Глава 22

АЛЁНА – Что? – пальцами крепко сжимаю простынь на груди, стою и смотрю сверху вниз на стоящего не одном колене Виктора. Я хорошо расслышала его слова, но точно не ожидала их услышать на утро после первой нашей ночи. – Алёна, ты станешь моей женой? – повторяет вопрос, протягивая мне белого цвета бархатную коробочку, внутри которой находится очень красивое колечко с притягательным взгляд драгоценным камнем. Подготовился! – Вить… Перебивает, не даёт договорить. – Алён, ты согласна стать моей женой, матерью моих будущих детей, хозяйкой нашего дома, моей единственной? Его слова выбивают непрошенные из глаз слёзы, меня охватывает горячей волной. Ничего не отвечаю, просто не могу сказать и слова, просто протягиваю одну руку вперёд, пальцы дрожат. Вик прикрывает глаза, его губы растягиваются в счастливой улыбке. Он аккуратно, словно что-то очень хрупкое, берёт мою ладонь в свою, второй достаёт кольцо, медленно одевает его на тот палец, на котором не так давно было другое! Другое, чужого мужчины! Григорий и правда был чужим, ведь родные люди всегда проживают жизнь вместе. – А теперь скажи, это словами, хочу услышать твой ответ, – поднимаясь в полный рост, обнимет меня за талию, притягивает к себе, смотрит прямо в глаза, склонив лицо к моему. – Я согласна стать твоей женой, – шепчу, облизывая пересохшие губы. Странно, но я не считаю своё решение выйти за него замуж поспешным, да в моём паспорте ещё стоит запись о том, что я являюсь супругой другого мужчины, но это ненадолго! – Как же я тебя люблю, – с шипением в голосе говорит Вик и подхватывает меня на руки, губами ловит мои губы, несёт обратно в постель, из которой я выбралась всего несколько минут назад. Казалось бы, после бессонной ночи любви у нас и сил не должно остаться, но стоило только Виктору поцеловать меня, прижать к своему крепкому телу, как всё внутри пронзает желанием и уже не важно, есть эти самые силы. Нежась в горячих объятиях Виктора, после страстного соития, не замечаю, как засыпаю, всё же ночью я не сомкнула глаз, Вик не позволил, он словно не мог насытиться мной, он давал мне отдохнуть, но не спать. И мне это нравилось. – Алёна, девочка моя, просыпайся, – сквозь сладкую пелену сна, слышится голос Вика. Вниз по спине скользит широкая ладонь, задерживается на пояснице и возвращается обратно вверх. – Алёна-а-а, – тянет Вик моё имя, – если ты сейчас не проснёшься, то, ещё одна бессонная ночь подряд тебе обеспечена, я конечно всем нутром и телом за, но ещё я хочу, чтобы Глеб с этого дня засыпал и просыпался в этой квартире. Так что у нас примерно часа четыре, чтобы встать, выпить кофе и отправится в магазин за выбором кроватки, детского стульчика и всего остального, что ему нужно, – горячо шепчет Зарецкий. От его слов, сон как рукой снимает, распахиваю глаза и натыкаюсь на обнажённую грудь мужчины. – Подожди, – слегка охрипшим со сна голосом, – ты хочешь забрать нас с Глебом сюда? – выбираюсь из рук Вика, запрокидываю голову, смотрю на счастливое выражение лица Виктора. – Да, хочу, – кивает, – я не хочу больше жить без вас, я сдохну тут в одиночестве, спать один не смогу на этой постели, ты сказала мне «да», Алёна, так зачем жить отдельно, я хочу просыпаться от лепета Глеба, рядом с тобой, ну пожалей меня, котёнок, – состраивает такую страдальческую мину на лице, что не получается сдержать смех. А действительно, зачем расставаться на долгие ночи? Да я и сама не смогу уже заснуть в пустой постели, зная, что Виктор тоже мается в дали! – Хорошо, мы переедем к тебе, – даю своё согласие. – Я знал, что ты мне не откажешь, – довольно улыбается, чмокает меня в кончик носа, – тогда встаём, малыш, – говорит и резво подрывается с постели, – в душ идём по очереди, иначе из квартиры сегодня мы не выйдем, – бросает с глухим шипением, быстро выскакивает из комнаты, сверкая голыми ягодицами. Набрав полные лёгкие воздуха, шумно выдыхаю, откидываюсь на подушку, закрываю ладонями лицо, с губ срывается тихий смешок. Вик не возвращается в комнату, только кричит из глубины квартиры, что душ свободен и я могу его посетить, а он пока сварит нам кофе. Тягучие струи холодной воды бодрят, смывая остатки сна и легкой усталости. Волос приходится сушить