теле, в груди волнение и чувство предвкушения. Хочу увидеть реакцию Зарецкого. В последние время я только и носила джинсы на выход и спортивные костюмы дома. Лепет сына разносится по всему дому, смех Виктора, Ирины не слышно. Спускаюсь, тихо ступаю по ступеням, наблюдая, как Глеб пытается построить пирамиду из больших кубиков, а Виктор ему помогает их удерживать, вот только сын, поставив один на другой, тут же разрушает конструкцию. Первым меня замечает сынуля, малыш, откинув кубик, потянул свои ручки в мою сторону. Зарецкий тут же повернулся так и застыл, вперившись в меня взглядом. Секунда, вторая, глаза мужчины потемнели, кадык дёрнулся, он пожирал меня взглядом, скользя им сверху вниз и обратно по моему телу. – Ты великолепно выглядишь, Алёна, – делает комплемент заметно охрипшим голосом. – Спасибо, – отвечаю, ощущая жар, что ползёт с лица на шею. – Сынок, какая же красивая у нас мама, правда? – с грацией хищника поднимается с пола, подхватывает Глеба на руки, плавным шагом приближается ко мне, – красавица, – переходит на шёпот, кладёт руку на мою талию, тянет на себя, наклоняет своё лицо к моему, – кажется наши планы меняются, кино в следующий раз, а сегодня мы посетим одно очень хорошее местечко, – сообщает мне мужчина и ее касается моих губ своими. Ноги подкашиваются, неужели так будет всегда, когда он так близко? – Вы уже готовы? – раздаётся голос Ирины. – Да, – отвечает Вик, поворачиваясь к моей мачехе. – Тогда идите, развлекайтесь, – подходит к нам, забирает Глеба к себе на руки, и в этот момент, Виктор, что-то шепчет Ирине, а после поворачивается ко мне, протягивает руку ладонью вверх. Ирина стрельнув в мою сторону загадочным взглядом, мягко улыбается. Сынок куксится, словно чувствует, что мама с папой собираются уходить, из-за чего не успеваю спросить, «в чём дело?» – Ой, всё, идите, – подкидывая Глеба вверх, чтобы отвлечь. Вик без слов утягивает меня к выходу из дома, Ирина уносит нашего сына на верх. – И куда мы идём? – выходя из дома, спрашиваю мужчину, – и что ты сказал моей мачехе? – вскидываю голову вверх, жду ответа. – Мы едем в одно очень хорошее, тихое местечко, нас там вкусно накормят, там красивая, живая музыка, тебе понравится, – обхватывает за талию, ведя к машине. На второй вопрос не отвечает, ладно, спросим чуть позже. Виктор усаживает меня в машину, сам пристёгивает ремнём безопасности, целует в шею, глубоко вздыхает, быстро отстраняется, закрывает дверь с моей стороны, быстро огибает машину спереди, занимает место за рулём. Я вижу, как ему трудно сдерживаться, кажется если я сейчас дотронусь до него, то прямо тут в машине, Вик сорвётся. Перед глазами вспыхивают картинки, того, что может произойти, низ живота пронзает возбуждением. Сжимаю бёдра, прикрываю на секунду глаза, нельзя показывать Виктору, то, что я сейчас ощущаю. Двигатель сыто заурчал, машина плавно трогается с места, аккуратно бросаю взгляд на Вика, его грудь тяжело вздымается, взгляд направлен перед собой, пальце на руле крепко сжаты. Его нужно отвлечь. – Как обстоят дела с твоим разводом? – произношу первое, что приходит в голову. Ох! Нашла о чём спросить! – В отличает от Григория, Марианна уже подписала документы, – поворачивается ко мне лицом всего на пару секунд, следом смотрит на дорогу, – ещё четыре дня назад, я стал свободным мужчиной, Алёна, – сообщает новость, улыбаясь. Вот как! И даже не сказал! – Поздравляю…, – выпаливаю и тут же прикусываю язык, вмиг окатывает стыдом. – Спасибо, – кивает Вик, – эй, ты чего? – быстро завладевает моей рукой, сжимает пальцы. И вот, что ему ответить? – Алён, что случилось? – уже хмурится, кидает взгляд с меня на дорогу и обратно. – Как-то неправильно, я поздравляю тебя с тем, что ты развёлся с женой, при том, что причиной вашего развода стили мы с Глебом. Отвлекла так отвлекал! Всё настроение улетучилось! – Успокойся, мы уже говорили на эту тему, вы с Глебом не виноваты, не терзай себя, малыш, – подносит мои руку сжатые в своей к губам, целует, а после переплетает наши пальцы, опуская их на своё бедро, – если кто и виноват, то только мы сами с Марианной, наш брак был ошибкой, сейчас я это очень хорошо понимаю, или же судьбой. И я очень рад, что так всё вышло, ту которую я любил и люблю искренне и всем сердцем, сейчас находиться рядом. Каждый человек должен быть счастлив, разве не так? Я безумно счастлив, Алёна, впервые в жизни по-настоящему счастлив, я и мечтать не мог, что когда-нибудь, ты будешь рядом со мной, да ещё и сына мне подаришь! – вновь подносит наши руки к своим губам, целует в мою ладошку. Быстро-быстро моргаю, от его слов наворачиваются слёзы. Григорий никогда не говорил, что он счастлив со мной. Почему я раньше этого не замечала? Боже! Да я много не замечала, жила в розовых очках, и хорошо, что они так быстро разлетелись на множество осколков! И всё благодаря моей пока ещё свекровушки! С губ срывается звонкий смех. Вик смотрит на меня вопросительно. – Знаешь благодаря кому, мы сейчас едем с тобой вместе? – Судьбе? – приподнимает одну бровь вверх, озвучивает своё предположение. – И ей тоже, – киваю, – но в первую очередь моей свекрови, ненавидь она меня, и не пытаясь избавится, не сделал бы тест ДНК, и мы бы и не узнали, что Григорий не имеет никакого отношения к Глебу, ты бы не узнал про сына, мы бы не встретились, и жили бы, как жили. Я в обмане, ты в несчастливом браке. – Нужно будет встретиться с той дамочкой, так, «случайно» и поблагодарить её, – теперь смеётся Вик. За разговором не замечаю, как мы оказываемся у очень известного ресторана, Виктор останавливается на парковке. Я слышала об этом ресторане, но с Григорием мы ни разу его не посещали, он не приглашал, а сама я не напрашивалась, были часто в других, но не в этом. – Вот мы и приехали, – улыбается Вик, и выходит из машины, обходит её, помогает выбраться мне.