Глава 44. Алиса

Промозглая осень плотно обосновалась в Сочи. Температура стремительно опускается, и даже не верится, что совсем недавно было тепло, как летом. Дождь льет как из ведра, изредка утихая, видимо, чтобы набраться сил. Стою у окна и, мерно барабаня пальцами по подоконнику, наблюдаю за буйством стихии. Море кажется грязно-серым и парит. Сильный порывистый ветер швыряет высокие волны на берег, и они, разбиваясь о камни, разбрасывают обломки ракушек. Межсезонье наводит уныние, но так четко соответствует моему душевному состоянию. Буря внутри нещадно бушует, и подавлять ее удается с большим трудом. Набрав в легкие побольше воздуха, оборачиваюсь и раздраженно говорю: — Тысячу раз пожалела, что пошла тебе навстречу и согласилась доработать до конца месяца! Кирилл взлохмачивает волосы и начинает мерно расхаживать из стороны в сторону. Плотно сжатые кулаки явно торчат в карманах идеально отглаженных брюк, галстук ослаблен и болтается, как веревка, верхние пуговицы на рубашке расстегнуты. Смотрю на его мельтешение и начинаю злиться еще больше, прекрасно зная, что последует дальше. «Не могу без тебя. Давай попробуем. Уже простил. Давно забыл. Вернись ко мне». Одно и то же каждый раз. Девять рабочих дней он приходит незадолго до обеда и изводит меня душещипательными разговорами. Отчаяние в его голосе больно задевает меня, Кир не хочет ничего понимать и мириться с нашим расставанием. А я, видимо, никак не могу ему доходчиво объяснить. Совесть и такое гаденькое чувство вины сжирают меня изнутри, но я держусь из последних сил и не реагирую на его уговоры вернуться. — Он вроде в отъезде? — Кир кивает на цветы, заполонившие мой кабинет. — Поэтому ты живешь у Кати? Откуда он, интересно, знает все эти подробности? На секунду потеряв его из виду, вздрагиваю, когда он оказывается слишком близко, и выставляю ладони, чтобы избежать нежеланных объятий и прикосновений. Как было в прошлый раз. При воспоминании об этом меня ощутимо передергивает. Отхожу на пару метров, увеличивая личное пространство, и его руки обнимают пустоту. — Алис, пожалуйста. — В голосе тоскливая мука. — Возвращайся домой. — Зачем? — насколько возможно спокойно спрашиваю я и обнимаю себя руками. — Чтобы ты жил иллюзиями, а я ждала встречи с другим? — Потому что этот парень — твоя ошибка! Как ты не хочешь понять? Между вами слишком много препятствий… Больше не могу все это слушать. Из Кирилла получился бы отличный палач. Он прекрасно знает, как можно задеть побольнее, и бьет словами не жалея. Ему бесполезно что-то объяснять и доказывать. Сопротивляться получается с большим трудом, но и, чувствуя за собой вину, не могу ответить грубо и поставить на место. Обрывки фраз «не сможете преодолеть», «в конце концов бросит», «наплачешься» и множество правильных слов о возрасте, детях и их отсутствии, как иглы, вонзаются в мой хрупкий панцирь и оставляют на нем едва заметные трещины. Насколько его еще хватит, я не знаю. Неприятно и больно, но слезы уже не прожигают глаза. Видимо, постепенно вырабатывается иммунитет. — Ты же взрослый человек. Почему я должна объяснять, как неразумному ребенку, очевидные вещи? Я уже говорила, что ушла не к кому-то, а от тебя. И не поступила бы так никогда, если бы могла вычеркнуть все из памяти. Если бы чуточку больше тебя любила. Если бы цинично выбирала, где мне спокойнее и привычнее… Меня трясет от злости и отчаяния. Все, чего я сейчас хочу, — остаться одной. — Уходи, пожалуйста. Даже не надеюсь на чудо, ожидая вторую волну уговоров, но Кир меня удивляет. Хмуро окидывает взглядом и идет к двери. Облегченно выдыхаю, закрываюсь на ключ и буквально падаю без сил в стоящее рядом кресло. Как же я устала от ежедневного выяснения отношений. Кирилл словно стал моим личным вампиром, придумывал изощренные пытки и высасывал энергию, но, так ничего и не добившись, уходил, чтобы завтра начать заново. А я оставалась, потерянная и опустошенная, и по крупицам собирала себя, восстанавливая душевное равновесие. Это слишком сложное испытание. Стараюсь думать о хорошем, напоминаю себе, что поступила правильно, но долгожданные спокойствие и умиротворение почему-то не наступают. Вздрагиваю от телефонного звонка, но сил, чтобы ответить, просто не осталось. Сижу и смотрю в одну точку, собираясь с мыслями. А настырный абонент продолжает настойчиво требовать моего внимания.Достаю смартфон, на дисплее высвечивается «Дибров». Невольно улыбаюсь и отвечаю на звонок. Леша такой довольный и радостный, его голос льется, словно музыка, согревает меня и неожиданно наполняет новой энергией. Заслушавшись, теряю нить разговора. — Лис, что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Леша. — Нет. Просто устала. Хочется рассказать, как я безумно соскучилась. Что ничего больше не нужно, лишь бы скорее наступило завтра. Лишь бы очутиться в его объятиях и забыть обо всем. Мое личное лекарство от всего на свете. — Ты не ответила на мой вопрос. Мы сможем увидеться? — Ну конечно, — уверенно восклицаю я, совершенно забыв, что Леша еще не знает о моем статусе свободной женщины. — А во сколько ты прилетаешь? — Лис… — смущаюсь и виновато улыбаюсь, понимая, что он уже называл время прилета. — Прости, прости. Я все прослушала. — В полдень. Что у тебя произошло? — настойчиво допытывается Леша. Кожей чувствую его волнение и тревогу. Наверное, он тоже догадался… Так и тянет довериться ему, рассказать обо всем, что так сильно мучает, но не решаюсь. Дибров слишком молод и импульсивен… а мне еще работать здесь три недели. Не хочу, чтобы разрывали на части. Стук в дверь нарушает нашу болтовню и извещает, что обеденный перерыв закончился. Грустно вздыхаю и прощаюсь с Лешей.