полотенцем, фена я не обнаружила, сделала себе пометку, что нужно собрать в первую очередь только самое необходимое, остальное можно перевезти и позже. Когда вышла из душа, Вик уже был полностью одетым, увидев меня в полотенце, застонал в голос, обхватил голову руками. – Живо одеваться! – рявкает вымученным голосом. А мне ни капельки не обидно от его крика, наоборот со звонким смехом бегу в комнату, чтобы одеться. – Поганка, не жалеешь меня, – летит в спину. Уже через двадцать минут мы выходили из парадной дома Виктора, путь до магазина оказался недолгим. Огромный торговый центр оказался все в пяти минутах езды. – Так, – деловито начал Вик, – сначала ищем детский магазин, затариваемся там, после в продуктовый, в холодильнике у меня мышь повесилась, обедал в кафе или ресторанах, ужинал я в последнее время у вас, так что даже не переживал, что спать лягу без вкусного ужина, – подмигивает наглец. – Эм, – решаюсь подшутить, – всю еду готовила Ирина, я же не умею, кто будет из нас с тобой готовить? – строю печальную мордашку. Вик вскидывает удивлённо брови, смотрит пару секунд, а после говорит так уверенно. – Не верю, ты и не умеешь готовить? – цапает мою ладошку, тянет к лифтам. – Эх, а я так надеялась всё спихнут на тебя, – горестно-наигранно. – Даже не надейся, повар из меня так себе, всё что угодно, только не готовка, – качает головой. – Ну тогда готовься есть всё пересолёное, – еле успевая перебирать ногами, предупреждаю мужчину. – Это ещё почему? – не сбавляя шага, спрашивает Вик. – Да говорят, когда человек влюбляется, всё пересаливает, – отвечаю, ожидая его реакцию, которая следует незамедлительно. – Повтори, – резко останавливается, смотрит на меня в упор. – Что повторить? – делаю вид, что не понимаю. – Про то, что влюбилась, – поддаётся вперёд, нависая надо мной, и плевать ему, что мы стоим посреди снующих посетителей торгового центра. – Я такого не говорила, – качаю головой, с огромным трудом сдерживаю себя, чтобы не засмеяться или кинутся ему на шею. Со стороны, наверное, я буду похожа на влюблённую девушку, потерявшую голову от этого красавчика. – Алёна, – как-то предупреждающе, – прошу, не играй со мной в этом плане, у меня сейчас сердце рёбра пробьёт, и я истеку кровью прямо на вот этом каменном, холодном полу, – взглядом показывает нам под ноги, – ты любишь меня? – не вопрос, а выстрел точно из пушки. В груди всё сдавливает, отчего-то почувствовала себя девочкой, стоящей перед парнем, в которого влюбилась по самые уши и боясь признаться ему в этом. А Вик ждёт, весь в напряжении, словно гранату в руках держит. – Да, – как-то пискляво звучит мой ответ. Все силы в него вложила, чтобы произнести одно слово. – Ты не представляешь, как я счастлив, – выдыхает Вик и тут же целует меня, пылко, страстно, сминая мои губы, – люблю, – шепчет отстраняясь. – И я, – почти без шумно, но Зарецкий слышит, довольно улыбаясь. – Вперёд за кроваткой для нашего сына, – ловит мою ладонь, тянет к лифтам. В лифте ведём себя прилично, рядом бабушка с внуком и двое мужчин, по взгляду Вика понимаю, что он хотел бы оказаться сейчас на едине со мной, и это обязательно будет, но позже, когда будем уже в его квартире, и за стенкой будет спать наш сынок. Говорят мамы сходят с ума от выбора детских вещей, мебели и всего прочего, да я и сама такой была, когда всё вбирала перед рождением Глеба, но сейчас я полностью спокойна. А вот Вик… – Нет, мне эта не нравится, пошли к другой, – подталкивает меня к следующий кроватке. – Вить, – зову мужчину, – а может просто заберём кроватку из дома папы? – Не вариант, – качает головой, – вот захочет твой папа с Ириной взять внука на выходные, где он будет спать? С этим не поспоришь! – О, я нашёл! – чуть ли не на весь магазин произносит Зарецкий. Перевожу взгляд с мужчины на кроватку и замираю, разглядывая её, у меня даже дух захватывает. Кроватка формой корабля. – Как тебе? – спрашивает Вик. – Мне очень нравится, я даже и не думала, что такие бывают, – отвечаю, рассматривая полочки и ящики снизу. – Тогда точно берём, – слегка ударяет по борту кроватки ладонью, – так, идём дальше, а ты вспоминай, что нам нужно. Следующей час мы обходим весь детский магазин, только уже не вдвоём, а с девушкой консультантом, она записывает, всё что мы выбираем из мебели. Одежду мы бросаем в тележку, хотя её я и не собиралась покупать, у Глеба полно вещей, но Зарецкий упёрся, что баран и только спрашивал, как раз или мало?! Магазин мы покидали в тремя огромными пакетами детских вещичек и мелкой всячины, оформили экспресс доставку. Нам обещали привезти мебель в течении часа. За продуктами спускаемся на нижней этаж, там дело обстоит намного быстрее. Когда выходим из торгового центра с тележкой полной пакетов, то неожиданно сталкиваемся… с Марианной! Я первая замечаю бывшую жену Вика, слегка торможу, чем привлекаю внимания Зарецкого и одновременно самой Марианны. Не самая лучшая встреча. Вик напрягается, перехватывает тележку с покупками одной рукой, второй обнимает меня за талию, прижимает к себе, словно опасность впереди увидел. – Какая встреча! – останавливается у нас на пути, делает шаг вперёд, вплотную подходит к тележке спереди. – Здравствуй, Марианна, – произносит Вик, я же молчу, даже здороваться нет желания с этой девушкой после её грязного обмана. – Здравствуй, Витенька, – слащавым голоском, – что это ты тут накупил? – бесцеремонно лезет в тележку, раскрывает верхний пакет, в котором лежат купленная одежда для Глеба, – ой, как миленько, – вытягивает штанишки, подцепив из двумя пальцами. Меня словно не замечает, но мне это только на руку, пусть сами разбираются! – А ты я смотрю прям счастливым папашей стал, по магазинам бегаешь, вещички покупаешь. Ну как оно, в роли родителя, какие ощущения, Витенька? – заглядывает в глаза Вику и неожиданно бросает вытащенные штанишки на пол порожек. – Ты что делаешь? – рычит Зарецкий на бывшую, – подними быстро! – командует мужчина. – Ой, извини, я нечаянно, – улыбается улыбкой, от которой мурашки бегут по спине. Присаживается на корточки и вместо того, чтобы поднять брошенную вещь, она вазюкает ею по грязной плитке, после поднимается и раскрыв пакет, бросает в него штанишки. Но Вик успевает их перехватить и сделав шаг в сторону, выбрасывает их в стоящую мусорную урну. Не успеваю и глазом моргнуть, как мне в живот с силой ударяет ручка тележки, да так, что я падаю, не удержавшись на ногах, больно ударяюсь попой, спиной и лопатками об пол. Вскрикиваю. – Ты что творишь, сука?! – ревёт башенным зверем Вик и в миг оказывается рядом, помогает подняться. – Я ничего не делала! Ты почему кричишь на меня? – вопит Марианна, – я не виновата, что она такая, что стоять не может без твоей поддержки, ты бы её наркодиспансер свозил, явно же алкашка, раз её так штормит! – Заткнись! – рычит Вик, ощупывая меня, ища повреждения. Болезненно морщусь, когда он дотрагивается до лопаток, боже, хорошо головой не ударилась! А ещё больше я сгорая от стыда за услышанные слова и ситуацию. – Не разговаривай так со мной, я твоя жена! – возмущается и нагло врёт. – Бывшая! – рявкает Вик, – если сейчас не уйдёшь, я тебя разорву, суку, а лучше всего запру в психушке, на этот раз я выполню своё обещание, будешь лежать в смирительной рубашке сутками и смотреть в белый потолок! – произносит угрозу, которая на удивления действует на Марианну. Она втягивается в струну, лицо бледнеет, губы подрагивают, косится по сторонам, а вокруг нас уже собрались зеваки, наблюдают за бесплатным концертом. – Уходи Марианна, вон уже и охрана спешит, поверь, одно слово и тебя запрут в какой-нибудь подсобки в ожидании приезда скорой, для таких как ты! – уже не так громко, но от его тона ноги от страха подгибаются. Посмотрев куда-то нам в Виком за спины, сумасшедшая бывшая, разворачивается в обратную сторону и быстро сбегает с высоких ступеней, далее сворачивает на парковку. – Ты как? где болит, родная, – обхватывает моё лицо своими ладонями, заглядывает в глаза, – прости, Алёнка, любимая, не думал я, что она посмеет так сделать, мне казалось её удалось приструнить, а оказывается нет, – морщится. – Ты не виноват, ей и правда надо лечится, – веду одним плечом, боль не проходит. – Чёрт! Сильно больно? – в глазах мужчины плещется беспокойство и ярость, но последние точно относится не ко мне. – Не так, чтобы сильно, но больно, – говорю честно. – Едем в больницу, нужно заделать рентген, – тоном, не терпящим