***

Несмотря на то, что сейчас мы с Катей живем вместе, видимся крайне редко. Точнее, за завтраком, а потом разбегаемся каждая по своим делам. Но сегодня так сошлись звезды, что мы смогли встретиться в небольшом уютном ресторанчике и поужинать. Под веселое щебетание Кати вяло ковыряюсь вилкой в салате, после всех этих выяснений отношений с Киром аппетит пропал совсем. Катя же, напротив, в ударе, заказав три разных блюда, два из них успела уже проглотить. — Ну ты чего такая кислая? Сегодня Дибров играет. Посмотрим? — предлагает она и, лукаво улыбнувшись, откидывается на спинку. Равнодушно пожимаю плечами. — Я не смотрю хоккей… — Потому что переживаешь за Лешу? — Нет, это же его работа. — Очередной обман легко срывается с моих губ. Да, переживаю! Дергаюсь каждый раз, когда к Леше применяют силовой прием. Никогда к этому не привыкну. — Алиса, ты такая неласковая. Где твоя женская хитрость? Горестно вздыхаю. Никак не могу заставить себя открыться и становлюсь заложницей собственных чувств. Страх ошибиться, вновь обжечься преследует меня и становится навязчивым. Но в то же время не могу не признать, что жду Лешу. Жажду нашу встречу. Чтобы в очередной раз убедиться в его искренности, вновь почувствовать себя любимой, единственной на всем свете, насладиться его обожающими взглядами и трепетными прикосновениями — Ты, как улитка, прячешься в свою раковину… — продолжает распекать меня Катя, словно читая мысли. — Ну и совет на будущее. — Вилкой указывает на мою тарелку. — Малокалорийная пища, конечно, здорово, но мужчину нужно кормить мясом. Это Кирилл гурман и шеф-повар одновременно, а… Кстати, как он? — Так же. — Я мимикой пытаюсь изобразить всю степень ужаса ситуации. — Понятно. Никак не успокоится, значит? — Катя деловито стучит пальцами по столу. — — А когда Леше расскажешь, что рассталась с Кириллом? — Собиралась при первой же встрече, но думаю… ничего страшного не случится, если он узнает об этом немного позже. — Алис… — укоризненно произносит Катя. — Вдруг Леша предложит жить вместе? А я хотела бы сделать перерыв между отношениями. Слишком быстро все произошло, и я не готова… что ли. — Как бы твое молчание тебе же боком не вышло. — А еще хочется снова пережить конфетно-букетный период. Я законченная эгоистка, да?— Поднимаю на нее взгляд, надеясь на понимание. Катя вновь берет приборы и придвигает к себе очередную тарелку. — Я жутко тебе завидую. Мне, замужней, такое точно не светит, — очаровательно улыбается. — Так удачно складывается, что Дибров приезжает, ты хоть скучать не будешь. У меня же дежурство не по графику. А сегодня… гулять так гулять! Давай все-таки посмотрим хоккей. Уже завтра закончится твоя каторга, а пока врач рядом, тебе нечего бояться. В случае чего накапаю успокоительного.

После наших посиделок, затянувшихся глубоко за полночь, открываю глаза только в десять часов утра. Предвкушая встречу, глупо улыбаюсь и смотрю в потолок. Мысли плавно курсируют в сознании.  

Как же я соскучилась по нему. Даже не представляла, что так будет. Поначалу радовалась вынужденной разлуке и возможности узнать друг друга получше. В сущности, что я знала о Леше? О его мечтах, планах, стремлениях? Ничего. За те два дня, что мы провели вместе, не отложилась никакой информации. Не до серьезных разговоров нам было. Мы не отрывались друг от друга, занимаясь узнаванием другого рода. Улыбаюсь, вспоминая нашу сказку. Эмоциональный запал прошел очень быстро, и я начала медленно впадать в осеннюю хандру. Не знаю, осознанно или нет, но я держала между нами дистанцию. Не подпускала Лешу близко и постоянно боролась с диким желанием позвонить самой, просто услышать его голос. Как ни старалась абстрагироваться, он повсеместно преследовал меня, жил в мыслях и сердце. Те несколько фотографий, что имелись в телефоне, засмотрела до дыр. И к собственному стыду готова признать: еле пережила эти мучительно долгие десять дней. Но моя каторга вот-вот закончится. Эта светлая мысль приятно согревает изнутри. Я сладко тянусь, вскакиваю с кровати и иду в ванную. Приняв душ, накидываю махровый халат и спускаюсь на первый этаж, чтобы выпить кофе. В доме тишина, значит, Катя уже убежала. В кармане вибрирует телефон, не глядя отвечаю на звонок. — Алло. — Алис, привет. Ты дома? Не уходи никуда. Я совсем скоро буду, — говорит Кирилл и отключается. Смотрю на экран и, чувствуя, как хорошее настроение летит к чертям, вновь начинаю закипать. Ну уж нет! Не позволю испортить такой замечательный день. Не хочу в очередной раз выслушивать нытье Кирилла. Быстро возвращаюсь в комнату, надеваю узкие джинсы и тонкий светлый джемпер. В прихожей натягиваю кроссовки и теплый жилет и, захватив сумочку, быстро выхожу из дома. Меня ждут парикмахерская и шоппинг.

Два часа в парикмахерском кресле под непрерывное щебетание кудесницы Марии — и я выхожу из салона с ярким медовым оттенком волос, аккуратной укладкой и стильным маникюром. В торговом центре перемещаюсь из магазина в магазин и покупаю все, что нравится. Наконец, не чувствуя ни спины, ни ног, добираюсь до кафе на одном из верхних этажей. Опускаюсь в плетеное кресло, делаю заказ подошедшему официанту и краем уха слышу новости, транслируемые на большом экране.