возражения, произноси Виктор. А я и не собиралась возражать, я не враг своему здоровью. – Сейчас поедем, только доставку на час позже перенесу, – достаёт телефон, – хотя нет, неизвестно сколько мы прибудем в больнице, лучше Дана попрошу, – называет имя своего брата, с которым я ещё не знакома. Вик набирает номер, прикладывает телефон к уху, второй рукой придерживает меня аккуратно за талию. – Дан, брат, выручай! – начинает Зарецкий. Вик быстро излагает суть просьбы, рассказывает, что с нами приключилось, пока Виктор говорит по телефону, я оглядываю парковку в поисках Марианны, но бывшую Вика не замечаю. Наверное уже уехала. Как такой можно за руль садиться? Она действительно на голову больная! С одной стороны её можно понять, муж с ней развёлся, но это не повод калечить меня, я не уводила его из семьи, не была его любовницей. Она сама не смогла сохранить свою семью выступив против Глеба! – У тебя же остались ключи от хаты? – спрашивает Вик брата, – ага, отлично, ты главное занеси всё, а собрать я сам соберу, надеюсь, что успею до ночи, – говорит Зарецкий, смотря на меня взволнованным взглядом. – Мне уже не так больно, – шепчу мужчине, – но в больницу не отказываюсь ехать, – спешу сказать, потому как мужчина хмурится. – Да, так срочно, я забираю свою любимую и сына сегодня к себе, – отвечает явно на вопрос брата, – всё, Дан, давай, мы в больницу, – прощается и сбрасывает разговор. Зарецкий просит вышедшего охранника помочь с тележкой, а сам подхватывает меня на руки и несёт к машине. На мой протест поставить меня не реагирует. Усадив меня на переднее сидение, загружает пакеты в багажник, вижу в зеркало, как Вик даёт денег за помощь мужчине, занимает место за рулём. Выезжаем в сторону больницы. – Переломов, трещин или каких-либо серьёзных травм я не вижу, – произносит доктор, рассматривая рентгеновские снимки моей спины, – боль от ушиба можно снять обезболивающей мазью или таблетками, а вот синяков, к сожалению, не избежать, они уже проявляются, – заканчивает доктор. – Спасибо, – благодарю мужчину на вид, которому лет шестьдесят, поднимаясь с кушетки. – Да не за что, милая, – улыбается доктор, – аккуратнее, а то так можно и серьёзно пострадать, – советует врач. Он не знает, что меня толкнули, мы с Виком сказали, что я сама упала, неудачно оступилась. Зарецкий стоит рядом, ответ доктора его обрадовал, хмурость с лица ушла, но вот в глазах ещё плещется лютая злость на свою бывшую. Из больницы мы едем не на квартиру, а за Глебом к родителям. Узнав, что Вик забирает нас папа с Ириной загрустили, привыкли к детскому лепету в доме, а вот узнав, что Виктор сделал мне предложение, Ирина радостно взвизгнула, бросилась нас обнимать и расцеловывать. Папа крепко пожал руку Зарецкому, попросил не быть такой тварью, каким оказался Григорий, на что Вик поклялся никогда и словом меня не обидеть! Собираться помогали все, так что мы за один раз забрали мои и Глеба вещи, и выехали в новую жизнь. По приезду домой к Виктору, нас ждал сюрприз! Даниил, брат Вика, собирал детскую мебель, вокруг него бегали мальчик восьми лет, и четырёхлетняя девочка, заочно со слов Вика я была уже знакома с этой семьёй. Из кухни доносились вкусные запахи еды. – Ну наконец-то! – произносит Даниил, поднимаясь с пола, – мы решили познакомится с твоей любимой и сыночком, – с улыбкой подходит к нам мужчина в то время, как мы в растерянности стоим у порога квартиры. – Моя будущая жена Алёна и сын Глеб, прошу любить и не обижать! – выдаёт Вик, – а этот товарищ, – кивает на Даниила, – мой старший брат, его дети Макс и Аврора, а вот эта мадам, что хозяйничает на нашей кухни, – указывает на вышедшую в коридор девушку, – его жена Катюша. – Очень приятно познакомится, – выговариваю еле дыша. – А нам как приятно, – отвечает Катя. – Добро пожаловать в семью! – с улыбкой произносит Даниил, и подойдя к нам, неожиданно обнимает меня, так, словно брат родной. В носу защипало, пришлось затаить дыхание, чтобы прогнать подступающие слёзы, не ожидала я такого приёма. – Расслабься, в нашей семье тебя и Глеба никто не обидит, выдыхай девочка, – шепчет Дан. И я выдыхаю, в прошлой семье мужа меня не приняли с первого дня, тут же будет по другому, сердцем чувствую!