Циклон, распространившийся по всей территории европейской части России, портит выходные многим. Ноябрьские праздники, время краткосрочных отпусков, а аэропорты закрыли из-за непогоды. Вот и Леша не смог вылететь из Москвы. Так трогательно лелеемая встреча волею судьбы перенеслась в лучшем случае на завтра. Мучительно вздыхаю, переваривая обиду на причуды природы внутри. Наверное, я слишком остро реагирую на все, что связано с Дибровым. Так не хочется ехать к Кате и сидеть в лучшем случае одной, а в худшем — встречаться с Кириллом. Разворачиваюсь на перекрестке и еду к себе в квартиру. Или к Леше? Какая разница, главное, туда, где мне хорошо. Вхожу внутрь, вдыхаю воздух и на пару секунд закрываю глаза, пытаясь ассоциативно определить, какими запахами наполнена квартира. Моя и не моя одновременно. Уже не такая, тихая, по-женски уютная, но еще и не мужская, холостяцкая берлога. Здесь просто живет любовь. А еще страсть.Открываю окно, впуская свежий воздух, и иду в спальню в поисках какой-нибудь футболки. Невольно бросаю взгляд на не заправленную кровать, улыбаясь, падаю на нее и утыкаюсь носом в подушку, хранящую едва ощутимый аромат мужского парфюма. Голова кружится от нахлынувших чувств и воспоминаний. Пару минут слабости — и усилием воли заставляю себя встать и, натянув Лешину футболку, иду на кухню. Режу фрукты, достаю вино и удобно устраиваюсь на диване с намерением посмотреть какой-нибудь фильм. К телевизору подключен жесткий диск. Вчитываюсь в названия триллеров и боевиков в безуспешных поисках чего-нибудь менее кровавого и более романтичного. Случайно замечаю фотографию в металлической фигурной рамке, стоящую на полке. Я и Леша на фоне моря нереального фантастического цвета. Поддаюсь минутному порыву и открываю папку на диске с простым названием Алиса. Как я и предполагала, здесь сотни моих и наших фотографий. Даже не помню, когда Леша успел их сделать. Жадно и с удовольствием просматриваю каждую и словно перемещаюсь в прошлое, по кусочкам воссоздавая картину нашей сказки. Наконец добралась до видео. Это отдельный вид искусства. Забавные и не очень, есть где я сплю, я в душе и даже кусочек эротического видео. Дибров! Когда успел? Почему я не заметила? Не могу сдержать улыбки, какой он все-таки… Не могу подобрать слова, но и сердиться тоже не получается. Глаза слипаются от усталости, ищу телефон, чтобы посмотреть который час, и вспоминаю, что отключила его еще в парикмахерской. Леша прислал смс о том, что вылет отменен. Я, сидящая в полиэтиленовом коконе, с трудом дотянулась до телефона и набрала короткое «ок», собираясь перезвонить при первой же возможности. А потом звонок Кира. Второй, третий… Подскакиваю и бегу в прихожую. Нахожу телефон в сумке, проклиная все современные технологии, еле дожидаясь, пока он включится. Три часа ночи. Десяток пропущенных звонков от Кира. И два десятка от Диброва… Выключаю свет и телевизор, забираюсь под одеяло и вновь беру телефон. Написать? Позвонить? Он уже спит, наверное. Глубоко вздыхаю, сетуя на свою глупость и, отложив бесполезный гаджет на тумбочку, ложусь на подушку. И сразу же засыпаю.

Сквозь сон слышу звонок. Еще один. И еще. С трудом приоткрываю глаза, на ощупь нахожу телефон и смотрю на время — несусветная рань. Убавляю громкость и принимаю вызов: — Алло… — Я соскучился. — Его голос такой мягкий и ласковый, что даже сквозь замутненное сознание чувствую, как напряжение последних дней непринужденно растворяется в утренней прохладе. — Лешка… — на выдохе говорю я, сквозь ресницы всматриваясь в отблески первых солнечных лучей на зеркальной поверхности шкафа, и блаженно улыбаясь своему отражению. — Лис, погода наладилась. Думаю, вылет разрешат. Наша встреча, надеюсь, в силе? — Наше первое свидание, — еле ворочая языком, поправляю его. — Наше первое свидание, — повторяет он. — Спишь? Тогда спокойной ночи, точнее, утра… Кутаюсь плотнее в одеяло и перед тем, как окончательно провалиться в сон, думаю, что во избежание неудобных вопросов неплохо бы покинуть квартиру до прихода Диброва.